Blame the Cherry Blossoms/Виноваты цветущие сакуры

      Если бы в этот момент Ичиро попросили описать себя одним словом, он бы выбрал «уставший».       Последние месяцы его жизни прошли в полном беспорядке. В беспорядке, с которым он никогда не надеялся столкнуться.       Действительно, он вырос и стал наследником семейства Морияма, оторванным от семьи, чтобы познать путь настоящего криминального авторитета, но в Кенго было что-то неуловимо необычное. Некий трепет, который Ичиро испытывал к своему отцу, не позволял ему думать, что этот человек может умереть — и умрет — на самом деле.       Итак, за несколько недель Ичиро прошел путь от наблюдения со стороны за тем, как развивается бизнес, до того, как его отец заболел и умер, похоронил его, разобрался с убийством Натана Веснински, нашел замену для работы, которую выполняла его банда, договорился со Стюартом Хэтфордом из Великобритании, чтобы сохранить жизнь его племяннику, встретился с самим Веснински, чтобы обеспечить благополучие империи, и разрубил все концы, которые оставил его брат Рико в своих попытках стать достойным представителем главной ветви семьи. И все это при сохранении на плаву дел Мориямы.       Ичиро относился ко всему с холодным рассудком и выверенными действиями. У него не было времени на чувства, сожаления или размышления, потому что именно этому его учили, но это не оправдывало его усталости.       Теперь, как будто проблем последних месяцев было недостаточно, Ичиро летел в Японию на встречу с якудзой. С чертовой основной отраслью главной ветви Мориям. Если это имело хоть какое-то отношение к Хэтфордам или Веснински и всеми проблемами, которые он создал, Ичиро был готов покончить с этим навсегда. Невозможно, чтобы кто-то настолько крошечный стал причиной стольких проблем за столь короткое время.       Хотя, если подумать, возможно, иметь дело с Мясником и Воронами было не так страшно, как-то, что ожидало его в Японии.       За свою жизнь Ичиро несколько раз приезжал в страну и уезжал из нее. Но у него не было ни одного счастливого воспоминания об этом месте. Все было связано с бизнесом, секретами, тренировками, учебой. Никакого веселья, никаких открытий, никаких приключений. Если бы он только мог устроить себе отпуск… В этом и заключался план.       Если воссоединение пройдет гладко, как он надеялся, то у него будет четкий план — остаться здесь на неделю, а может, и на две, если немного поднапрячься. Использовать свою анонимность, чтобы осмотреться, познакомиться с местами и отдохнуть. Затем он вернется в Нью-Йорк и посмотрит, что перевернулось с ног на голову за время его отсутствия.       Он уже отсчитывал секунды до начала отпуска.

