Зачем я отпустил руку твою?

      В полумраке, место: где стены, пол и даже потолок были пропитаны: кровью, слезами и отчаянием выглядело ещё более душераздирающее, и причиной тому являлась девушка, что с печальной улыбкой на устах, глядела на собственное тело. Израненная душа, руку которой протянул сам Анубис, с болью смотрела как над её истерзанным телом стоит Верховный Эпистат.       Он пришёл! Вернулся за мной! — радовалась душа, будто позабыв о том, что более не живая.       Холодные прикосновения Бога загробного мира, тут же приводят в чувство.       Он опоздал. Не успел. Дал совершить непоправимое.       — Прощай, — прошептала душа, навсегда прощаясь с людской жизнью, и слепо следуя за Богом царства мёртвых в лучший мир. Она забудет обо всем, перестанет думать о том, что не прожила и половины отведённого времени, не увидела мест, о которых мечтала, не познала взаимной любви и счастья от материнства.       Брат мой названный, жди, в пути я! — ликовала душа, понимая, что воссоединится с Исманом, от мысли, что более никогда не почувствует боли от утраты и предательства. Ведь Она отправляется в лучший мир, оставляя в прошлом своего любимого палача

***

      В душе разрасталось пламя, сердце сжималось до невозможного, руки тряслись и прижимали к груди остывшее тело.       Он не успел. Не спас. Предал!       — Прости, — шептал Амен в пустоту, — Не сберёг. Не защитил. Не смог… — голос дрогнул, ком подступил, тело пробило дрожь.       — Господин? Все хорошо? — разнесся по темнице голос, что сейчас был противен Амену.       Он знал, что следует сделать. Выйти, сказать, что черномаг мертв и позволить охотникам сжечь тело, что не заслуживало погребения. Однако — не мог.       Его прекрасную Неферут сожгут? Она станет прахом и развеется на ветру, забирая с собой образ, что пленил?       — Господин?       Нет! Он не отдаст тело! Не позволит никому осквернить её! Боль от утраты, от ненависти к себе сводили с ума. Амен чувствовал, как теряет рассудок, но, ничего с этим поделать не мог.       Резко распахнувшаяся дверь вывела из себя.       — Она? — ужаснулся Тизиан, прекрасно понимая, что дорогая для сердца друга девушка покончила собой.       — Вышел, — не отпуская тело, прошептал Эпистат.       — Амен, — попытался достучаться друг.       — Вон! — грозно прорычал.       Дверь закрылась, боль же стала съедать изнутри. И самое ужасное - он не знал, что делать, как унять её? Как заставить душу замолчать, сердце же притихнуть? Это невозможно!       — Зачем пришла в столь поздний час? — сделал вид, что сердится, на деле же ликовал Эпистат, прекрасно понимая, для чего под покровом ночи явилась та, что вскружила голову.       — Приняла решение, господин, — теряясь и смущаясь, проговорила она. —Твоею хочу стать!       Самые счастливые часы, что обернулись болью. Сладостная ночь, что навсегда отпечаталась в памяти, сменилась…       Он узнал, что она шезму. Ярость охватила, ненависть пронзила душу и затмила голос сердца…       Он приволок любимую в темницу. Сковал и велел пытать, пока за спиной до крови сжимал кинжал, желая, чтобы физическая боль затмила душевную.       Не вышло…       Опустив голову к груди возлюбленной, что более не подымалась и опускалась из-за дыхания, Эпистат позволил себе то, что никогда не делал.       Считал позорным!       Не достойным…       Скупая слеза, покатившаяся по лицу, сменилась лавиной безумия. Прижавшись лицом к холодному телу, Амен рыдал.       Он упустил. Позволил единственной девушке, которая смогла пробудить в нем чувства, погибнуть. И всему виной…       — Этого ты желал? — крикнул он в пустоту от отчаяния, — Я покорно следовал приказу, исполнял долг и дар, что был мне навязан!       Плевать, что могут услышать, все равно если сочтут за душевнобольного.       Все равно!       — Глупо, — раздался насмешливый голос, от которого суровый взгляд Эпистата, полный отчаяния, устремился в дальний угол, куда не падал лунный свет, — Мой дар — подарок, что был послан тебе, Амен. Смерть юной шезму не злой рок, лишь результат твоих деяний.       Сын Осириса — Гор, что почуяв сильное и ни с чем не сравнимое отчаяние, явился на зов, где и увидел на коленях избранного. Амен, которому была оказана честь, скулил, прижимая к груди тело возлюбленной.       Оглядев с ног до головы избранного, Гор лишь хмыкнул. Все же не ошибся в выборе. Сильный духом, бесстрашный воин в конечном итоге пал лишь из-за любви.       — Верни её, помоги, — взмолился отчаявшийся, что прекрасно понимал — это безумие.       — Так сильно полюбил? — заданный вопрос, заставляет сердце Амена замереть.       — Жизнь готов отдать, — без тени сомнения ответил Эпистат.       — А, дар? — ухмыльнулся Гор, вновь ставя Амена перед выбором: Долг или сердце?       — Забирай, — не раздумывая ответил Амен, по правде говоря, удивив, — Только верни ее!       Такие люди, как Амен, рождаются крайне редко. Сильные, храбрые, верные. За годы службы Амен никогда не просил Гора ни о чем. Ни денег, когда от голода желудок скручивало, ни здоровья, когда хворь забрала лучшего друга, ни даже спасения, когда враги, окружив, наносили опасные и местами смертельные удары.       Так ничего и не ответив, Гор исчез. Почувствовав это, Амен впал в отчаяние и лишь слабое дыхание Эвтиды привело его в чувство…       Жива…