Развратный

***

      Ганнибал пытается успокоить рвущееся из легких дыхание. Пытается угомонить стоны и скулеж, кусая зацелованные губы. Пытается лежать смирно, не изгибаться дугой на кровати. Пытается. Пытается. Пытается.       Над ним смеется Уилл. Темный, садистический смех, который заставляет Ганнибала покраснеть от стыда и задрожать от желания. Ганнибал мягко стонет, когда Уилл убирает руку от его члена, тело без спроса выгибается навстречу порочному касанию.       Прошли, кажется, года, он не может сказать точно. Просто Уилл великолепный и безжалостный, а он расхристанный и отчаянный. Уилл показывает ему свою руку, медленно растопыривает пальцы, и Ганнибал вынужден наблюдать как вязкий предэякулят растягивается и лопается между пальцами. Уилл подносит пальцы к губам, прикрывает глаза, вылизывая их, стонет будто предэякулят Ганнибала — это какой-то нектар.       — Уилл, — умоляет он, и если бы к его мозгу приливала бы хоть капля крови, ему было бы стыдно от того, как сломленно он звучит.       Уилл наблюдает с ленцой полуприкрытых глаз. Он не торопится. Уилл никогда не торопится, когда он в таком настроении. К чему бы ему торопиться, ведь он может кончить, когда захочет? Следы этого уже подсыхают на разгоряченной коже живота Ганнибала.       Уилл вынимает пальцы изо рта с нарочно громким развратным звуком, вредно улыбается. Он ужасен. Он прекрасен. Он сама грация и свирепость дикого тигра — мышцы перекатываются под его шелковой шерстью.       — Я внимательно слушаю, — произносит Уилл. Ганнибал забывает как дышать, когда красивые бледные пальцы сжимают его головку.       — Пожалуйста… ох, боже. Прошу, дай мне кончить, Уилл. Прошу.       Уилл собирает капельки свежей смазки и подносит к губам, слизывает их языком будто сахарную глазурь. Член Ганнибала дергается от такого зрелища, послушно вырабатывая еще предэякулята.       — И всё? — спрашивает Уилл. Ну что за ужасный мальчишка?       — Да, — шипит он сквозь зубы. — Да, пожалуйста, Уилл. Я был хорошим, не так ли?       Он был хорошим. Ганнибал вообще обычно всегда хорош для Уилла. Чаще, чем Уилл для него, без сомнения. И сегодня в особенности, он заслуживает разрядки.       Ганнибал разрушен. Он знает это. Знает, что Уилл упивается всем этим. Его красным лицом с прилипшими на лоб от пота волосами, его вздымающейся от возбуждения грудной клеткой. Уилл решил его сегодня не связывать, и на поверхности кажется, что это милосердно, но в действительности это невыразимо жестоко. Все еще предполагается, что Ганнибал будет лежать смирно. Не будет трогать. Будет послушным. Он уже не может положиться на наручники или веревку, только на свой быстро иссякающий контроль. Смазка настойчиво вытекает из его члена и собирается на животе, бесстыдно смешивается со спермой Уилла, стекая между его бедер.       Уилл, должно быть, доволен. Никто и никогда не видел Ганнибала таким. Никто и никогда не увидит. Это прельщает его собственническую натуру.       Уилл довольно хмыкает, взвешивая свои варианты и оценивая возможности. У него снова стоит, и это, видимо, становится решающим фактором.       Ганнибал практически отключается, когда, без всякого предупреждения, Уилл вскакивает на него и садится на член. Это ошеломляет — так резко перейти от голода к целому пиру. Мгновение назад он умолял о малейшем касании. И теперь он погружен в Уилла до основания. В тугое влажное тепло.       Он стонет — удовольствие так сильно, что это практически больно. Он протягивает руки и хватается за бедра Уилла изо всех сил, ожидая пока мир прекратит кружиться в безумной пляске.       Уилл отлепляет чужие руки и прижимает их с силой к кровати.       — Руки держать при себе, помнишь?       Ганнибал едва ли дышит.       — Да, Уилл, — шепчет он. — Помню… чёрт, прошу, Уилл.       Уилл снова смеется, отклоняется назад, медленно двигая бедрами. У Ганнибала глаза закатываются назад. Он сосредоточивает все свои последние силы на том, чтобы не кончить мгновенно, отчаянно желая удовлетворить своего любимого.       — Боже, как же блядски ты течёшь.       Лицо Ганнибала опаляет невероятный жар, а Уилл начинает всерьез его объезжать. И он, конечно же, прав. Скольжение их тел идеально, упрощенное бесконечным вожделением Ганнибала. И все же это смущает Ганнибала. Он ничего не может с этим поделать, Уилл просто точно знает, как играть с ним, чтобы он превратился в лужицу под ним.       — Уилл, — шипит он спустя несколько мучительных минут, — любовь моя, можно…       Уилл улыбается своей однобокой наглой улыбочкой. Ганнибал ее обожает.       — Конечно, детка. Покажи, как сильно ты это любишь.       Ганнибал запрокидывает голову, всхлипывая от удовольствия, когда ему наконец позволено окунуться в оргазм. В ушах ужасно звенит, но он знает, что издает такие звуки, что и порнозвезды бы смутились. Высокие нуждающиеся звуки, перемежаемые блядскими выкриками имени Уилла. Он наполняет Уилла, почти мяуча от плотского удовлетворения, после того, как ему отказывали в разрядке, казалось, целые часы. Когда последние струи семени выплескиваются внутрь, он чувствует, как слезы бегут по щекам. И если бы это был кто угодно, кроме Уилла, он бы чувствовал абсолютное унижение.       Когда Ганнибал приходит в себя, Уилл поглаживает свой член, наблюдая за ним, закусив свои сладкие красные губы. Через пару секунд Уилл сжимается вокруг его чрезмерно чувствительного члена, кончая, добавляя влаги к уже имеющемуся бардаку на трепещущем теле Ганнибала.       Мгновение наполнено их тяжелым дыханием, и Уилл вновь смеется. Смех нежный, довольный.       — Ты был таким ахуенно хорошим, Ханни.       Ганнибал отвечает усталой улыбкой, слишком измотанный, чтобы говорить, пока Уилл ласково смахивает слезинки с щек.       — Ты прекрасен, когда так выглядишь, знаешь? — улыбка превращается в ухмылку. — Люблю доводить тебя до непотребного состояния.       Ганнибал льнет к ладони на своей щеке, прикрывая глаза. Уилл легонько тормошит его.       — Эй, ну же. Не засыпай, детка. Мне сначала нужно тебя отмыть.       Ганнибал издает протестующий звук, и ему не нужно открывать глаз, чтобы знать, что Уилл смотрит на него взглядом, полным любви.       — Давай я тебя хотя бы до ванной доведу, а там ты уже можешь отрубиться. Сегодня побалую тебя, ты заслужил.       Ганнибал кивает, позволяя Уиллу втащить себя в ванну, чтобы как следует отмокнуть.       Позже в тишине спальни они как всегда засыпают в объятиях друг друга.

***