Позвонки

В последнее время Ло засыпает не раньше двух часов ночи, потому что его молчаливый сосед, который порой создает впечатление человека холодного и может быть даже немого, слишком громко клацает мышкой и покрывает бранными словами кого-то, бормоча в микрофон его гарнитуры. Ло долго ворочается, накрывает голову подушкой и иногда уходит в зал, но теперь, когда в их хоть и просторной общаге живут еще несколько человек, создавать им неудобства не хочется. Так почему если у Ло такая установка в голове присутствует, того же самого у Дилана совсем не наблюдается?       Ло уверен, что тот его просто ненавидит и на дух не переносит. Как и всех вокруг, очевидно: каждый, кто узнавал о таком соседстве, сочувственно качал головой и выражал искренние соболезнования. Да уж… Дилана трудно назвать прекрасным собеседником, а о слове «друг» так вообще стоит забыть.       Когда Ло открывает глаза в час ночи, то первым делом его ослепляет яркий свет экрана ноутбука, что мерцает из противоположного угла комнаты. Он вымученно выдыхает и трет пальцами заспанные веки. Хочет сделать замечание, наконец попросить не сидеть за компьютером в такое время, но знает, что Дилан его не услышит — большие наушники с шумоподавлением говорят об этом весьма красноречиво.       У Дилана на столе сморщенные банки из-под энергетиков. Ло хмуро заостряет на них внимание, и в его сонный мозг приходит осознание: Дилан сегодня вряд ли что-то ел. Он постоянно ходит со своим ноутбуком из комнаты в комнату, раздраженно поглядывая в сторону новоиспеченного сожителя, что свалился на его благоговейное одиночество как снег на голову. Ло уверен, что тот бы предпочел и вовсе жить обособленно и презирает все эти общажные атмосферы, о которых так распинаются студенты. Зачем он тогда здесь?       Ло приподнимается на локтях и всматривается в яркий экран ноутбука, что так и режет глаза. На нем быстро сменяются картинки и строки текста, Дилан что-то бурчит в микрофон периодически, глотая энергетик из очередной банки, а потом резко оборачивается, оттягивая наушник. Ло испуганно таращит глаза и машет руками, мол, «ничего-ничего, не отвлекайся», и парень в черном худи мгновенно возвращает свое внимание на бегущие ярко-синим строки, предварительно нервно цокнув языком.       Дилан сидит всегда как-то сутуло. Его бесформенная толстовка придает ему тучный вид, а накинутый на голову капюшон заставляет думать, что его тут и вовсе нет. Он будто сливается с комнатой намеренно, чтобы не привлечь к себе ненароком внимание своего активного соседа, который постоянно что-то от него хочет.       За все это время Ло ни разу не видел его без одежды, даже на самую малость. Кажется, будто этих черных толстовок у Дилана семь штук — на каждый день. Либо просто стирает одну и ту же.       Ло отворачивается к стене и долго сверлит ее взглядом. Думает. Этот человек заставляет чувствовать себя некомфортно, рядом с ним боязно сделать лишний вдох, потому что не хочется выслушивать эти нотации его занудным голосом. Ло глубоко вдыхает воздух носом и прикрывает глаза. Его терпению можно только позавидовать, поэтому и Ло сам думает, что справится. Привыкнет, найдет общий язык, как-нибудь да уживется. Почему-то он знает, что у него получится.       Сквозь собственные мысли, что практически увели его в сновидения, Ло слышит шорох на другом конце комнаты. Навострив уши, он дышит тихо-тихо, краем глаза старается зацепить картинку позади, но тщетно. Прикусывает губу, сжимает пальцами одеяло и, делая вид, что ворочается во сне, укладывается на другой бок. Ло смотрит за темной фигурой сквозь узкую щель, а обзор ему слегка перекрывают ресницы: Дилан складывает наушники, захлопывает крышку ноутбука и лениво стаскивает с себя толстовку. Ло наблюдает за ним с интересом и ужасается, потому что спокойно может пересчитать каждый позвонок на его спине даже в такой темноте. Особенно в темноте, потому что его бледная кожа довольно отчетливо выделяется на фоне мрачности помещения.       Дилан плюхается на кровать и берет в руки телефон. Что-то печатает, щурясь смотрит в экран темно-синими глазами, пару раз поправляя упавшую на лоб челку, а Ло молча смотрит на его тело, и у него трескается сердце. Разве можно так… Так плохо питаться? Ло сглатывает слюну, когда думает о сочном стейке. Но ведь Дилан и сам любит мясо, любит поесть, наверное, он же сам об этом говорил (что удивительно)!       Ло помечает эту мысль как важную у себя в голове и, последний раз взглянув на сосредоточенное лицо соседа, закрывает глаза.