***

      Головная боль была просто чудовищной.       Ичиро свободно владел японским языком и постоянно разговаривал на нем со своим отцом. Как только он приехал в Японию, он прекрасно понимал каждое слово, услышанное на улице, но напряженная пятичасовая встреча с людьми, на которой он выглядел беспомощным, как мышь на мертвой аллее, обсуждение границ, бизнеса и дальнейших деталей их различных соглашений, требовала от Ичиро полного внимания к каждой детали.       Если раньше он нуждался в отдыхе, то теперь он был просто необходим.       Несмотря на протесты своих охранников, он отстранил всех членов своей команды, чтобы прогуляться и забыть обо всем.       Он выключил телефон, повесил пиджак на заднее сиденье арендованной машины и пошел прочь, не обращая внимания на недоверчивые взгляды мужчин, стоявших перед ним. В других обстоятельствах этого было бы достаточно, чтобы мгновенно избавиться от них, но сегодня Ичиро было все равно. Он был всего лишь двадцатипятилетним парнем, который жаждал немного времени для себя.       Эгоистично и безответственно? Конечно. Несмотря на это, если прошедшие месяцы были лишь отблесками того, что будет дальше, ему лучше иметь ясную голову, прежде чем совершить большую ошибку на завтрашней встрече. Потому что, черт возьми, это будет длиться не день, а целую неделю, которую он планировал отвести для себя.       К его счастью, его сотрудники не осмелились перезвонить ему или последовать за ним, поэтому Ичиро бродил по Токио, не обращая внимания на то, куда ведут его ноги. Постепенно оживленный город, полный серого, черного, рекламы и людей в костюмах, таких как сам Ичиро, превратился в самое большое семейное собрание, которое Ичиро когда-либо видел.       Люди всех возрастов и национальностей собирались в группы, растянувшиеся вдоль всего парка, в который Ичиро забрел. Казалось, у всех, кроме него, были закуски, напитки и компания. Вокруг щелкали фотоаппараты, а некоторые пальцы были направлены вверх. Ичиро подумал, не произойдет ли там что-нибудь, но потом заметил, что это уже происходит. Люди наблюдали за цветением сакуры.       Там, куда указывали камеры и пальцы, небо было розовым, а цветы оживали один за другим в облаках радости для созерцателей. Предпринимательский ум Ичиро рвался найти выгоду в таком шоу, но он остановился, вспомнив, что сегодня у него отпуск, и вместо того, чтобы быть Лордом Ичиро, он позволил себе потеряться в чудесной красоте перед глазами.       — Похоже, вы впервые видите сакуру.       Головная боль вернулась к Ичиро, когда он понял, что кто-то заговорил с ним по-японски. Он обернулся, совершенно забыв, что он не должен ни с кем разговаривать.       — Это действительно так, — ответил он красивой женщине рядом с ним. Она была примерно его возраста и роста, но в ней было что-то, что слаще аромата цветов.       — Вы не отсюда? — спросила женщина, явно смущенная внешностью Ичиро, контрастирующей с его идеальным акцентом.       — Отсюда. Но я не видел их раньше. Не в таком виде.       Ичиро знал, что в США тоже цветет сакура, но у него никогда не было времени полюбоваться ею. На самом деле, он никогда не обращал внимания на наличие чего-то похожего вокруг штаб-квартиры Мориям.       — Кажется, вам стоит присесть, пока вы не упали. Идёмте, я знаю отличное место.       Ичиро последовал за женщиной по парку. Он был совершенно не в своей тарелке. Все люди выглядели счастливыми, расслабленными. Дети бегали вокруг, ели мороженое, играли со своими братьями и сестрами, возвращались к своим матерям. У Ичиро никогда такого не было. Он считал, что в этом нет необходимости, как говорил Кенго, но, возможно, это было бы… приятно.       Десятиминутная прогулка привела к скамейке в тени дерева, откуда открывался вид на реку и длинную аллею деревьев сакуры, которыми с другой стороны любовались семьи, мимо которых они проходили. Прежде чем прийти туда, женщина предложила им купить вишневые рожки с мороженым, чтобы лучше насладиться видом. Это определенно того стоило.       Весь остаток дня они любовались цветами, пока солнце не начало садиться, и она поднялась.       — Мне пора.       Ичиро тоже встал. За несколько часов его ноги онемели. До этого момента он ничего не замечал. Женщина снова повернулась, легкий оттенок розового проступил на ее щеках. — Увижу ли я вас завтра?       — Увидите.       Женщина улыбнулась, когда Ичиро провел пальцами по ее руке. — Я Ханами.       — Ичиро.       Без лишних слов Ханами развернулась и скрылась из виду, прежде чем Ичиро успел осознать произошедшее.       Улыбка всё же вырвалась на свободу.

***

      Собрание на следующий день началось в бесчеловечное время и затянулось на целую вечность. Ичиро был уверен, что к концу встречи, если бы его не убили раньше, его волосы полностью поседели бы от времени, проведенного с другими мужчинами.       Головная боль была такой же сильной, как и накануне, и Ичиро не мог достаточно быстро выбежать из здания, чтобы снова вздохнуть.       — Был звонок от…       — Мне все равно. — оборвал своего помощника Ичиро, не дожидаясь дальнейших подробностей, которые наверняка будут беспокоить его до тех пор, пока он не разберется с этим делом.       — Но, Господин, могу ли я…       — Не можешь. Передайте тому, кто звонил, что меня нет и в ближайшее время не будет. А теперь исчезни. — Ичиро сделал неопределенный жест, чтобы его помощник удалился. — Вы тоже, — сказал он остальным своим людям. У Ичиро было назначено свидание.       Ханами уже ждала его на той же скамейке, что и вчера. С собой у нее был небольшой ланчбокс с двумя сэндвичами. Один для нее, другой для Ичиро.       Пока они ели, Ичиро узнал, что Ханами назвали в честь цветения, за которым они наблюдали. Узнал, что это было последнее желание ее матери перед смертью. Он кивнул в знак понимания ее печали, а затем улыбнулся, когда Ханами заговорила о фестивале, который должен был состояться в эти выходные.       На третий день их знакомства Ичиро заехал в магазин, чтобы в тот раз принести закуски. У него не было ни малейшего представления о том, что лучше взять, а что нет, поэтому он набрал кучу всего в ближайшем «Seven Eleven» и рассмешил Ханами своим появлением. Она по-прежнему вела беседу, но время от времени задавала Ичиро вопросы, в основном о его жизни в Америке.       К четвертому дню он дал Ханами самое смутное представление о своем прошлом и настоящем. Он управлял семейным бизнесом. Его мать давно умерла, а отец — недавно. Его отец умер недавно. Вскоре был убит его брат. После этого его дядя уехал далеко от них.       Ханами не нужно было знать всех истин, стоящих за очевидным несчастьем его семьи, однако искренняя печаль наполняла ее глаза. — Не нужно расстраиваться, Ханами.       — Но ведь ты так молод. Никто не должен столько пережить за столь короткое время. — Она не знала, что осталось позади.       Теперь Ичиро должен был оставить позади и Ханами.       При других обстоятельствах, это был бы сигнал покончить с ней до того, как она соберет все воедино и сможет как-то его вычислить. Вместо этого Ичиро взял Ханами за руку и приподнял ее подбородок, чтобы она встретилась с ним взглядом. — Поверь мне, Ханами, все хорошо. Прошлое ушло, зато настоящее здесь.       Намек на улыбку сменился грустью, и Ханами с легкой дрожью отстранилась от него. — Уже поздно. Увидимся завтра.       Это был уже не вопрос, а обещание.

