Как упырь и ликан на рыбалку ходили

— Да сколько можно-то уже! — прорычал Роб, яростно расчёсывая новый комариный укус вместе с самим комаром. Ещё ни один из кусачих ублюдков не смог выжить после своего вероломного нападения, однако напора они не ослабляли. Всё тело оборотня покрывалось зудящими укусами, что выводило его из себя. — Ты сам сюда припёрся, — отозвался Говард, которого насекомые-кровопийцы не трогали совсем. – Ещё и меня притащил. — Ну так, а что мне, одному тут сидеть хернёй страдать? — рыкнул ликан. — Рыбалка это не охота на монстров, одному скучно. — А ещё на охоте тебя не грызут комары. Зачем вообще мы пошли на эту твою рыбалку? — Да потому что мясо монстров на вкус как дерьмо. — Не всех. — Почти всех. А в нашем грёбаном холодильнике уже десятая мышь повесилась. Я хочу ухи, так что заткнись и следи за поплавком. — Мог бы просто купить... — огрызнулся вампир, но со своего поплавка всё же глаз не спускал. — От рыбы с рынка за километр несёт тухлятиной, — Роб только поморщился. — Да и у меня ни гроша на покупки не осталось. Упырь не стал отвечать, лишь сонно зевнул. Было ранее утро и он уже собирался ложиться спать, пока солнце не встало, но другу резко приспичило пойти на рыбалку и обязательно взять Говарда с собой. А теперь этот же друг сидел и тихо порыкивал от укусов комаров, и явно жалел о своей идее. Энтузиазма обоим не добавляло и то, что за прошедший час они поймали всего пару небольших рыбёшек. Говард не разбирался в рыбах и не знал их видов, но Роб с довольной лыбой похвастался, что вторая рыбина — это молодая щука. А их он любил. Впрочем, одной щучкой не наешься, тем более, когда ты вервольф. Какое-то время оба сидели молча, пока в один момент поплавок Роба не начал качаться, а затем разом ушёл под воду. Тут же ликан почувствовал как что-то едва не вырвало удочку из его рук. Пришлось даже встать с бревна, на котором он сидел, и податься назад. Что же за рыбина такая должна была клюнуть, что она заставляет напрягать мускулы даже оборотня? — Ты что, крокодила поймал? — в изумлении уставился на борющегося с удочкой друга упырь. — Не знаю, — отозвался Роб. — Но уха из этой штуки получится наваристая! Ухи не случилось. Всего через несколько секунд перетягивания лески туда-обратно она просто порвалась, оставив вервольфа без улова и возможности рыбачить дальше. — Сука! — в сердцах он бросил удочку на землю и пнул бревно, забыв, что на этом бревне всё ещё сидел Говард. Импровизированная скамейка от мощного пинка ликана перевернулась вместе с Говардом и прокатилась на полметра, чуть не задавив его. Поток очень лестных слов в адрес всех мохнатых друзей и родичей Роберта не заставил себя ждать. — Лучше бы дома остался и спал спокойно... — скрипел сквозь зубы вампир, пытаясь подняться. Пока он ворочался, его взгляд скользнул по берегу озера и зацепился за что-то, что заставило упыря замереть. — Что за... Роб уставился туда же и заметил метрах в ста от них небольшой табун из пяти лошадей. Все пять кобылок были необычайно красивы: белоснежная густая шерсть, старательно вычесанные гривы и хвосты, даже издалека блестящие своим лоском, тела как у победительниц конных выставок. Словом, глаз не оторвать. Роб даже залюбовался такими грациозными созданиями, мирно пасущимися на мелководье, но вот его приятель этого восхищения не разделил. — Так. Сматываем удочки и валим домой, — прошипел он, быстро отряхнувшись и поглубже натянув капюшон. — С чего бы? — не понял оборотень. — Ты что, лошадок испугался? — Да какие это к чёрту лошадки! — когтистый кривой палец ткнул в самую ближнюю кобылу, которая в этот момент погрузила морду в воду и что-то пыталась выловить. — Ты посмотри на неё. Она же явно не водоросли со дна скоблит. Она лягушек ловит. Или мальков. Не знаю. Но я точно знаю, что такие ухоженные чистенькие лошади не встречаются на берегах озёр. Тут на километр вокруг ни одного домика, мы в лесной глуши. Скажи, лошади водятся в лесах? — Вроде нет... — нерешительно протянул Роб. — К чему ты ведёшь? — Да к тому, валенок ты безмозглый, что ни черта это не лошади. Это келпи. Озёрные чудовища. Принимают облик прекрасных кобылиц и приманивают к себе людей, а после утаскивают прямо на дно и там пожирают. — Ну, очередные монстры, — на Роба эта гневная лекция впечатления совсем не произвела. — Мы же не люди, чтобы бояться каких-то там келпи. Брали заказы и не на таких тварей. Чё