Владивосток — Москва

День третий

Аякс честно пытается читать: он скачивал себе пару книжек в жанре фантастики ещё у бабушки просто развлечения ради, — но чтение совершенно не идёт. Мысли, не желая сосредотачиваться, постоянно заставляют его отвлекаться на что-то постороннее, а, если быть точнее, кое-кого очень привлекательного. Парень, помня о нахождении восхитительного соседа поблизости, раз за разом опускает свой взгляд на Чжун Ли, который лежит на видимой для Тартальи нижней полке с газетой в руках. Тот читает в очках, и Аякс, оценив аксессуар по достоинству, мысленно прибавляет мужчине сто баллов к сексуальности. «Интересно, а в какой одежде он преподаёт?» — внезапная мысль о Чжун Ли в рубашке с подвернутыми рукавами, оголяющими его шикарные руки, и обтягивающих штанах, отлично подчеркнувших бы ягодицы, у Аякса внизу живота заметно тянет, и он мысленно чертыхается, впиваясь ногтями в ладони. Не хватало ещё возбудиться от мыслей о человеке при этом самом человеке и ещё двух подростках, приходящихся тому племянниками. Решив, что чай с печеньками могут поспособствовать его отвлечению от грязных мыслей и приведут уровень возбуждения в крови в норму, Аякс резко садится на кровати, скидывая с ног простыню. — Выходите? — Чжун, заметивший, что Тарталья начинает спускаться со своей полки, взглядом прикипает к нему. Аяксу на мгновение кажется, будто бы тот осматривает его с головы до ног, особое внимание уделяя полоске кожи между шортами с футболкой и заднице, но быстро отмахивается от этой мысли. Его фантазии, которые преследовали его до этого, наверняка имели какое-то пагубное влияние на восприятие реальности: уже видит то, чего нет. Ну, или это обыкновенный недотрах. — Схожу, налью чай, — неловко отвечает Аякс и, найдя свою кружку взглядом, тянется к ней и своим заварочным пакетикам, дабы положить один из них в кружку. Проследив за манипуляциями парня, Чжун Ли с улыбкой кивает. — Хорошо. Я не буду закрывать купе, чтобы вам было удобнее возвращаться, — казалось бы, обычная вежливость, однако сердце Аякса, явно восприняв подобный жест в качестве проявления искренней заботы, начинает биться в два раза сильнее. Буркнув быстрое «спасибо», Аякс, ощущая, как горят щеки, практически выбегает из купе вместе с несчастной кружкой. Идти до бойлера недалеко и, если раньше парень бы порадовался этому факту, то сейчас даже пожалел, что поселился так близко к нему — ему совершенно не хватает времени прогулки за чаем, чтобы собраться с мыслями и чувствами, прийти в себя. Поэтому возвращается Аякс в точно таком же рассеянном состоянии. Это становится его роковой ошибкой. Все знают, что поездам свойственно резко тормозить, качаться и просто мешать людям нормально передвигаться по вагонам. Так вот, Аякс этот фактор благополучно забывает и, когда входит обратно в купе, едва ли не падает вместе с чаем на пол, разливая добрую половину на пол и, кажется, немного попадая на штаны Чжун Ли. Тот довольно красноречиво шипит сдавленное «блять», от чего к вине примешивается неожиданное вожделение, от которого парень довольно быстро избавляется, моментально погружаясь в пучину ужаса. Чжун Ли, должно быть, в ярости. — Бога ради, извините, я такой дурак, совсем не подумал, — на всякий случай поставив кружку на стол во избежание других инцидентов, Аякс тянется за туалетной бумагой, находящейся на его полке, а затем, оторвав от рулона приличный кусок, совершенно не думая усаживается перед мужчиной на колени прямо между ног с чёткой целью оттереть пятно с ткани. Кажется, Чжун Ли от подобной скорости даже теряется, приходя в себя лишь тогда, когда Тарталья совершенно бесстыдно начинает водить бумагой по