О боли

Снова вечер, снова “Доля ангелов”. Кейя приходит сюда сразу после окончания рабочего дня и молча пьет часы напролет. Ему плевать, что в стакане: дорогое вино, разливное пиво, причудливый коктейль или паршивый виски. Лишь бы спирт обжигал горло. Лишь бы туман обволакивал разум. Лишь бы слабость разливалась по телу. Каждый вечер каждого дня. Кроме четверга, конечно, ведь по четвергам работает Дилюк. Впрочем, если очень хочется, то можно и в четверг. Многие в Ордене думают, что Кейя скрывает что-то за своей улыбкой. Скрывает какую-то печаль, какое-то горе или трагедию. И что именно их он заливает алкоголем каждый день. Но это не так. Улыбка — всего лишь привычка, обычная вежливость и не более. Ничего он за ней не скрывает. Ничего там нет. И пьет он не потому, что ему плохо или больно. Вернее, из-за этого тоже, но не только. Когда приходит успех — алкоголь становится наградой, когда настигает поражение — утешением. Когда Кейя счастлив, ему хочется усилить это чувство, а когда печален — заглушить. Когда ему тревожно, алкоголь успокаивает, а когда спокойно — веселит. Если Кейя один, то пьет, чтобы забыть об одиночестве, а если в компании, то пьет, чтобы справиться с волнением. Для того, чтобы утонуть в пьяном забытьи, что угодно может послужить причиной. На самом деле, именно желание напиться вынуждает искать причину. Да что уж там — само желание уже достаточная причина. Мир без вина тосклив, бледен и глуп. Люди бесконечно тупы, законы абсурдны, а правители алчны. Каждый человек омерзителен настолько, будто боги, создавая их, соревновались в своем мастерстве изобрести самое жуткое уродство. А мир вокруг — смех да и только. Зимой мерзнешь, летом потеешь, осенью мокнешь под дождем, а весной тонешь в грязных лужах. Отвратительно. Чему тут можно радоваться? Пение птиц будит ранним утром, а днем отвлекает от работы. Солнце слепит глаза и превращает закрытый кабинет в доменную печь. Ветер шумит в ушах, гремит стеклами и безвозвратно портит прическу. Трава… Боги, кем нужно быть, что радоваться траве? Да, каждый кусочек этого мира исполнен презрением к его обитателям, а каждый обитатель этого мира исполнен ненавистью. Кейя тоже исполнен ненавистью. Ненавистью и, пожалуй, скорбью. Поэтому он пьет. Хотя нет, пьет он потому, что хочет пить, а скорбь… скорбь от вина не уходит. Да и ненависть не уходит. Мир все так же тосклив, бледен и глуп. Просто на это уже не обращаешь внимания. Чем больше пьешь, тем меньше мыслей в голове. Пустота, блаженная, священная пустота. И тишина. Если разум Кейи — это бушующее штормом море, то алкоголь превращает его в тихую гладь озера. Или еще тише — в жидкость на дне стакана. Кейя пьет без причины. Разве нужна причина, чтобы дышать? Мы дышим, потому что мы живые. Вот и Кейя пьет, потому что живой. Потому что он тот, кто он есть, и мир вокруг такой, какой есть. “И я смотрю и вижу, и поэтому скорбен” Кто же так говорил? Кажется, это была Алиса…