Озеро, покрытое льдом

***

You can share with me your pain If you want to heal — let it out, let it go И не надо прятать боль Если хочешь плакать — то плачь, я с тобой All your tears All your pain I will kiss it all away IC3PEAK — Let It Go

***

      — Чего ты боишься?       Уилл моргает. Он был в опасной близости к тому, чтобы заснуть, прежде чем Ганнибал заговорил. Очень близок ко сну. Он потягивается, прижимаясь ближе к теплу за спиной.       — Ты поверишь, если я скажу «клоунов»? — язвит Уилл. От смеха Ганнибала волосы встают дыбом на затылке.       — Может.       Мягкая улыбка играет на его губах, кончики его пальцев обводят костяшки Ганнибала.       — Когда я был маленьким, я прочитал историю о мальчике, который оказался в ловушке подо льдом озера, — произнес он через некоторое мгновение. — Было совсем неглубоко, но у него свело ноги, когда он провалился. К тому времени, когда он пытался вынырнуть, он уже был слишком слаб, чтобы разбить лед. Раньше мне снились кошмары, будто я этот мальчик.       — Раньше, — тихо повторяет Ганнибал.       — Сейчас у меня кошмары поинтереснее, — фыркает Уилл.       — Ты все еще боишься этого? Провалиться под лёд?       Плечи Уилла касаются груди Ганнибала, когда он пожимает ими.       — Не особо, нет. Я много раз был на подледной рыбалке. И всё всегда было хорошо.       Тишина накрывает их, как толстое одеяло. Пальцы Ганнибала выводят узоры на его сердце. Глаза Уилла снова начинают закрываться.       — Ты однажды сказал, что боишься не знать, кто ты.       Уилл смеется. Он поворачивается лицом так, чтобы бросить на Ганнибала игривый взгляд.       — Я знаю, кто я, Ханни.       — Я понимаю, — он оставляет маленькую дорожку из легких поцелуев на шее Уилла. — И я тоже знаю, кто ты.       Их ноги переплетаются под одеялом. Уилл проводит ногой вверх по голени Ганнибала, затем снова вниз.       — Я ничего не боюсь, — говорит он наконец. — Я больше и злее, чем все, кто шныряет по ночам. Совсем как ты.       Ему не нужно смотреть на Ганнибала, чтобы знать, что у того гордое выражение на красивом лице. Ганнибал целует его в макушку, наслаждается неуловимым запахом меда и имбиря. Когда он говорит, слова льются осторожно, медленно. Тщательно.       — Я боюсь… снежных рассветов, — произносит Ганнибал. — Когда солнце еще только встает, когда небо только озаряется его первыми лучами, когда мир кажется особенно бледным. Секунды до полного рассвета оставляют меня с незыблемым ощущением, что я не должен был проснуться.       Уилл ерзает в постели, сильнее прижимаясь спиной к торсу Ганнибала. Руки Ганнибала обхватывают его крепче.       — Я боюсь рёбер, что видны сквозь кожу. Боюсь пустых белых комнат и стеклянных стен. Я боюсь потерять тебя. Когда я просыпаюсь утром и нахожу твою половину постели пустой и холодной… на мгновение, лишь на мгновение, я чувствую страх.       Уилл берет руку Ганнибала с того места, где она лежит у него на сердце, целует центр ладони, шрам на запястье. Он снова прижимает чужую руку к своей груди, позволяя почувствовать живой трепет своего сердца под кожей.       — Потом эти мгновения проходят, — шепчет Ганнибал, и вздох облегчения не ускользает от Уилла. Он целует место чуть ниже уха Уилла, нежно прижимается к нему носом. — Наступает рассвет и стеклянная стена становится большим окном, и я понимаю, что ты просто на улице с собаками. Мои страхи — игра света и тени. Призраки, которые не могут завладеть мною здесь, пока ты рядом, — он протягивает руку, чтобы заправить выбившийся локон Уиллу за ухо. — А твои призраки так могут?       