* * *

      Весь следующий день Ло вертится вокруг да около своего неразговорчивого сожителя. Берется за все подряд: подметает, смотрит в окно задумчиво, пару раз расставляет вещи по новой, а Дилан даже взглядом лишним его не одаривает, будто у него не только на слова внутренний лимит присутствует, но и на внимание. Ло старается не злиться. Все еще старается привыкнуть.       — Дилан, — зовет он, подойдя к дивану, — ты будешь обедать? Я приготовил сэндвичи.       Тот поднимает на Ло ненавидящий взгляд.       — Не, — бросает безынтересно, — потом.       Ло лишь кивает. Садится рядом на диван, взяв сэндвич в руку, делает один укус, второй, третий. Старается есть с аппетитом, демонстративно, чем привлекает наконец к себе внимание синих глаз.       — Не надо тут есть. Воняет едой. И ты чавкаешь, — цедит Дилан и тут же переводит взгляд обратно на монитор.       Ло неловко поджимает губы. У него на подбородке — пара капель майонезно-горчичного соуса, щеки набиты сэндвичем, а он все хлопает глазами, уставившись на Дилана. Затем он наконец смотрит на свои перепачканные пальцы, вытирает рот и, невнятно извинившись, покидает помещение. Дилан его быстрым взглядом все же провожает и сглатывает слюну.

* * *

      Ло следит за ним уже долгое время, и Дилан не взял в рот ни крошки! Пьет энергетики, постоянно ворочается, но не ест. Лололошку это очень напрягает, и он даже понять не может, почему именно. Дилан ему просто сосед, так еще и не разговорчивый особо.       Когда Ло возвращается домой с прогулки часов в восемь вечера, то резко вздрагивает от непривычной картины. Дилан… спит? Да, это черное пятно сидит на диване, понурив голову, а на коленях его шумит работающий ноутбук. Ло усмехается. Подходит ближе аккуратно, на цыпочках, чтобы не разбудить по случайности, берет компьютер в руки и относит в комнату. Затем, вернувшись, он долго смотрит на спящего Дилана и понять не может, что с этим делать. Тот определенно точно ничего не съел: на их кухоньке все осталось нетронутым. Ло сводит брови к переносице и скрещивает руки на груди.       В голову приходит мысль, что нужно все-таки уложить его по-человечески. Ло боится самого себя в этот момент, потому что это действие находит ну очень уж рискованным — это будто бы хуже, чем оставить зубную пасту без колпачка на раковине. Нервно сглатывает. Кладет ладони на плечи и легонько сжимает. Они, конечно, теплые, но чертовски худые, жесткие и… Ло смущается почему-то, когда начинает вспоминать то, как выглядит его тело. Он быстро машет головой и аккуратно кладет чужую макушку на мягкий бортик дивана. Ло отмечает, насколько легко было это сделать, ведь Дилан и сам… легкий.       Ло снова смотрит на его лицо. Теперь его можно разглядеть без стеснения, столько, сколько хочется: острые скулы, нос с небольшой горбинкой, на удивление гладкий подбородок и… синяки. Мешки под глазами неестественного, мертвенного цвета, да и сама кожа Дилана впечатления живости не создает. Словно фарфоровая скульптура какая-то. Ло чувствует, как ухает его сердце в груди, и он тут же отводит взгляд. Да уж… подумать только, ему действительно жалко человека, который его ни во что не ставит?       У Дилана во сне дрожат ресницы, и Ло думает, что тому снятся его же строки кода или какая-нибудь компьютерная игра. А что ему может сниться еще? Разве что открытые тюбики зубной пасты в кошмарах.       Но на самом деле Дилану давно уже снится один и тот же сон, в котором Ло заботливо приносит ему аппетитный теплый ужин. Дилану снится его лицо — глупое, с некрасиво разбросанными по коже веснушками-пятнами, с тупой улыбкой и глаза, смотрящие с какой-то наивной добротой. Его от таких парней просто воротит. Они бесхарактерные. Надоедливые насекомые, пищащие прямо под ухом. Дилан и правда может сравнить Лололошку с комаром, потому что тот из него всю энергию высасывает ежедневно одним своим присутствием и назойливостью. И пока он спит, Ло смотрит на него зачарованно, слушая учащенное дыхание, в то время как его собственные легкие еле-еле удерживают в себе воздух.

