Кошмар прошлого

Его глаза безжизненно смотрели вперёд, из их уголков сочилась красная жидкость, смешиваясь с кровью от приоткрытого рта. Всё лицо было в синяках и ссадинах, нос разбит. В груди была дыра. От тела не осталось и живого места. Остатки костюма врезались в глубокие порезы, путаясь с кожей. Правая рука оторвана и валялась подле грязных, когда-то бледно-карамельных колючек. Левая без двух пальцев и сломана. Ноги превратились в кровавое месиво. Мусутафу сегодня облачный. И красивый, как никогда. Или же Кацуки просто не обращал на это внимание, его особо не волновали красоты города. Его волновало только, как защитить жителей, став героем номер один. Сейчас с него снялась эта ответственность. Он был мало героем, даже не успел окончить ЮЭЙ, но он сделал всё, что было в его силах. Он пытался всех спасти. Кацуки мог спокойно уйти без сожалений, если бы не одно НО — Тодороки Шото. Они только как неделю начали встречаться признавшись друг другу в чувствах. Завтра они собирались пойти на первое свидание, которое планировали три дня. Но, видимо, оно уже никогда не произойдёт, как и все последующие. А ведь Кацуки ещё так мало всего успел сделать с Шото, у них даже первого настоящего поцелуя не было, только нелепые, смущающие чмоки. Бакуго боялся представить, как Шото будет страдать по нему. Он же обещал, что всегда будет рядом. Что они оба вернутся живыми. Что проживут долгую (как это позволит геройская работа) и счастливую жизнь с двумя кошками и большой собакой в пригородном домике. Но вот он лежал, словно мешок кровавых костей, считал последние секунды жизни и проклинал всю лигу злодеев. (Будет правильнее сказать одного определенного злодея). Кацуки чертовски больно. Такое ощущение, будто его проткнули насквозь, разорвали напополам, выкрутили так, что все органы превратились в кашу. Так оно и было. Эту агонию не передать словами и не озвучить, а ноющую пустоту в душе и на сердце, что он в последний раз не сможет лицезреть Шото, равнялось пытке. Ему хотя бы в последний раз разглядеть его улыбку и блеск гетерохромных глаз. — Прости, Шото. Кацуки погрузился в темноту. Кацуки подпрыгивает на кровати, пот стекает по вискам, а дыхание спирает. Ему приснился кошмар, просто кошмар о прошлом. Он растерянно осматривает комнату и запускает руки в колючки, пытаясь привести дыхание в норму. Прошло семь лет с того случая. Бакуго думал, что умрёт там, на нём не было живого места. Каким-то чудом, Кацуки смогли спасти, и его ожидала тяжелейшая реабилитация, с кошмарами по ночам, и куча слёз и слюней Шото. А так же раздражение от Деку и Киришимы. Воспоминание об этом не из приятных. Шото под боком шевелится, причмокивая сладко губами, его взлохмаченная голова поднимается, а сонные глаза рассматривают. — Ты в прядке? — хрипотцой после сна спрашивает Тодороки, заботливо смахивая пот с висков Кацуки. — Снова тот сон о прошлом? — Да. Шото мягко целует рубец на носу, мелкими чмоками спускается ниже и обводит языком большой шрам у груди. Он гладит пришитую руку и со всей нежностью смотрит в глаза любимого, вновь приближаясь к его лицу. — Кацуки, я рад, что ты сейчас здесь, со мной. — Целомудренно целует в губы. — Ты бы знал, как я испугался, когда увидел тебя… — Тссс, детка, всё хорошо, — вытирает слёзы с уголков глаз Шото Кацуки. — Я всегда буду рядом. — Знаю, Шо, знаю. Шото ластится плотнее к Кацуки и запускает пальцы в его волосы, мягко массируя. Кацуки прикрывает глаза, кладёт лоб на его плечо и тихо вдыхает. Ему уже не так часто снятся кошмары, как раньше, а когда такое происходит необходимо, чтобы рядом был его половинчатый. Близость с Шото, словно спасательный круг, всегда помогает. Кацуки мягко опускается с Шото на кровать, целует в лоб и утыкается носом в мягкие, вкуснопахнующие двухцветные волосы. Шото хихикает, гладит по крепкой спине и бормочет ему на ухо: — Я люблю тебя. Кацуки улыбается, думая о том, что его мечта сбылась, хоть он и был наполовину калекой. (На одну ногу немного хромал. Это не помешало стать ему про-героем). У них с Шото было тысяча свиданий, множество поцелуев и кое-что более пикантное, а так же они завели Искру — кошку, и Собу — собаку. Можно сказать, жизнь удалась. — Люблю. Так спокойно.