***

      Завтра наступило вместе с мучительным совещанием, которое всегда предшествовало встрече Ичиро с Ханами. Этот день должен был быть другим.       Половину совещания Ичиро провел в мыслях о том, как сделать с Ханами что-то особенное. Накануне вечером он послал своего помощника и охранника разузнать о лучших местах в округе, где можно поужинать. Он выбрал ресторан, который не казался очень дорогим, но представлял собой одно из лучших мест в городе, где можно прекрасно поужинать, наблюдая за цветением.       Ичиро по-другому уложил волосы, использовал немного лосьона, и по пути к месту их встречи обнаружил, что его ладони вспотели.       Он нервно рассмеялся. Как могло случиться, что у него, Ичиро Мориямы, криминального авторитета, главы самой смертоносной мафии в США, потеют ладони из-за женщины? Он стрелял в людей больше раз, чем можно было сосчитать по пальцам. Он прикончил собственного брата, не дрогнув. Он узнал о «смерти» своей матери, не проронив ни слезинки. Он без раздумий организовал смерть десятков людей, а сейчас он чувствовал, как земля под ногами сотрясается из-за свидания. Настоящего свидания. Кто он такой? Лорд или ребенок?       Было бы идеально, если бы Ханами пришла.

***

      На следующий день Ичиро чувствовал себя не в своей тарелке. Не было ни усталости, ни головной боли после последней встречи. Ни голода, ни желания продолжать праздники.       Ничего.       Он чувствовал только тупую боль в груди.       Ичиро разобрался с тысячей пропущенных звонков, проинструктировал своего помощника и самых близких людей в Америке о том, что нужно делать в связи с последними новостями, и, несмотря на ощущение предательства, вернулся на их место в парке.       Близился полдень, когда рядом с ним на скамейку села фигура. Это была Ханами. Одетая в одежду, которая не соответствовала красочным платьям прошлых дней, она прятала глаза за солнцезащитными очками.       — Ты пришел. — Ее голос звучал надломлено. Как будто она плакала несколько дней.       — Пришел.       Больше никто не говорил. Деревья выглядели не так красиво, как несколько дней назад. Ичиро чувствовал, как Ханами затаила дыхание, чтобы не сказать что-нибудь еще. Уже стемнело, когда Ханами обрела голос.       — Этого не должно было случиться. Нам больше не стоит встречаться.       — Но фестиваль… — В мгновение ока Ичиро почувствовал себя глупым подростком с разбитым сердцем, который держался за бессмысленные обещания, взятые из воздуха.       — Может, я смогу встретиться с тобой в последний раз. Ты все равно собирался вернуться в Америку. Этого не должно было случиться.       Ханами встала и развернулась на пятках, чтобы избежать дальнейших разговоров, но она была недостаточно быстра, чтобы избежать взгляда Ичиро, сканирующего ее насквозь. На ее виске виднелся след от синяка.       Пришло время Ичиро воспользоваться своей властью.