внутренней стороне его бедра, даже не осознавая, что творит на самом деле. — Все в порядке, Аякс. Не утруждайте себя, — Чжун Ли пытается держать голос ровным, когда Тарталья невзначай касается его паха. На секунду прикрыв глаза, он делает вдох-выдох, после чего вновь смотрит на рыжую макушку, так органично смотрящуюся у мужских ног. Парень, кажется, не перестает бормотать извинения, совершенно не отвлекаясь на вздохи Чжун Ли. — Аякс, — зовет мужчина ещё раз, уже тверже, и тот, наконец, поднимает взгляд наверх. Чжун не знает, что такого Тарталья увидел на его лице, однако он сначала бледнеет, затем краснеет и приоткрывает рот так, будто бы хочет что-то сказать, но не решается. Поза, в которой они оказываются, совершенно точно можно отнести к числу неоднозначных и, тем не менее, никто из них не шевелится, пристально смотря друг другу в глаза. Чжун Ли мысленно радуется тому, что Ху Тао сейчас гостит у новой соседки в соседнем купе, а Сяо спит на верхней полке — ситуацию было бы слишком сложно объяснить посторонним. Почувствовав, что губы пересохли, Аякс быстро облизывает их, ощущая, как по телу пробегает горячая волна, когда Чжун Ли скашивает на быстрое движение взгляд. Как бы ему тут не возбудиться. Покраснев пуще прежнего, Тарталья показательно откашливается и, стараясь лишний раз не прикасаться к Чжун Ли, поднимается с колен, пряча взгляд. — Извините, — бормочет в очередной раз. Чжун Ли хочет ответить, однако поезд, видимо находящийся сегодня в ударе, трясется в очередной раз, от чего Аякс, не удержавшись, едва ли не падает на пол. Чжун Ли, поддавшись рефлексу, моментально тянет к нему руки и, сжав бедра ладонями, не даёт парню упасть. Сначала Аякс не понимает, что произошло, так и застывая на месте. Он все-таки хватается за полочку для верности и принимает довольно устойчивое положение, однако Чжун Ли почему-то руки не убирает. Когда Тарталья чувствует, как мужчина осторожно оглаживает его бедренные косточки, а затем одними кончиками пальцев задевает кожу под футболкой, он вздрагивает и заливается румянцем. Посмотрев вниз, Аякс хочет уточнить, что конкретно сейчас происходит, однако, наткнувшись на изучающий взгляд, осматривающий его снизу вверх, будто бы теряет способность говорить — мысли превращаются в кашу, не давая нормально соображать. Вопрос он так и не задает. — Какой вы неуклюжий, Аякс, — мужской голос с легкой хрипотцой звучит ласково и немного насмешливо, а в янтарных глазах Тарталья видит до боли знакомых чертят — такие же беснуются во взгляде Ху Тао. — Вам стоит быть осторожнее, — Чжун Ли все так же аккуратно оглаживает большими пальцами теперь уже его живот, и Аякс не может сдержать судорожного вздоха, ощущая, как в паху постепенно начинает скапливаться возбуждение. «Он заигрывает? Я ему нравлюсь?» — эта мысль желанна, но в то же время опасна. Как бы там ни было, а обманывать себя не стоит. Ложные выводы могут иметь неприятные последствия в будущем. Почувствовав себя дико неловко, Аякс нарочито громко смеется, всем своим видом демонстрируя нервозность. Отойдя на полшага назад, он вынуждает Чжун Ли отпустить его бедра и нахмуриться. — Ха-ха, спасибо, что поймали, — протараторив это, Тарталья, не дав мужчине и шанса на ответ, хватается за обе полочки и ловко поднимается наверх. Отвернувшись к стенке, Аякс с головой накрывается простынкой и жмурит глаза. Сердце бьется где-то в ушах, оглушая так сильно, что даже стук колес поезда отходит на второй план. Либо он сумасшедший, либо их отношения с Чжун Ли начинают сворачивать в какое-то совершенно неожиданное русло. И не то чтобы Аяксу это не нравится, однако эту догадку надо как-то проверить. Ему нужен план.

