Люди из прошлого

      Оставалось еще достаточно времени до конца сеанса и Лайя пыталась вникнуть в сюжет, но ее не отпускали мысли о новом сне. То ли видение, то ли воспоминание, то ли выдумка. Впрочем, все выглядело вполне себе реальным и правдоподобной виделась действительность в восприятии Лале. "Девушка, видимо, еще не представляла, как жесток был мир, в котором она жила. Строила надежды, верила в возможность брака по любви. Но ведь она была племянницей султана, а, значит, противиться его воле не смогла бы. Таковы были нравы того времени. "       Невольно девушка устремляла взгляд на Майкла раз за разом. И чем больше она это делала, тем больше отмечала его сходство с Мехмедом даже в мельчайших деталях мимики. Вроде бы, просто фильм смотрел, а вот на лице его отражалась целая гамма эмоций. Стоило предположить, что он тоже не был сосредоточен на фильме, ведь в нем в тот момент не было ничего особенно интересного, а погружался в свои размышления. "Интересно, о чем?"       Неожиданно Майкл повернулся и посмотрел на Лайю. Да так пронзителен был его взгляд, будто в самую душу смотрящий, что по ее спине пробежал холодок. Она немного неловко улыбнулась уголками губ и снова обратила свой взор на экран. Хотя она чувствовала тяжесть взгляда мужчины еще довольно долго. Это было немного некомфортно и даже странно, но Лайя списала все на собственную мнительность. Мол, нет ничего страшного в том, что он посмотрел на нее.       Милли и Лайя вышли из зала вслед за Майклом. Пока все трое ожидали прибытия такси, он рассказывал девушкам о своих впечатлениях о фильме так подробно, будто бы не видел его впервые, а сам его и снимал — так много деталей и отсылок он подметил. — Вы абсолютно правы! — охотно соглашалась с ним Милли. Казалось, их взгляды были направлены в одну сторону, но Лайя видела в согласии сестры больше подобострастия, чем реального согласия. Было очевидно, что девушке понравился новый знакомый, пусть он и был значительно старше. И он этим бессовестно пользовался. — Мне нравится ход Ваших мыслей. — После Вашего пересказа фильм выглядит не настолько посредственным, — произнесла Лайя. Ей отчего-то очень захотелось отвлечь внимание этого человека от Милли, которая вела себя удивительно "взросло", если это можно было так назвать: глазки строила, флиртовала. "Ты еще в рот ему заглядывать начни!" — подумала она, но вслух ничего подобного не сказала. — Нужно быть настоящим ценителем жанра... — Дорогая Лайя, Вы мне льстите, — он отвлекся на пиликнувший телефон, а Лайя, взглянув на недовольную сестру, пожала плечами и премило улыбнулась. — Наше такси, — он кивнул в сторону выхода, а после открыл дверь перед своими спутницами.       Сославшись на то, что Милли нередко укачивает и, вообще, что она больше любит ехать впереди, Лайя заняла место рядом с Майклом. Ей показалось, что он увидел в этих ее отговорках что-то свое, но это было не столь важно. Главное, что так было спокойнее. — Впервые у нас? — спросил Майкл, прерывая затянувшееся молчание. "Хочешь разговорить меня? И зачем тебе это?" — Я — нет, Милли — да, — она хихикнула, увидев, как всполошилась сестра при упоминании ее имени. — Сиди спокойно! — И как Вам? — Мне здесь очень спокойно, почти как дома, — ответила она просто. — Надеюсь, Румыния будет ко мне как к ее жителю приветлива. — Буду очень рад помочь с этим. Конечно, если пожелаете.