* * *

      — Дилан, поешь, — Ло протягивает ему тарелку с говяжьим тартаром и неловко улыбается.       Парень смотрит на него исподлобья, трет заспанные глаза и щурится, приподнимаясь на локтях.       — Сколько времени? — холодно спрашивает он и чувствует, как противно урчит его желудок внутри, сжимаясь от отсутствия пищи.       — Почти двенадцать. Ты уснул просто часов в восемь и не поужинал, а я все-таки на нас двоих готовил, — пытается оправдать свою странную заботу Ло и садится рядом.       — Я не голоден.       — Но я же…       — Но спасибо.       Дилан хмурится, чтобы не выдать свое смущение, берет в руки тарелку и вилку, садится ровнее и начинает есть с явным отсутствием какого-либо удовольствия.       Они сидят молча. Ло просто не знает, чем еще себя занять, поэтому продолжает наблюдать за тем, как ест Дилан, а тот слишком ему благодарен сейчас, чтобы бросить пару оскорблений. И Дилана это бесит. Быть благодарным, должным кому-то… Ему не нравится.       — Вкусно, — кратко бурчит Дилан, прожевав последние кусочки, и поднимается с места. — Все, иди отсюда, не мешай.       — Мог бы хотя бы «спасибо» сказать, — обиженно бубнит Ло, провожая его взглядом.       Дилан встает напротив раковины, ставит туда тарелку и накидывает на голову капюшон. Слышится тихий смешок.       — Я уже говорил. Мой лимит благодарностей на сегодня исчерпан.       — Уже как десять минут наступил следующий день!       — Тогда приберегу его для еще какой-нибудь глупости с твоей стороны, — взяв со стола ноутбук с наушниками, Дилан плюхается на диван и снова погружается с головой в какие-то буквы и числа на экране. Ло сидит на самом краю какое-то время, а потом, вздохнув, идет спать.