День четвертый

После инцидента с чаем они не разговаривают весь оставшийся день — Аякс даже не спускается к ужину, предпочитая еде забытье во сне. Его неполная кружка с чаем так и остаётся стоять на столе, заставляя Чжун Ли хмуриться каждый раз, когда его взгляд натыкался на нее. Ху Тао, вернувшаяся из соседнего купе, верно улавливает дикую неловкость, повисшую в воздухе, и вопросительно смотрит то на Чжун Ли, то на Сяо в поисках ответов. И, пока первый продолжает отмалчиваться, второй лишь пожимает плечами: он-то почти весь день проспал и ничего не услышал. На завтрак Аякс все-таки спускается к ним, однако садится не на сторону Чжуна, а к Ху Тао, чем зарабатывает два удивлённых и один напряженный взгляд: с самого начала поездки парень всегда выбирал место возле Чжун Ли, а если то оказывалось занято, как сегодня, сгонял Сяо на другую сторону, дабы занять вакантное местечко поблизости от своего предмета воздыхания. Сегодня же Тарталья не то что не садится рядом с Чжуном — он на него даже не смотрит, потягивая свой разбавленный кофе три-в-одном и задумчиво жуя вафлю. За столом устанавливается настолько натянутая тишина, что напряжение можно, пожалуй, резать ножом — Аякс, обычно болтавший без умолку, сегодня определённо находится не в духе для бесед, а виной этому явно стала какая-то недомолвка между ним и их дядюшкой. Именно такой вывод делает Ху Тао. «С этим надо что-то делать», — решает девушка. Подняв уверенный взгляд на Чжун Ли, она особо громко ставит свою кружку на стол, заставляя всех присутствующих вздрогнуть и перевести на Ху Тао вопросительные взгляды. — Решено! — пафосно произносит она, гордо задирая нос. Убедившись, что целиком завладела вниманием окружающих, Ху Тао продолжает свою речь: — Сегодня играем в карты, — заявление сбивает с толку — это видно по вытянувшимся лицам парней и дядюшки. Уж слишком наигранно та начала говорить для простого предложения поиграть. С другой стороны, давно пора перестать удивляться выходкам Ху Тао. — Карты? — удивлённо переспрашивает Тарталья, приподнимая брови. — В «Дурака», что ли? — не то чтобы он не знает других игр: сиблинги постоянно просили его поиграть с ними в «Пиковую даму» (в простонародье — «Зассыха» или «Ведьма»), «Пьяную вишню» (она же «Пьяница»), «Туалет», «Сундучки» и многое другое. Аякс с уверенностью мог бы назвать себя профессионалом по карточным играм. Когда-то он даже умел играть в покер. Однако когда дело касается поезда, на ум в первую очередь приходит только старый добрый «Дурак». — Ага. Я их не для того брала, чтоб вы тут такие кислые сидели, — она укоризненно смотрит на своего дядю и Аякса, моментально заставляя их почувствовать себя виноватыми. По идее, таковыми они не являются, но выразительный взгляд Ху Тао кого угодно заставит постыдиться за свои даже несуществующие грехи. — Сегодня же играем. И это не обсуждается, — она скрещивает руки на груди, как бы обозначая, что разговор окончен. — Хорошо. Я «за», — Тарталья говорит так, будто бы сам решил поучаствовать в игре, а не был принужден племянницей своего краша. Парень думает, что это отличный шанс понаблюдать за Чжун Ли и сделать верные выводы, касаемые его чувств. Едва ли Аяксу хочется продолжать держать мнимую дистанцию с мужчиной. — А на что играем? — вообще-то, можно было бы сыграть просто на интерес, но Тарталья не был бы Тартальей, если бы не предложил сделать ставки: так ведь интереснее. Чжун Ли, судя по всему, его мнения по поводу азартных игр не разделяет, потому что бросает на него осуждающий взгляд, но вслух ничего не произносит. Ху Тао задумывается буквально на пару секунд, а после выдаёт простое: — На конфеты, — вполне логичное предложение, учитывая, что обыгрывать подростков на деньги было бы как минимум некрасиво. И Аякс уже был готов согласиться, когда понимает кое-что важное. — У меня нет конфет, — смущённо откликается он, неловко почесав в затылке. На самом деле, конфеты были. Где-то день назад. Кажется, парень съел последнюю за вчерашним завтраком. — Значит, поставишь те вкусные печенюшки своей бабушки. Они мне жуть как понравились, — сразу же находит выход Ху Тао, хитро улыбаясь. — Готовься распрощаться со своими запасами. — Не дождешься, — ей в тон отвечает Аякс, азартно сверкая глазами. Чжун Ли, заметив этот блеск, невольно засматривается на парня, но быстро одергивает себя. Тарталья, увлеченный мыслями о предстоящей победе, же этого быстрого жеста даже не замечает. Прежде чем разложить «Дурака», они решают закончить с завтраком и убрать со стола все лишнее — играть лучше все-таки на сытый желудок. Кофе и вафля быстро пропадают в желудке Аякса — на завтрашний завтрак он уже наверняка будет есть конфеты.