***

      Однако Ханами была призраком.       Ичиро убрал все камни и заделал все дыры, какие только мог, но от нее не осталось и следа. Ни связей, ни документов, ни единого доказательства того, что она не была сном. Мечтой.       В груди у Ичиро стало тоскливо. Он отчаянно нуждался в ответах. Он привык знать. Принимать решения. Держать в своих руках судьбы людей, а не быть тем, чья судьба вершилась вокруг синяка красивой женщины.       Сохранились лишь похоронные истории о том, как мужчины обручались с бедными женщинами, обещая богатство им и их семьям, а в итоге устраивали им настоящий ад. Современные гейши превратились в притесняемых слуг. Лучше бы Ханами это не касалось, потому что Ичиро подожжет всю Японию, пока не найдет этого ублюдка.       Единственной надеждой оставалось найти ее на фестивале, и он отправился туда.       Парк превратился в океан людей. Казалось, что полмира втиснулось в то самое пространство, которое Ичиро уже знал как свои пять пальцев. У него была почти идеальная память, но он не был настолько наивен, чтобы обманывать себя, полагая, что Ханами будет там. Не среди всех этих людей, не с теми синяками. Ни в коем случае не с теми секретами, которые она скрывала. Он все равно искал ее среди лиц.       Просто по привычке последних дней Ичиро сумел добраться до их места под деревом. Конечно, Ханами не было видно. Только невероятное количество людей, стекающих на фестиваль. Ичиро поймал взгляд своих охранников. Он был не в настроении, чтобы с ним нянчились, поэтому позволил им пойти следом.       Посреди толпы мужчин, женщин и детей, наслаждающихся праздником, устроенным вокруг прекрасных деревьев, Ичиро уловил сладость чего-то до боли знакомого. Запах последних дней его жизни, такой близкий, но такой далекий.       Несмотря на чьи-то возгласы, он обернулся и увидел Ханами, идущую прочь от него так быстро, как только позволяли ей люди.       Ичиро не боялся нарваться на грубость, поэтому локтями пробился к Ханами и схватил ее за руку. Она все еще была в солнцезащитных очках. Лицо ее было красным и опухшим. Она плакала.       — Прости меня, Ичиро. Я не могу. Не могу. Мне нужно идти. Я должна идти.       — Нет, — приказал Ичиро своим властным голосом. Он крепко сжал руку Ханами, стараясь не причинить ей еще больше боли.       Люди все еще гудели как улей. У них были одни мысли, одни цели, одни чувства. Ичиро с Ханами были айсбергом, разделяющим воды со своими проблемами. Никому из них не было до этого дела.       Пульс Ичиро чуть не подвел его, когда он опустил очки Ханами и увидел неприятный кровоподтек под глазом и порез на ее носу. Она выглядела скорее сожалеющей, чем пристыженной.       — Я должна была сказать тебе раньше. Я помолвлена. Он неплохой человек, но…       — Но он посмел обидеть тебя.       В этот момент внезапная ярость к Кенго наполнила Ичиро. Если он и чувствовал, что его сердце падает на землю, то только из-за синяка. Синяка, не имеющего ничего общего с его поступками и приказами, как его отец мог найти в себе силы убить свою жену после рождения Рико?       Быть может, главная ветвь Мориям была такой же извращенной, как и Вороны. Или даже больше. После его возвращения все изменится.       Но прямо здесь, прямо сейчас, когда рука Ханами проскользнула сквозь его пальцы, когда она попыталась отпустить его, Ичиро мог только думать, как можно провести всю свою жизнь, не чувствуя цветущей сакуры в груди.       Прежде чем Ханами смогла навсегда покинуть Ичиро, как это сделали бы цветки через несколько дней, мужчина сократил расстояние между ними и прижался губами к мягким устам Ханами.       Он ощутил вкус ее сладости, ее доброты, ее смеха, ее улыбки, ее искреннего огорчения за его полуправду, ее отчаяния, ее грусти, ее печали. Ичиро почувствовал вкус ее любви и понял, что не отпустит ее. Его семейная империя могла достаться якудза. Он мог бы избавить каждого мужчину от жизни, но никак не мог заставить себя поверить в то, что эта женщина поцелует его всего один раз.       — Ичиро. — Ханами со всхлипом отстранилась. — Я правда не могу…       — Тебе нечего бояться, Ханами. Скажи мне его имя, и он больше никогда к тебе не прикоснется.       Впервые с момента их встречи на лице Ханами промелькнуло осознание, но в ее памяти не хватало фрагментов для того, чтобы они соединились.       — Кто ты, Ичиро?       — У меня будет достаточно времени, чтобы рассказать тебе, если ты останешься со мной. И не сомневайся, я никогда не причиню тебе вреда.       Второй поцелуй не только доказал, что есть сладостные способы умереть, но и вселил в Ичиро уверенность, что отпуск больше ему не понадобится, если он возьмет с собой солнечный свет и спокойствие весны.       Всего за неделю он превратился из грозного главаря мафии в глупого влюбленного мальчишку, и виной тому были только цветущие сакуры. Если бы в тот самый момент Ичиро попросили описать себя одним словом на всю оставшуюся жизнь, он бы выбрал «счастливый».