Уилл вздыхает. Даже спустя все эти годы он все еще иногда бывает застигнут врасплох тем, как легко Ганнибал видит его.       — Нет, — говорит он как бы между прочим.       Его глаза проделывают дыры в их комоде, остро смотрят на фотографию со дня их свадьбы. Ганнибал с фотографии улыбается, игнорируя пристальный взгляд Уилла. Ганнибал уделял внимание фотографу. Уилл всегда находит глаза своего мужа, даже если он прячется от него.       Он повторяет снова, более определенно:       — Нет. Здесь мне нечего бояться, — он делает медленный вдох, нежные прикосновения Ганнибала удерживают его от возведения новой стены. — Я только… я только иногда чувствую запах пивного смрада в дыхании того, кого убиваю или собираюсь убить. Я могу запирать дверь в спальню и быть уверенным, что никто не будет дергать за ручку. Я не… не прячу вещи. Нет больше заначек еды и денег в дорожной сумке под моей кроватью.       Ганнибал переплетает свои пальцы с пальцами Уилла и слабо улыбается.       — В нашем доме не повышают голоса, только собаки иногда лают на белок. И я этим полностью доволен, — Уилл сглатывает. — Ты бы убил меня, если бы я попытался уйти? — спрашивает он, ненавидя себя за то, как дрожит его голос.       Ганнибал отвечает не сразу, и от этого у Уилла внутри словно оседает камень.       — Я бы попросил тебя убить меня, Уилл. Я бы выбрал смерть, чем жизнь без тебя.       — Да? — вздыхает он, переполненный чувствами. Отчасти облегчение, отчасти нежность, отчасти безнадежное обожание.       — Пусть последним твоим милосердным жестом будет моя смерть до того, как остынет твоя половина кровати, любовь моя.       Уилл пытается сморгнуть подступающие к глазам слезы, ресницы быстро трепещут.       — Что ж, тогда никому из нас не нужно бояться, — шепчет Уилл. — Нельзя попасть в ловушку, если озеро не покрыто льдом.       — Иди сюда, mylimasis.       Он перекатывается в объятиях Ганнибала, черты его лица искажаются, когда он встречается взглядом с мужем. Взгляд теплый, совсем не похожий на его собственный. Ганнибал обхватывает ладонями его щеку, тепло его кожи расслабляет напряжение в плечах. Их губы встречаются раз, другой. Уилл улыбается. Ганнибал изучает его лицо. Это любопытство погубит их обоих.       — Что?       — Ты правда боялся клоунов?       Уилл громко смеется, откидываясь на матрас.       — Заткнись! — произносит он со смехом. — Теперь я могу поспать? Вы закончили свою спонтанную сессию, доктор Лектер?       — Конечно. Спасибо, что потакаешь мне, — отвечает Ганнибал, устраиваясь поудобнее.       Уилл закрывает глаза, ожидая, когда его настигнет покой, и молясь, чтобы их разговоры не породили очередной кошмар. Однако он никак не может заснуть. Он тихо стонет:       — Ганнибал…       — Еще я в ужасе от тараканов, — немедленно отвечает Ганнибал и Уилл снова смеется.       — Реально?       — Когда я был мальчишкой, таракан упал мне на лицо, пока я спал. Я так и не смог от этого оправиться.       — Ох это… — он пытается изо всех сил не смеяться. — Это ужасно, дорогой. Мне так жаль.       — Ты считаешь, это смешно, да?       — Нет! Ну что ты!       — Ты улыбаешься, — произносит Ганнибал, приоткрывая один глаз.       — Я улыбаюсь, потому что ты нелепый.       — Как скажешь.       Уилл закатывает глаза.       — Ты — сам Дьявол! — настаивает Уилл, прижимаясь в объятии. — Тебе не позволено бояться тараканов — это разрушает всю таинственность!       — Я уверяю тебя, любовь моя, я состою из таких же плоти и крови, как и ты.       Уилл улыбается про себя, беря Ганнибала за руку и слушая биение его сердца у себя под ухом.       — Да, — прошептал он, — из точно таких же.

***