***

Все начинается довольно невинно: Ху Тао в самом деле достает из своего рюкзака новехонькую колоду из тридцати шести карт и, как зачинщица сего действа, берется раздавать их, перед этим размешав. Игроки решают не меняться местами, и ход идёт таким образом, что Сяо нападает на Чжуна, Чжун на Аякса, Аякс на Ху Тао, а Ху Тао на Сяо. Племянники сидят по краям стола, Тарталья и Чжун Ли же — у окна друг напротив друга. Довольно интересное и удобное положение для приведение в действие некоторых планов, о которых Тарталья, проникнувшийся духом соревнования, временно забывает. Получив на руки весьма удачные карты, он мысленно ликует, уже предвкушая легкую победу. Дело за малым — хорошо их разыграть, применив каждую в правильном месте в нужное время. Именно на этом этапе Аякс, чересчур уверенный в своей победе, и проваливается, а преждевременная радость сползает с его лица, уступая озадаченности. Когда Чжун Ли третий круг подряд заваливает парня, заставляя того постоянно брать карты и не давая ни единого шанса на то, чтобы нормально отбиться, Тарталья начинает думать, что мужчина мухлюет, и подозрительно следит за каждым его движением поверх своего карточного веера. Чжун Ли же выглядит вполне обычно и даже совсем не нервничает. Это лишь усугубляет подозрения Тартальи в его отношении. — Дядя отлично играет в «Дурака». Не смотри на него так — он не мухлюет, — фыркает Ху Тао, наблюдающая за Аяксом краем глаза. — Тебе просто не повезло с местом, — добавляет она после первой окончившийся игры, где Тарталья остаётся проигравшим. Он не бывал в дураках лет с пятнадцати, когда играл с дедушкой в деревне на пряники, и этот проигрыш здорово бьет по его самооценке. Когда Аяксу всучивают колоду, дабы тот перемешал и раздал карты по новой, он насупливается, но за работу принимается, в то время как Чжун Ли с невозмутимым видом забирает свой куш из печенек и конфет, выкладывая их возле себя на манер сокровищ. Он держится настолько статно и довольно, что у Аякса в голове проскальзывает ассоциация с драконом, совершившим набег на какую-то деревню, а сейчас пересчитывающим собственные приумноженные богатства. Это бьет по игровому достоинству Тартальи лишь сильнее. — Ну, ничего, я ещё отыграюсь, — бурчит он в ответ, раскидывая всем по шесть карт. Начинается новый раунд. Однако ни следующую игру, ни игру после нее Тарталья так и не выигрывает. Чжун Ли каким-то образом умудряется раз за разом без особого напряга оставлять Аякса в дураках, даже когда у парня получается завладеть самыми классными козырями. К моменту пятой игры у Тартальи начинают заканчиваться печеньки на пару с терпением, и он, обиженно поджав губы, решает придумать какую-то тактику, пока мешает колоду перед очередным раундом. В голове тут же возникает гениальный план, при помощи которого он не только мог бы одержать верх над соперником, но и проверить чувства Чжун Ли в отношении себя. Парень едва подавляет хитрую улыбку, дабы не сдать себя раньше времени, но это, кажется, не особо помогает. Чжун Ли все равно улавливает что-то в васильковых глазах, потому что вид у него становится задумчиво-заинтересованный. Мужчина не знает, какую стратегию избрал в этой игре Аякс, однако уже ощущает интригу и предвкушение от грядущей битвы. В начале все идёт как обычно — мужчина накидывает Аяксу кучу карт, от которых тот оказывается не в силах отбиться, из-за чего забирает их себе, — и Чжун Ли даже забывает о том подозрительном взгляде Тартальи, полностью концентрируясь на игре. Однако, когда наступает его очередной ход, Чжун Ли ощущает нечто странное: будто бы кто-то потирается о его голень лодыжкой, нежно так, целеустремленно и весьма настойчиво. От лишь одного этого ощущения по коже пробегаются мурашки. Мужчина переводит вопросительный взгляд на Тарталью в попытке узнать, что, черт возьми, происходит, однако тот кажется чересчур увлеченным своими картами, и Чжун списывает все на простую случайность. С кем не бывает. Его уверенность в том, что манипуляции Аякса случайны, постепенно растворяется, когда тот уже смелее проводит ногой выше, подбираясь к мужским бедрам. Пальцами ног он вполне намеренно шевелит, пытаясь то ли отвлечь, то ли приласкать. Тарталье приходится немного сдвинуться