***

— Как пожелаете, — согласилась с Султаном, который пригласил ее, чтобы обсудить приближающееся торжество. Присев в поклоне, она попросила разрешения покинуть дядю, что тот, почти сияя от радости и гордости, и сделал.       Идя к школе, Лайя все думала о том, как за пару недель подготовки она уже успела примириться, свыкнуться с мыслью о браке. Возможно, помогло в этом до ужаса непривычное хорошее поведение Мехмеда или его неутихающее желание во всем помогать невесте. Злость на судьбу и на дядю сохранялись где-то глубоко в душе, но там же зрело и понимание того, что иначе он не мог. Хотел сделать так, как было лучше для Османской Империи, а не просто позлить или поиздеваться.       "Я считаю тебя очень умной. Ты выросла очень похожей на мать и я не могу представить жены достойнее для своего сына." — так сказал ей Мурад, когда они вновь вспоминали об Айше.       Подходя по знакомым и до боли дорогим местам, Лале вспомнила о друзьях. Ей не хотелось рассказывать им о решении дяди, поэтому она попросила Мехмеда ненадолго сослать всех обучающихся военному делу юношей куда-нибудь. Он весьма охотно согласился (видимо, сказались и личная неприязнь, и возможность чаще быть с невестой).       Аслан и Влад очень часто писали из Манисы, рассказывали о своих занятиях, о приключениях, о полуночных побегах из лагеря и обо всем, что они могли бы пережить вместе. "В Манисе красиво. Даже немного жаль, что ты ее не видишь, а мы не можем нарисовать." Читать их письма было приятно, своего рода отдушина, способ забыть о неприятной реальности, отдохнуть от нее. Лале искренне и лучезарно улыбалась, представляла написанное в ярких красках, будто бы ненадолго оказывалась рядом. И надеялась, что после их возвращения все наладится и они снова будут дружить.       Отвечала Лале им редко, с трудом находя силы. Она очень любила их обоих, хотела, чтобы они не прочитали в ее словах что-то, намекающее на перемены. Боялась ранить, хоть и знала, что рано или поздно все равно сделает это.       Влад. С ним была не просто дружеская связь, но гораздо более тесная. И пусть их отношения не заходили дальше поцелуев, но они любили друг друга искренне. Так, как люди могут любить только в первый раз. Оттого их письма были наполнены чувствами, так и рвущимися на бумагу, стихами собственного сочинения или цитатами из литературы прошлого.       Было сложно разобраться в чувствах и решить, что же с ними делать. Ложась спать и просыпаясь, гуляя и рисуя, Лале спрашивала у Всевышнего, у матери, у небес совета. Единственным верным поступком она видела рассказ обо всем Владу, пусть это бы и разбило ему сердце, но смелости не хватало. И она стала отдаляться не только физически, но и морально.       "Уж лучше он посчитает меня распутной и неверной девицей, чем узнает правду. Мы могли бы что-то придумать, если бы это не было делом чести и долга, если бы это не касалось целой Османской Империи. И мне не нужно, чтобы Аслан и Влад рисковали своими жизнями ради моего вызволения. Тем более, Мехмед, кажется, смягчился..."       Теперь же в строках, выведенных аккуратным почерком Лале, стало меньше нежных слов, больше неискренности, больше приличий. Влад было решил, что причиной тому был страх Лале, что кто-то прочтет ею написанное и использует против нее, поэтому вопросов не задавал и сам стал несколько осторожнее.

***

— Осторожнее! — крикнул Майкл Лайе, которая, погрузившись в видение, но продолжая движение, споткнулась и чуть было не упала. Придержав ее за локоть, он провел ее до самого столика, то и дело справляясь о ее самочувствии и необходимости. — Спасибо за беспокойство, но мне уже лучше, правда, — твердила она в очередной раз Присела в кресло, заботливо отодвинутое ее спутником. Потом он помог присесть надувшейся Милли, только понимающе улыбнувшись в ответ на ее выражение лица. Его, очевидно, забавляло то, как вела себя девочка-подросток, но он тактично сдерживался от комментариев. — Знаете, мистер Робертс, — начала Лайя, открывая меню, — я не имею привычки ужинать со своим начальством или, тем более, отмечать дни рождения. — Сделав паузу, она показала Милли на блюдо, которое той могло понравиться. — Поэтому, я считаю, что Вы должны рассказать нам больше о себе. — Конечно, — короткий кивок. — Тогда давайте на "ты" и просто Майкл, хорошо? — Хорошо.       И он рассказывал и спрашивал сам, слушал и говорил одинаково охотно. Его простота, открытость и вежливость Майкла помогли Лайе быть более спокойной и заинтересованной при разговоре, а очарование вечера довело это до ощущения вечера в компании доброго друга.       "А он притягателен. Нет, конечно, мне не стоит об этом...Нужно выбросить из головы!" — думала она, пока Майкл рассказывал о забавном случае из своего детства, когда он украл с соседнего участка цветы, чтобы подарить маме в его день рождения. История была очень забавной и полной подробностей. Тогда ему, совсем еще маленькому ребенку, рисовалась как самое большое приключение в жизни. И тогда это имело место быть. — Я просто всегда делал ей подарки в свой день рождения, а тюльпаны дарю до сих пор, — добавил он с горькой улыбкой на губах. — Это ее и мои любимые цветы. — У Лайи тоже, какое совпадение! — заметила Милли, наконец-то отлипшая от своей "Рожденной Луной", от которой почти весь вечер не могла отлипнуть.       "Обновление же вышло! И ты знаешь, когда обновление есть, тогда меня нет. Виктор не может ждать!" — сказала она сестре, когда обе пошли в туалет и Лайе сделала замечание. Неприлично, как-никак. "Он — вампир, Милли! Времени у него много. Надо будет — и шестьсот лет подождет." — Она, наверное, очень тобой гордится. — Был бы рад, если бы мог об этом знать. Она умерла, давно умерла, — не без грусти отметил он. Но грамотно увел разговор в другую тему.       "Не хочет бередить раны. Понимаю его. Вряд ли мне бы было приятно вспоминать, а особенно в кругу малознакомых людей."       Беседа была очень содержательной и увлекательной, еда — вкусной, напитки — пьянящими, музыка и атмосфера в зале — располагающими. Поэтому в отель сестры Бернелл засобирались только глубоко за полночь. — Официант, счет, пожалуйста, — попросила Лайя. Достав кошелек, она собиралась заплатить за весь ужин. Это было бы, как она посчитала, какой-никакой, но компенсацией отсутствующего подарка. Но Майкл остановил ее. — Все уже оплачено, не беспокойтесь. Мне не составляет труда заплатить за двух прекрасных дам, которых я сам и пригласил. — А мы даже ничего не подарили, — отметила Лайя, несколько смутившись. — Ваша компания — лучший подарок, — он накинул на плечи пальто, ведь было еще достаточно прохладно, несмотря на то, что наступило уже тридцать первое марта. — Как называется отель? — Прибежище вампира! — радостно пискнула Милли, уже очень уставшая, плюхаясь на сидение в машине. Естественно, села она снова спереди, в этот раз даже не попытавшись перечить сестре. — О, хороший выбор!

