Голод.

— Тоесть вы сознаетесь в том, что сделали? - с неуверенностью спрашивает инспектор, подошедший к новенькому полицейскому. а тот добавляет - можете рассказать все по подробней — нет проблем. Во рту как то одиноко. Даже горло настолько сухо, что уже и слова не лезут из него. Руслан обычно более разговорчивее, чем сейчас. Но сидя напротив своего партнера именно в таком настроение, он ничего не мог сказать. Вроде за день прошло столько всего интересного, но с другой стороны слов не найдется. А их и не нужно. В мертвой тишине, что повисла, а может уже и повесилась, на кухне хорошо было слышно сердцебиение. Быстрое, чужое сердцебиение. Рыжий угрюмо смотрел в мрачные глаза шатена. Он совершал большие вдохи, после того, как выпалил огромную, тяжелую речь про недостатки своего единственного. С одной стороны с кем не бывает. У Руслана это не в первой, бывали дела, когда ему что то такое говорили, когда изменяли. И хотя это было больно — он все равно поднимался и шел дальше, чуть ли не в тот же день переставая тосковать по прошлому. Иначе же он не смог бы дотянуться до вершин своих мечт. Но именно эта речь разбила его в крах. В голове ни одной мысли, на лице ни единой эмоции. Кажется что внутри тебя просверлили огромную дыру. Будто прям сейчас Тушенцов распадется на атомы, что будут витать по всей его квартире еще парочку миллионов лет, пока планету не сотрет солнце. В руках прочувствовался холод. Мурашки побежали по полу-смуглой коже. Хотя все тело было укрыто теплым и плотным худосом — холод оставался, а вместе с ним и медленное замерзание изнутри. Злоба и обида уже превысила планку. И, сам не заметив того, Руслан встал и пошел к сушке. Парочку серебристых, железных ножей торчали из ножен. Так как шатен чаще всего готовит из них двоих, то и хорошо знает какие ножи заточены. Что стало не самой удачной случайностью для Данилы. Первое и последнее что он увидел это Тушенцова с чем то блестящим в руках, потом его на себе и все. Сознание помутнело и стерлось с потрохами. В то же время, находясь под каким то аффектом, Руслан резкими движениями все больше и больше дырявил рыжего холодным орудием. Успокоившись наконец, он посмотрил на свои руки. Тяжело дыша и весь в крови Руслан сидел на уже бывшем партнере. Но этого было мало. Забрав его жизнь с собой, „мальчику" хотелось чего то большего, чтобы связало их. Тогда в голову пришла одна мысль. Тем же ножом Тушенцов вспорол грудную клетку Кашина. В его глазах сразу воссоздался образ идеального завтрака, обеда или ужина. Аккуратно, залазя под ребра, Руслан достает и без того истекающее кровью сердце. Берет в обе руки, да так нежно. еще и рассматривает с разных сторон. прямо загляденье. Жаль лишь сердечко не бьется уже. А ему этого и не надо. Он жадно впивается в орган зубами, разрывая ткани как только он может. Весь рот и одежду залило кровью. Это явно не отмоется завтра. Но нужно ли будет отмывать ее? Как трофей все таки. С жадностью, сверкая голодными глазами, Руслан уже не может остановится от поедания своего партнера. Теперь они еще ближе, да и путь к мужчине лежит через желудок. Руки по локоть замараны в этой неудобной красной жидкости. Но его не останавливает. Пытаясь все больше и больше вместить в себя, чтобы насладится еще больше телом своего любимого, он почти что с носом ныряет во всю кашу, что была сделана им же. Голод. — Тоесть вы хотите сказать, что все так и было? - с неловкостью уточнил полицейский на участке, все еще не веря, что люди могут так поступать. — Да, все верно. - без малейших колебаний холодно отрезал Тушенцов.