вперед, дабы лучше доставать до Чжуна: он делает это немного резко и вполне заметно, однако племянники, выясняющие, чей сейчас ход, не обращают на телодвижение Аякса никакого внимания. Мужчина же, напротив, все видит и заинтригованно приподнимает бровь. «Что этот чертенок собирается делать?» — любопытство овладевает Чжун Ли, и он придвигается чуть ближе к Аяксу, дабы упростить тому задачу, какой бы она не была: все-таки ему и самому интересно узнать, что же будет дальше. Мужчина практически моментально начинает жалеть о принятом решении. Когда ступня Тартальи устанавливается между его ног, начиная нежно массировать пах, Чжун Ли едва сдерживается от нетерпеливо вырвавшегося изо рта вздоха, заставляя себя сидеть ровно и спокойно продолжать игру. Подростки же, находящиеся буквально под боком у взрослых, будто бы внезапно слепнут, совершенно не замечая очевидного. Это, с одной стороны, расслабляет мужчину, но с другой — он осознает опасность всего положения, поэтому продолжает держать как можно более нейтральный вид. Тем временем, член Чжуна под манипуляциями Аякса начинает постепенно твердеть, дергаясь от приятных, но аккуратных прикосновений. Тарталья, почувствовав это, ухмыляется, начиная действовать ещё смелее: по его лицу видно — он надеялся на подобный результат. Когда парень, соблазнительно прикусив нижнюю губу, едва заметно подмигивает Чжун Ли, тому приходится прикрыть глаза и, собрав всю волю в кулак, сделать глубокий вдох-выдох, дабы не притянуть этого засранца к себе здесь и сейчас для поцелуя. Слишком велик соблазн — парень, весь такой обворожительный и прекрасный, сам к нему лезет, вполне очевидно намекая не только на свои желания, но и намерения. Странно, конечно: сначала отстраняется и боится, а потом сам дразнится, лезет на рожон. Что дальше? Неужели Чжун Ли сделал неправильные выводы вчера? Им определённо стоило поговорить на этот счет сразу же, а не пускать все на самотёк. Сексуальное напряжение между ними рано или поздно привело бы к чему-то такому, однако лучше было бы быть готовыми к последствиям. Несмотря на то, что Тарталья всеми силами старается отвлечь мужчину от игры своими ласками, двусмысленными взглядами и заигрывающими жестами, Чжун Ли все равно оставляет парня в дураках. Когда Аякс обиженно надувает щеки, мужчина не удерживается от самодовольной усмешки. Неужели парень и правда считал, что сможет пронять его такой простой манипуляцией? Как бы ни так. Однако радость Чжуна долго не длится — Аякс, быстро справившись с разочарованием, вновь сверкает васильковыми глазами, всем своим видом демонстрируя, что на место одного гениального плана уже придуман и готов к реализации другой. — Предлагаю поменяться местами. Мне надоело проигрывать, — фыркнув, он убирает ногу на пол и приподнимается с целью пройти на середину купе. Ху Тао послушно пропускает парня — ей все равно, где сидеть и на кого нападать, — однако Сяо, сидящий возле дяди, явно не горит желанием освобождать свое место. Он грозно скрещивает руки на груди и смотрит на Аякса исподлобья, всем своим видом выражая протест. — Не умеешь играть — так и скажи. Почему я должен меняться местами, только потому что ты лузер? — он поджимает губы и хочет сказать что-то ещё, явно пообиднее уже сказанного, когда Ху Тао, задумавшая всю эту игру ради того, чтобы дядя и рыжий красавчик снова поладили, берет брата за руку и тянет на себя, заставляя того подняться со своего места. — Эй! Ты что делаешь?! — на лице Сяо читается наивысшая степень возмущения и искренняя обида на сестру. Ну, еще бы! Она ведь совершила настоящее предательство. Эта мысль забавляет Тарталью, от чего он начинает тихо хихикать. — Ничего страшного, посидишь тут, — усадив парня на свое место, она двигается к окну, а Тарталья присаживается рядом с явно напрягшимся Чжун Ли. Аякс самодовольно хмыкает: мужчине определённо не все равно на происходящее, и он намерен усугубить их положение еще сильнее. — Зато с этого места ты сможешь напасть на Аякса, — кажется, эта перспектива Сяо приходится по вкусу, потому что его вид становится немного менее обиженным, а в глазах, похожих по цвету на глаза Чжуна, появляется намек на азарт. Он послушно остаётся сидеть на выделенном ему месте, продолжая сверлить Аякса