ты сразу как овца перед медведем? Упырь закатил глаза и тяжело вздохнул. — Я их не боюсь. Келпи безобидны, пока к ним не подойдёшь вплотную. Но, во-первых, это не простые чудовища. Они не будут кусаться и лягаться, они потащат тебя на дно. Плавать ты умеешь, а как долго можешь задержать дыхание? А, во-вторых, их тут сразу пятеро. Даже мы не справимся с пятью монстрами, будь то келпи или чупакабры. Я знаю, о чём ты думаешь. Не смей, собака! Даже не пытайся! Оно того не стоит! Но Роб уже не слушал друга. Он задумчиво почесал щетину, глядя на пасущихся келпи. В янтарных глазах заблестела хулиганская искорка, от которой Говард напрягся. — Мой дед как-то раз приготовил отбивные, когда я у него гостил. До сих пор помню, какими вкусными они были. А когда я спросил, что за мясо, он сказал про келпи. А я всё думал, кто эта тварюжка. Раз мой дед смог завалить демоническую кобылу, то и я смогу. — Даже не думай... – гневно процедил упырь, сжимая кулаки. — Да брось! — ликан осклабился. — Я же чистопородный оборотень, я справлюсь. Говард закатил глаза и махнул рукой. — Иди к чёрту, я в этом не участвую. Утонешь – сам виноват. Мохнатая катастрофа, бог мой Камазотц, за что мне все эти напасти! Он удалился под дерево, сокрушённо воздевая руки к небу и не переставая причитать. Ещё час и взойдёт солнце, и тогда кожа вампира начнёт слезать с него живьём. Но уйти домой, оставив приятеля на верную смерть, он не мог. Пришлось сесть под густой листвой, прислонившись спиной к стволу, и оттуда уже начать пристально следить за дальнейшими действиями голодного волка. Оборотень же быстро стянул с себя одежду, чтобы не порвать, и оборотился. Послышались громкие хруст и треск. Мышцы вздулись, тело стало быстро терять антропоморфность и увеличиваться в размерах, отчего кожа порвалась и лоскутами сползла с него, обнажив новую шкуру. Лицо вытянулось в клыкастую волчью морду и клацнуло челюстями. Роб теперь представлял из себя помесь человека и волка с густой рыжевато-бурой шерстью. Он отряхнулся от крови и припал к земле, намереваясь подкрасться к лошадям и напасть с максимально близкого расстояния, чем вызвал у вампира желание снова закатить глаза. Ликан и полпути проползти не успел, как одна из лошадей подняла голову так резко, что Говард под деревом вздрогнул, и уставилась на него чёрными глазами. Роб даже опешил от этого внимательного и крайне злобного взгляда. Кобыла не стала напряжённо ожидать его действий, не начала отходить назад или в сторону, а решительно направилась прямо на оборотня. Тот поджал уши. Он не привык, что добыча нападает на него сама, и потому приближающийся угрожающе тяжёлой походкой силуэт вызвал у него приступ паники. Он замер, в испуге глядя на кобылицу снизу вверх, а через пару секунд попятился назад. Но было уже поздно. Лошадь быстро оказалась перед мордой оборотня, который про себя заметил, что она в холке метра два с половиной точно, и занесла тяжёлое копыто, намереваясь раздробить ему черепушку. Ещё секунда и... — Очнись, кретин! — раздался громкий выкрик, выведший Роба из ступора. Он тут же ринулся вперёд и вверх, протаранив кобылу плечом прямо в живот. Лошадь опрокинулась на бок и издала звук, даже близко не похожий на ржание. Это был глухой шипящий рык. С таким рыком крокодилы выпрыгивают из воды на зазевавшуюся антилопу. Роб, однако, уже пришёл в себя, и это действие на него впечатления не произвело. Он только зарычал в ответ и придавил гигантскую лошадь передними лапами, уже прицеливаясь для мощного укуса в шею. Укуса не вышло. По спине волка ударило что-то широкое и плоское, да так сильно, что он перекувырнулсячерез голову вперёд, а через секунду с удивлением осознал, что его лапы остались на том же самом месте, где и были. Приклеились. Он с трудом перевернулся на живот, из-за чего его лапы перекрестились, причиняя сильные неудобства, и принялся яростно дёргать их на себя в попытках оторваться от шкуры лошади. А та, в свою очередь, пыталась оторваться от травы, по всей видимости, тоже приклеившись. Это у келпи такой механизм охоты? Если так, то он явно плохо продуман. То самое широкое и плоское вновь ударило его, но уже по морде. Злобно фыркнув, вервольф помотал головой и посмотрел на обидчика. Им оказался огромный рыбий хвост, появившийся на месте лошадиного. Проследив взглядом, Роб обнаружил, что задние лапы кобылы сильно укоротились и вместо копыт обзавелись колючими