* * *

      Теперь Ло привык засыпать поздно. Он притворяется спящим и украдкой посматривает на Дилана, который что-то увлеченно печатает в компьютере на протяжении трех часов. Звук клацанья клавиатуры из раздражающего превратился в подобие медитативного, как тиканье часов. А когда Дилан заканчивает все свои дела — он снимает толстовку, и Ло за этим тоже следит, затаив дыхание; одна его рука зажимает рот, чтоб не издать ни звука по случайности, а пальцы другой цепляются за ткань одеяла.       У Дилана очень красивое тело. Оно картинное, эстетически привлекательное, но эта болезненная худоба и выпирающие позвонки Лололошку слишком пугают.       — Дилан, — не сдержавшись от комментария в его сторону шепчет Ло, покусывая нижнюю губу.       Тот резко шарахается и отскакивает к стене, прикрывает торс черной тканью и вглядывается в темноту испуганно. Ло явно не хотел достичь такого эффекта, а посему начинает бормотать сбивчивые извинения.       — Что, черт тебя дери? — он выдыхает и садится на кровать, тихо скрипя матрасом.       — Почему ты не ешь?       Этот вопрос вгоняет в ступор. Дилан закатывает глаза и ложится на спину.       — Тебе какое дело?       — Надоело считать твои позвонки.       — А тебя кто-то заставляет это делать? Я знал, что все экологи двинутые на голову, — ворчит он и крутит указательным пальцем у виска, отворачиваясь к лицом к стене.       — Ну… Я разве не могу переживать за тебя?       — Не обязан. Мы знакомы недели три, и тот факт, что мы живем под одной крышей, не делает нас друзьями.       — Дилан, а…       — Да-да, заткнись, пожалуйста. Еще одно слово — и я сам тебя заставлю замолчать.       — Ладно-ладно, извини, я не хотел тебя как-то задеть, знаешь. Прости, я просто правда хочу тебе помочь, может, мне стоит…       — Я говорил про еще одно слово, а ты произнес на девятнадцать больше, — перебивает его Дилан и раздраженно вскакивает с кровати. Подходит к Ло, перекидывает ногу через его тело, садясь сверху, грозно смотрит на него и тяжело дышит, пока тот удивленно хлопает ресницами и, вжав голову в плечи рефлекторно, отползает подальше, к изголовью. — И достал ты уже со своими извинениями.       Дилану хочется замахнуться сжатым до боли кулаком, ударить, уже показать наконец, что с ним шутить не стоит, но он лишь хватает с тумбочки бутылку воды. Быстро открывает ее одним пальцем, переворачивает и сжимает до характерного пластикового хруста. Поток воды льется на лицо и волосы Лололошки, он брыкается и отплевывается, пальцами загребает воздух между ними, стараясь ухватиться за его тело и спихнуть с себя, но тщетно.       Однако вода в бутылке кончается. Дилан, довольный, наверное, своей глупой местью, слезать отчего-то не спешит и дышит все так же учащенно-озлобленно. Мягкие лучи лунного света ложатся на его тело, подчеркивая бледность, бликуют, путаясь в темных волосах, и подсвечивают сиреневые круги под глазами. Лололошка откашливается, трет веки и смахивает влагу с ресниц и щек, а потом с разочарованием осознает, что вся его подушка и постель теперь мокрые.       — Прости, Дилан, но и ты мог бы повежливее разговаривать, я ведь ничего плохого тебе не сделал!       — Да ты заткнешься или нет?       — У меня вообще-то из-за тебя теперь вся кровать мокрая.       Парень обводит его и последствия своей вспышки гнева взглядом, задумчиво чешет шею и выдает:       — Ну так иди спать в зал. В чем проблема? Я буду только рад, потому что ты постоянно спишь с открытым ртом и похрапываешь, а меня это бесит.       — Я же не виноват в том, что именно ты вылил мою воду на мою кровать и именно ты совсем не умеешь нормально общаться с людьми, — Ло хмурится и на каждом произнесенном «ты» тычет указательным пальцем в его оголенную грудь. Делает это скорее не нарочно, но тепло его тела отзывается мгновенными импульсами.       Дилан его возражения игнорирует, слезает с кровати и направляется к себе.       — И футболку свою переодень. А то она от влаги стухнет и будет вонять на всю комнату, — цедит парень, забираясь под одеяло и отворачиваясь к стене как обычно, но его тут же одергивает голос Ло:       — Мне не во что переодеваться.       — Это не мои проблемы. Спи голым.       — Я замерзну!       — Черт, ладно, — раздраженно цокнув языком, Дилан хватает свою толстовку и швыряет ее на соседнюю кровать, даже не прицеливаясь, и она летит прямиком Ло в лицо. — А теперь отвали, прошу.       Лололошка растерянно хватает черную мягкую ткань, щупает ее пальцами и долго не решается надеть. Тихо поблагодарив соседа скорее рефлекторно, он стягивает с себя мокрую футболку и, переодевшись в черное худи Дилана, молча уходит в зал. А Дилан же в глубине души понимает, что мог бы и на своей кровати потесниться, но гордость ему не позволяет.

* * *

      Ло просыпается и чувствует этот… запах. Запах Дилана, что окружает его со всех сторон, и его нельзя назвать каким-то отталкивающим: хоть его сосед и походил на стереотипного геймера, но за гигиеной он следил тщательно. Ло трудно объяснить самому себе, чем пахнет Дилан, но этот запах просто очень приятно ощущать в носу, в легких, вокруг себя и вообще везде.       Резко оторвав голову от жесткого диванного подлокотника, Ло первым делом осматривает себя и оглядывается по сторонам. Он и забыл, что накануне ночью Дилан почти любезно одолжил ему свою вещь, и в голове тут же складывается пазл: если на нем — его толстовка, значит сам Дилан сейчас… Ло смущенно машет головой и свешивает ноги вниз. Встает, потягиваясь, зевает широко и заглядывает в их комнатушку: Дилан там. Лежит на кровати со своим бесячим ноутбуком в точно таком же худи черного цвета, и Ло облегченно выдыхает.       — Доброе утро? — из вежливости первым здоровается Ло, на что получает лишь ленивый кивок головой.       Ло в его толстовке одновременно и уютно, и нет. Он был бы рад протаскать ее весь этот день, вот только Дилан, кажется, придушил бы его во сне потом, если бы обнаружил хоть одно пятнышко. Правда вот, эту самую толстовку Дилан больше не надел ни разу.