недовольным взглядом. Когда спустя десять минут ничего не происходит, Чжун Ли подозрительно косится в сторону Аякса, невозмутимо раздающего карты. Передумал действовать? Испугался продолжать? Как бы ни так. Когда Тарталья заканчивает свой ход, мужчина ощущает, как чужая ладонь по-собственнически оказывается на его коленке, и немного вздрагивает. Сначала Аякс просто оглаживает ту большим пальцем в ненавязчивой ласке, затем, освоившись, ведет рукой выше, к паху, и Чжун Ли, не удержавшись, судорожно выдыхает через нос, прикрывая глаза, когда парень уверенно начинает ласкать его полувставший член сквозь ткань шорт и трусов. Он действует умело, даже не глядя на мужчину, отвлекаясь лишь тогда, когда наступает его очередь ходить, и Чжун Ли ощущает, как внизу все тянет от ситуации и действий Аякса. Он никогда не оказывался в подобных обстоятельствах — всяческие сексуальные поползновения в общественных местах всегда обходили его стороной. Оказывается, это неплохо будоражит кровь, заставляет сердцебиение учащаться от возбуждения и вырабатываемого адреналина. Тарталью хочется поцеловать, завалить прямо здесь и грубо взять — тот ещё не знает, на что нарвался. Но пока Чжун молча терпит ласковые поглаживания, становясь все тверже и тверже. Когда игра заканчивается — в дураках предсказуемо остаётся Ху Тао, сидящая напротив дяди, — Чжун резко встает со своего места и, заставив Аякса подвинуться, выходит из-за стола с четкой целью покинуть купе. — Перерыв. Мне нужно в туалет, — кратко произносит Чжун Ли и, кинув нечитаемый взгляд на Тарталью, сразу же скрывается за дверью. Аякс намек понимает — по крайней мере, он думает, что то был намек, — и, выждав какое-то время, также поднимается со своего места. — Знаете, я тоже схожу. Все равно сидим, — парень мысленно радуется, что и он, и Чжун Ли носят просторные штаны — возбуждения за ними практически не видно. Туалеты же находятся с одной стороны вагона, так что вопросов к ним возникнуть не должно. Выйдя из купе, Аякс прикрывает дверь и быстрым шагом направляется в нужную сторону, по пути едва ли не сбивая проводницу. Быстро извинившись, парень продолжает двигаться к концу коридора и, зайдя в помещение перед тамбуром, смотрит на две двери, за которыми располагаются уборные. Обе открыты. Проверив первую, Аякс убеждается, что там пусто, и тянется к другой. Он практически не успевает ничего сообразить — внутрь его буквально втягивают. Успев лишь закрыть за собой замок, Аякс оказывается плотно прижат к двери с обратной стороны. Ощутив чужое возбуждение бедром, Тарталья не сдерживает тихого стона и, уперевшись затылком в дверь, хватается за широкие плечи, дабы не упасть — хотя его бы в любом случае удержали. Василек встречается с янтарем. — Значит, я все-таки вам нравлюсь, — сбивчиво произносит Аякс, чувствуя, как Чжун Ли нетерпеливо потирается своим пахом о его. У самого Тартальи уже давно болезненно стоит, а внизу живота клубком сворачивается возбуждение, заставляющее желать большего. Парень шумно выдыхает в губы напротив. — Мгх, Чжун Ли, — проведя руками выше, Аякс обнимает мужчину за шею, притягивая того ближе. Сейчас они стоят в поездном туалете, потираясь друг о друга разгоряченными телами и буквально дыша одним воздухом. По какой-то причине все это возбуждает так сильно, что, кажется, им обоим вот-вот напрочь снесет голову от нахлынувших чувств и ощущений. — Конечно, нравишься. Я думал, это очевидно, — тихо фыркает Чжун Ли, делая ещё один толчок в бедра парня: тот податливо скулит, ощущая нехватку в прямых прикосновениях. Приблизившись к уху Аякса, мужчина продолжает горячо шептать в него, одновременно с этим кладя руки на бедра парня, стремясь стать с ним еще ближе. — А вот ты вел себя странно. Сначала проявлял знаки внимания, потом отстранился, а затем снова начал дразниться. Тебе не стыдно? — он целует Аякса в ухо, после всасывая его мочку губами, от чего Тарталья буквально плавится, целиком погружаясь в приятные ощущения. Спустившись языком ниже, Чжун Ли проводит им по шее, а затем оставляет на коже нежный поцелуй. — За такое стоило бы извиниться, молодой человек, — он определённо издевается над Аяксом, неторопливо потираясь о его пах и ласково целуя шею, будто бы зная, где та