плавниками как у ерша, такие же выросли вдоль хребта и за ушами, а морда теперь напоминала лошадиную лишь отдалённо и больше походила на нечто среднее между челюстями крокодила и пастью глубоководной акулы-гоблина. Глаза из бездонно-чёрных стали мертвенно-белёсыми, словно слепыми, но при этом смотрели на ликана с такой ненавистью, какой он не видел ещё ни у одного зрячего. Келпи из прекрасной кобылицы превратилась в жуткое подобие русалки, покрытое чёрной чешуёй и липкой слизью. Эта слизь и не давала оборотню оторвать лапы, как бы он не рвался. Радовало только то, что келпи тоже не может подняться, клыками до противника не дотягивается и может только хлестать его хвостом по морде. Когда она в очередной раз попыталась это сделать, Роб предугадал движение, поймал хвост в зубы и тут же перекусил в месте, где начинался плавник. На морду брызнула сине-чёрная кровь. Тварь под ним зашлась диким визгом и так дёрнулась, что разом сорвала с ладоней ликана кожу, а затем дёрнулась ещё раз и выдрала уже траву из дёрна. Так она и поднялась на лапы, красуясь кусками кожи на одном боку и травой с землёй на другом. А оборотень отскочил назад, в воду, и оттуда покрыл свою неудавшуюся добычу очень витиеватой многоэтажной конструкцией, каждый кирпичик которой состоял из отборного мата. Роб приготовился накинуться на кобылу снова, подобрался и зарычал. Кобыла зарычала в ответ, нервно постукивая копытом передней лапы. Со стороны послышалось ещё рычание, а потом и стук копыт. Роб оглянулся. Четыре лошади, до этого остававшиеся безучастными, теперь тоже побежали на него, на ходу принимая свой настоящий облик. — Мне пи... — только и успел выдавить из себя Роб, тут же сбитый первой келпи. По силе удар был сопоставим с разогнавшимся автобусом. Вот только в отличие от автобуса, который обычно после ДТП замирает, выпуская из салона паникующего водителя, эта тварь хода не замедлила и поскакала дальше к середине реки, погружаясь всё глубже и своей мордой пытаясь затолкать волка под воду. Тот бешено царапал когтями всех четырёх лап по шкуре, но чешуя оказалась крепкой и не поддавалась. Все попытки укусить кобылу оканчивались промахами, а в ответ на брыкания ликана она сильнее его бодала. «Ну всё, — подумал Роб. — Сейчас утянет на дно, а подружки, гадины копытные, помогут.» — Ну твою же ж мать! Ну какой же идиот! — Говард на бегу скидывал с себя верхнюю одежду и костерил приятеля на чём свет стоит. Подбежав к краю берега он прыгнул и нырнул под воду. Вампиры плавают не то что бы отлично, но догнать озёрную лошадь, оставшуюся без хвоста, вполне могут. Он отрастил длинные серповидные когти, подобрался ближе к келпи. Та уже вонзила частокол зубов в плечо Роба и мотала головой из стороны в сторону, чтобы измотать противника. Говард примерился и со всей силы вогнал пятерню в жилистую шею твари, туда, где чешуя была слабее. Целился в артерию — попал. Жабры затрепетали, плавники резко раскрылись на всю длину, из раны густым облаком хлынула кровь. От боли келпи прекратила погружение, разжала челюсти и зашлась в конвульсиях, взбивая подводные воронки. Роб только-только пришёл в себя после своего экстремального дайвинга и тут же получил в лоб копытом. Удар его оглушил, заставив пустить пузыри и пойти ко дну. Упырь же, видя нежелание кобылы подыхать, раскрыл пасть и вонзил уже свой частокол щучьих зубов в шею келпи. Всего нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы вызвать у твари смертельную потерю крови. Когда она затихла, Говард отстранился и поспешил спасать друга. Подплыл, встряхнул, хлестнул несколько раз по щекам. Вернее, попытался. Все движения под водой давались с трудом, особенно пощёчины, но и этих слабых ударов хватило. Роб пришёл в себя, осмотрелся. Увидев подохшую наконец келпи, он радостно оскалился. Упырь даже не удивился тому, как его приятель бодро для своего состояния подгрёб к трупу, ухватился зубами за огрызок на хвосте и поплыл к берегу, перебирая лапами по-собачьи. Удивился он уже тогда, когда, поплыв за ним, увидел впереди четырёх других келпи. Они явно намеревались закончить начатое их состайницей. От группы отделилась одна, с рыжими пятнами на спине, и устремилась наперерез двоим нелюдям. Вампир ринулся вперёд и занёс руку, но кобыла с целым хвостом оказалась гораздо быстрее раненой: она огромной торпедой влетела в упыря. Он ещё раз замахнулся, на что чудовище ответило укусом прямо в