***

— О, какой хороший выбор, деточка! — радовалась Шахи-хатун, глядя на скатерти, которые Лале заказала для предстоящей свадьбы. И могла только выдавить из себя полуулыбку в ответ на восторги наставницы. — Да, хатун, мне тоже нравится, — сказала она и хотя бы это было честностью. — Вчера ходила к Дайе, она уже немного лучше себя чувствует, — поправила складки платья, которое и так сидело замечательно, — а она мне и говорит: эти двое ровня не только по статусу, но и по нутру. Жить будут долго и счастливо.       Примерив очередное платье, Лале удовлетворенно кивнула, глядя на свое отражение. Ей сшили много нарядов разных цветов и фасонов и на каждую встречу с Мехмедом она была вынуждена (волей наставницы) надевать что-то новое. И это иссиня-черное платье из ткани, которая могла стоить многим больше некоторых украшений, сидело идеально. Решив проверить сверток, в котором платье лежало до этого, обнаружила записку. Это был подарок от него, Мехмеда. "Правильно, подарок шехзаде для него и носить." — Только ли это в браке важно? — Разумеется, милая, не только, — она протянула серьги. — Еще столько всего... — Лале? — послышался голос за дверью. Разговор был прерван и Лале поспешила к жениху, надеясь, что в этот вечер все будет хорошо.

***

— Все будет хорошо, не беспокойтесь, — твердила администратор, судорожно ища в компьютере информацию. — Мы разберемся, дайте мне еще пару минут. — Мы стоим тут уже полчаса и Вы ничего не сделали, — отметил Майкл, до того старавшийся держаться особняком и разглядывавший гардины и портьеры. Весьма полезное и увлекательное занятие. — Вы ничем не можете нам помочь, не так ли? — Простите, случилось... — Недоразумение? — оборвал он. — Слышали от Вас уже раз десять. Или двадцать, — он оглянулся на сестер. — Дамы, вернитесь в машину и попросите водителя забрать чемоданы, а я пока действительно, — он сделал особое ударение на слово, — разберусь.       Уже ничего не понимая, Милли и Лайя послушались. Сидя в машине, они думали о том, как же им повезло, что Майкл уперся и проводил до ресепшена. Иначе сейчас они были бы и без номера, и без понимания, что им делать.       Открыв сайт местного букинга, девушки с удивлением отметили, что свободных номеров не было — как по закону подлости — нигде. И поэтому сидели и послушно ждали Майкла, надеясь, что он сможет помочь. — Поехали, — скомандовал он водителю и объяснил, — я отвезу вас к себе. Дом большой, живу я там один, не считая прислуги, места всем хватит, тревожить вас никто не будет. И явно таких накладок не случится. — Нам как-то...неудобно. — Не стоит этого. Мне просто хочется помочь хорошим людям. — Ты тоже хороший! Очень хороший! — ответила ему Милли. — Спасибо, — произнесла Лайя и отвернулась к окну. А в груди снова зрела тревога. Что-то было не так.