особенно чувствительна. Все это заставляет Тарталью дышать сбивчивее и сильнее цепляться за мужские плечи, позорно скуля от любого действия Чжуна. — Извините, — едва слышно шепчет Аякс без толики раскаяния в голосе. Все, что он сейчас ощущает — это бесконечное чувство крайнего возбуждения, от которого не скрыться, не убежать. Поддавшись порыву, Тарталья сам потирается о Чжун Ли, а после, видимо не выдерживает. — Блять, извини и трахни меня уже, пожалуйста, умоляю, — практически всхлипывает Аякс, умоляще заглядывая в янтарные глаза. Чжун, увидев во взгляде Тартальи столько эмоций разом, едва удерживает себя от поспешных действий и, громко выдохнув, лишь сильнее сжимает его бедра. — Сейчас не трахну, мы оба не готовы. Но потом… — ему хочется объясниться, сказать, что подобное место не совсем пригодно для сексуальных утех, но Тарталья смотрит так просяще, так открыто; закидывает голову назад, давая больший доступ к своей шее, которую так и хочется покрыть засосами, что Чжун Ли обрывает себя на полуслове. — Ай, к черту, — приблизив лицо к чужому, Чжун Ли накрывает губы Аякса своими. Тарталье кажется, будто бы он плавится в мужских руках — тело горит от прикосновений, а губы послушно открываются, пропуская внутрь язык. Аякс прикрывает глаза, целиком отдаваясь охватившему его желанию, и простанывает прямо в поцелуй, когда Чжун Ли, немного отстранив свое тело, приспускает шорты Аякса вместе с трусами и обхватывает его член длинными пальцами. — Хорошо. Как же хорошо, — между поцелуями шепчет Тарталья, сжимая руки на плечах особо сильно, когда Чжун Ли задевает головку большим пальцем. — Хочу чувствовать твой член тоже, — хрипло произносит он, давя очередной стон в зачатке. — Пожалуйста, — Аяксу кажется, что просьба звучит как-то жалко и плаксиво, но Чжуну это, кажется, даже нравится. Услышав просьбу, он едва ли не рычит, от чего коленки у Тартальи подкашиваются. Все в этой ситуации кажется ему диким, и потому безумно привлекательным. Прекратив надрачивать парню, Чжун Ли припускает и свои шорты, дабы выполнить желание Тартальи — их члены соприкасаются. Тарталья от одного осознания, где находится и кто ему дрочит, стонет особо громко, за что получает укус в нижнюю губу. — Маленький паршивец. Хочешь, чтобы все знали, чем мы тут занимаемся? — шепчет он, беря оба члена в ладонь и начиная дрочить им одновременно. Рот приоткрывается в немом стоне наслаждения, а янтарную радужку практически целиком заполняет зрачок. По Чжун Ли видно: тот получает точно такое же наслаждение от происходящего. — Может, и хочу, — произносит Аякс в ответ, задыхаясь от нахлынувших ощущений. — Ты такой красивый, пусть все знают, что им ничего не светит, — даже в такой ситуации парень находит силы нахально усмехнуться, и Чжун Ли считает своей ответственностью сцеловать эту усмешку с его губ, заставив парня стонать в поцелуй и выгибаться от его ласк. Когда губы начинают гудеть от поцелуев, Чжун Ли вновь спускается к шее, кусая парня уже там. Тот негромко вскрикивает, но против не высказывается, откидывая голову ещё сильнее, дабы предоставить мужчине больший доступ к коже. Чжун Ли хочется пометить парня, полностью завладеть им и однажды даже хорошенько оттрахать так, что он бы не смог стоять ровно. Однако пока что они могут лишь наслаждаться первой близостью в виде дрочки в туалете, ловя каждую эмоцию всем своим существом. Когда Аякс с тихим стоном кончает, Чжун Ли жалеет, что не взял с собой салфетки — кажется, сперма попадает на их футболки и шорты. Доведя до разрядки и себя следом, мужчина, уткнувшись лбом в плечо Аякса, пытается отдышаться. У парня, кажется, дрожат коленки, но он послушно стоит, наслаждаясь теплом мужского тела и громким дыханием где-то у уха. — Как будем выходить? По одному? — хрипло спрашивает Аякс через некоторое время, разглядывая потолок туалета. Чжун Ли на его плече немного шевелится и, нехотя оторвав голову от плеча, заглядывает в васильковые глаза. Зрачок все еще не пришел в норму, на веснушчатых щеках красуется хаотичный румянец, а губы немного покраснели после страстных поцелуев. Он выглядит, словно настоящее произведение искусства. — Пожалуй, да, — проведя чистой рукой по щеке Аякса, Чжун улыбается уголком губ, когда тот непроизвольно