* * *

      На кухне гремит посуда, а от печки идет жар. Ло ловко готовит говяжьи стейки, хотя он иногда и сам удивляется своим навыкам опытного выживальщика.       Ло взял на себя готовку полностью, чтобы у Дилана, черт возьми, наконец появился мотив отвлечься и поесть: все-таки когда еду делают для тебя и стараются — отказаться трудно.       Тарелка с горячим стейком пододвигается к Дилану молча. Ло при этом всегда поджимает губы, чтобы не проронить лишнего слова, а его сожитель лишь благодарно кивает, «спасибо» не произносит ни в какую, будто одно это слово его убьет. Но Ло, скорее, убежден, что его быстрее сведет в могилу такой образ жизни и отсутствие сбалансированного питания. Своим, конечно, и Ло сам похвастаться не мог, потому что после беготни по территории университета тащил в рот любую крошку, но он хотя бы ел!       Ло замечает, как у Дилана постепенно возвращается более здоровый цвет лица. Думает, что ему бы не помешала прогулка на свежем воздухе, но пригласить не решается: знает, что тот откажет. Но после очередной трапезы Дилан, промокнув рот салфеткой, произносит — в своей привычно-монотонной манере:       — Мне нужно сходить в уник, проверить какие-то документы. Ты со мной или нет?       Парень нерешительно моргает пару раз, удивленный таким щедрым предложением.       — Э-э… Давай.       Когда они идут бок о бок, рядом, Ло смотрит по сторонам и восхищается развитой инфраструктурой и многообразием различных построек в который раз. Косит взгляд на Дилана, и тот, как обычно, что-то активно печатает в телефоне. Ло неловко почему-то, хочется заговорить с ним и что-то спросить, но понимает, что ответа он не получит. Грустно вздыхает.       — И чего ты молчишь? — слышится сквозь гул и жужжание насекомых спокойный голос Дилана. Ло резко поворачивает голову в его сторону и примечает то, как он укоризненно смотрит на него.       — Эм, ну… Ты же сам не хоте-…       — У меня наушники сели. Я тебя позвал вообще-то, чтобы ты что-то бубнил на фоне.       Дилану эта отговорка кажется правдоподобной. Он щурится чуть от ярких лучей полуденного солнца, которые отсвечивают от окон ему в лицо, зевает и немного оттягивает ворот худи — печет просто, жарко.       — Ну хорошо. Сегодня я…       И Ло начинает свой рассказ. О том, как выполнял задания по работе, о том, как познакомился с Шэрон, о покупке фитнес-браслета и о способах приготовления мяса, о которых он сам не знает откуда в курсе. Его растрепанные ветром волосы будто светятся на солнце, а лицо становится более расслабленным, и его украшает мягкая улыбка. Дилан посматривает на него боковым зрением и произносит лишь краткое «ага» на все изречения, находясь на самом деле глубоко в своих мыслях. И нет, Пейджер в телефоне его не отвлекает — он открыт на экране для вида, по привычке, а в диалоге с другом уже полчаса мерцает синяя вертикальная черточка.

* * *

      Каждый раз перед сном Ло замечает, что считать позвонки становится все труднее и труднее, потому что Дилан теперь ест. На лице в моменте застывает маленькая улыбка, скрытая в ночной полутьме от синих глаз.       Дилан теперь правда ест. И не потому, что ему постоянно напоминает об этом Лололошка, а просто потому что горячий ужин смиренно ждет его по вечерам, и мимо него Дилан пройти не может. Хотя раньше мог. Ведь всегда подворачивались неотложные дела, а сейчас… Пусть хоть весь мир встанет на паузу, но Дилан даст себе время поесть. Не потому что он любит себя и свой организм, а потому что Ло для него старался. И это, к неприятному удивлению самого Дилана, для него очень ценно.       И это именно то, ради чего он готов нарочито медленно стягивать с себя черную толстовку перед сном, потому что Дилан знает, что Ло наблюдает. И ему это… нравится. Так он чувствует, что он кому-то небезразличен, и этот факт размягчает скукоженную и колючую душу.       И это именно то, ради чего он готов говорить столь медово-сладкое «спасибо» хоть сотню раз за день, тут же меняя выражение лица на привычно-угрюмое и утыкаясь в экран ноутбука. И Ло это, конечно же, забавляет.