запястье. Келпи даже стала жевать его руку. Ещё немного и отгрызла бы, но Говард не растерялся. Он положил большой палец на её глаз и резко отрастил коготь. Его острие показалось из затылка, и хватка лошади сразу ослабла. Бросив тело и снова поплыв наверх, Говард резко остановился. На его глазах оборотень перегрызал горло ещё одной твари, с едва заметными серыми полосками на чёрной чешуе. Та лягала его копытами по рёбрам, но Роб не останавливался до тех пор, пока голова келпи не отправилась плавать отдельно от тела. Оставшиеся две кобылы застыли в нескольких метрах от двоицы, обволакиваемой чёрными облаками крови. Видя, что сделали с их состайницами, келпи нерешительно отгребли назад. Они смотрели на упыря и ликана теперь уже не только с ненавистью, но и со страхом. Пару секунд все четверо глядели друг на друга в ожидании действий противников. Первыми зашевелились нелюди, почувствовавшие нехватку кислорода. В глазах начало темнеть, над осторожностью взяло верх простое желание не утонуть. Роб бросил добычу и со всей своей волчьей прыти поплыл к поверхности воды. Он уже не думал ни о живых келпи, ни тем более о котлетах из келпи. Он просто хотел жить. До тонкой плёночки водной глади осталось всего несколько сантиметров, Роб сделал последний рывок и... Никуда не двинулся. В ту же секунду по задней лапе разлилась жгучая боль. Острые зубы до половины погрузились в икру, кобыла с бурыми подпалинами по всему телу резко дёрнула его вниз, на что получила в ответ пинок свободной лапой в морду. Хоть ликан и не целился, но попал когтем по глазу и выбил его напрочь. После такого удара тварь передумала утягивать волка на дно, разжала челюсти, отпустила лапу Роба и поспешила скрыться на глубине, напоследок лишь сильно ударив ликана хвостом по спине. Роб вынырнул и, после глубокого вдоха, первым же делом крикнул вдогонку кобыле всё, что он думал о носителях ёршовых плавников и лошадиных копыт как по отдельности, так и вместе. Немного отдышавшись, вервольф нырнул обратно. Нужно было проверить, почему упырь не всплывает, и забрать добычу. А Говард не всплывал потому, что его лягнула копытом по затылку другая лошадь. Если ликана удар только оглушил, то вампир от этого потерял сознание. Однако келпи не стала тянуть его вниз. Завидев приближение скалящегося вервольфа, она сразу же отпрянула в сторону и в панике поплыла вниз, через мгновение исчезнув во тьме глубины. Роб подплыл к отключившемуся другу, встряхнул и попробовал разбудить пощёчинами. Не помогло. Тогда он закинул его на плечо, поймал зубами за хвост труп келпи и направился к берегу. На берегу он скинул вампира с плеча, посмотрел как тот без сознания лежит на спине, раскинув руки, а затем грубо топнул ногой по его грудной клетке. Говард сразу выплюнул фонтанчик озёрной воды и громко закашлялся. Через какое-то время сквозь кашель послышались проклятия в адрес оборотня. — Тупая псина... — хрипел упырь, всё ещё кашляя. — Сам мог на дне оказаться, так ещё и меня из-за тебя едва не утопили... — Ну всё обошлось ведь, — Роб виновато опустил уши. — Обошлось, — кивнул Говард и кинул в приятеля комок грязи. — А в следующий раз не обойдётся! Обращайся давай, рыбак хренов. Отбивные из келпи добыл, теперь пошли домой, пока солнце не взошло. Ликан пошёл за своей, а заодно и Говарда, одеждой, по пути уменьшаясь в размерах и кровавыми кусками сбрасывая шкуру, под которой сразу же отрастала новая кожа. После обращения ему пришлось ещё раз искупнуться, чтобы ополоснуть последствия перевоплощения, уже потом натянув спортивки и кофту на мокрое тело. Когда он вернулся к другу, тот уже что-то вертел в руках. При близком рассмотрении этим чем-то оказалась голова келпи, которую упырь успел то ли оторвать, то ли отпилить от трупа, и теперь когтями счищал с черепа мясо. — Это ты чё делаешь? — в недоумении остановился возле него Роб. — Трофей, — отозвался Говард недовольным тоном, не отрываясь от занятия. — На память о том, как ты нас обоих чуть не угробил. Закончив с очисткой, он помыл череп всё в том же озере и с самодовольной улыбкой осмотрел. — Повешу над твоей кроватью, пусть приглядывает за тобой во сне, — он осклабился и глянул на друга с издёвкой. — Надо было тебя там оставить... — огрызнулся ликан, кинул вампиру его одежду и потащил свою добычу за хвост. — Пошли домой. Я устал как собака и жрать хочу. Удочки не забудь. Сегодня у друзей будет сытный ужин.