начинает ластиться. «Рыжий кот», — Но для начала надо привести себя в порядок, — он убирает руку от его лица, с наслаждением наблюдая разочарование в глазах напротив. Он и сам бы не против побыть в подобном положении еще немного, но они оба уже достаточно задержались в туалете. А вызывать у племянников еще больше подозрений как-то не хочется — Это точно, — весело фыркает Тарталья, осматривая мужчину с головы до ног: видок определенно не для глаз двух подростков и уже точно не для посторонних людей. — Не думал я, что когда-нибудь докачусь до дрочки в туалете поезда, — усмехается он, выпрямляясь и подтягивая свои штаны. Чжун Ли копирует его действие, одновременно с этим поддерживая беседу. — Жалеешь? — спрашивает он, внутренне напрягаясь. Было бы грустно, если бы Аякс вдруг решил, что после их недосекса в поездном туалете, им не стоит больше общаться. Чжун ведь может доставить ему гораздо большее удовольствие — им просто нужно место получше и чуть больше времени. — Нет, я бы повторил, — ухмыляется Тарталья, хитро прищуриваясь. У мужчины при виде такого уже привычного вида парня от сердца будто бы отлегает. Значит, у них все в порядке. По крайней мере, сейчас точно. Когда Аякс двигается чуть ближе к раковине и, включив воду, пытается оттереть пятно от своей футболки, Чжун Ли, скосив взгляд к нему на шею, замечает небольшое покраснение. Что ж, это его прокол. Не то чтобы ему стыдно, но вдруг Тарталье не нравятся подобные проявления собственничества. — У тебя след на шее, — он, не удержавшись, проводит ладонью по месту на коже, где оказывается засос, заставляя Аякса покрыться мурашками и замереть на месте. — Извини, — Чжун Ли виновато поджимает губы, наблюдая за Тартальей сквозь зеркало. Тот, будто почувствовав взгляд, поднимает голову, вновь встречаясь с янтарными глазами. — Да все нормально. Я не против, — он искренне улыбается мужчине сквозь отражение, и Чжун облегченно выдыхает, ощущая, как в груди поселяется приятное тепло вперемешку с чем-то темным и немного опасным. Мужчина старательно отгоняет последнее чувство подальше. Обменявшись нежными взглядами, они быстро помогают друг другу привести себя в порядок, и вскоре Тарталья, окончательно убедившись в презентабельности собственного вида, открывает замок на двери, дабы выйти наружу. Чжун Ли, решив лишний раз не упускать шанса, останавливает его. — Аякс, погоди. Обернувшись, парень бросает на того вопросительный взгляд, и Чжун, не теряя времени попусту, притягивает Тарталью для лёгкого поцелуя. Тот будоражит кровь похлеще дрочки и любых сексуальных фантазий, заставляя бабочек в животе летать в два раза сильнее, а фейерверки — взрываться где-то в районе сердца. Тарталья, пойманный врасплох, еще секунд тридцать просто стоит с ладонью на дверной ручке, не зная, как ему стоит отреагировать на подобное проявление нежности. Наконец, найдя в себе силы сдвинуться с места, он бурчит что-то неразборчивое напоследок и, больше не оборачиваясь, скрывается в коридоре, вызывая у Чжун Ли искреннюю улыбку. Им стоило поговорить о взаимной симпатии сразу же — тогда не пришлось бы ждать целых четыре дня. Они возвращаются в купе по очереди — как и договаривались ранее — с перерывом минут в семь. Когда Чжун Ли заходит внутрь, то видит, как Аякс что-то активно рассказывает Ху Тао, пока Сяо, видимо уставший ждать дядю, вновь уполз на свою полку. Девушка, заметившая возвращение Чжуна, поднимает на него внимательный взгляд. — Такие очереди, ты не представляешь, — по всей видимости, Тарталья произносит это не в первый раз, потому что вид у Ху Тао становится еще более скептичным. Все-таки она не глупая девочка и все наверняка поняла правильно. Чжун Ли даже не будет пытаться как-то оправдываться — ум племянницы может сыграть им на руку в дальнейшем. — Да, я понимаю, — кивает Ху Тао, решая не смущать парня своими догадками раньше времени. Она в любом случае устроит допрос с пристрастием для своего дядюшки немного позже. А бедного студента-соседа можно и пожалеть. Все-таки им еще вместе дня три ехать. Сев рядом с Аяксом, буквально через несколько секунд Чжун чувствует, как его ладонь, лежащую на постели, накрывает чужая, и улыбается уголком губ. Ху Тао вежливо делает вид, что ничего не замечает.