Как огонь и дождь

      Гарри тяжело вздохнул, хмуро глядя на еду, которую он размял в неузнаваемую кашицу на своей обеденной тарелке. Справа от него раздавался шелест страниц Гермионы, листающей большую книгу с указателями, а напротив сидел Рон и говорил с ними обоими о чём-то, что Гермиону не интересовало, а Гарри не слушал. Рон говорил о квиддиче?       Гарри снова вздохнул.       Подняв голову, он окинул взглядом комнату и увидел стол слизеринцев. Драко сидел в самом конце и смотрел на свою тарелку с нетронутой едой. Блейз Забини и Трейси Дэвис — единственные вернувшиеся восьмикурсники слизерина — сидели рядом с ним, хотя Драко находился достаточно далеко, чтобы казалось, что он сидит один, и не было похоже, что кто-то из них разговаривает.       Гарри вздохнул и, наконец, опустил вилку, не желая притворяться, что ест. Из-за этого звука Гермиона оторвалась от своей книги и посмотрела на него с беспокойством в карих глазах.       —Что случилось, Гарри? —спросила она, прервав Рона, который с энтузиазмом жестикулировал, рассказывая о чём-то, связанном с игрой.       —Ничего, —пробормотал Гарри, не отрывая взгляда от Драко и не обращая внимания на беспокойный зуд в позвоночнике. Гермиона проследила за тем, как он перевёл взгляд на блондина, и нахмурилась.       —Что-то с Малфоем? —чуть тише предположила она, —У вас двоих проблемы или что-то в этом роде?       —Нет, не совсем, —вздохнул Гарри, снова беря вилку и скребя ею по тарелке, чтобы было чем занять пальцы, при этом отчаянно желая, чтобы Гермиона не говорила так тихо, когда говорит о Драко и о нём на публике. Разочарование, накопившееся в нём за последние несколько дней, снова начало давать о себе знать.       Почему Драко не позволил их отношениям стать достоянием общественности? Гарри очень хотелось сесть рядом с Малфоем и заставить исчезнуть грустное выражение с его лица, но он не мог. Ведь о них никто не должен был знать. Чего так боялся Драко? Гарри казалось, что он знает причины — причины, которые он мог понять, — но в нём нарастал страх, что это было что-то большее, что была какая-то другая причина, по которой Драко не хотел никому рассказывать. Неужели он не чувствует к Гарри того же, что Гарри к нему? Неужели всё дело в этом? Неужели он действительно не верил в то, что Гарри поддержит его, когда люди узнают об этом? Возможно, внимание толпы и нежелательная известность были слишком тяжелы для Драко, и он просто хотел избавить себя от лишних хлопот. Гарри знал, что блондин ненавидит негативное внимание со стороны общественности не меньше, чем Гарри.       Но Гарри заставит их остановиться, как только они всё узнают. Он не позволит ни одному человеку причинить Драко боль, даже словом. Но как Гарри убедить его в том, что он говорит серьёзно? Как убедить слизеринца в том, что Гарри абсолютно серьёзен по отношению к нему? Как заставить его понять, что то, что между ними происходит, — реально, правильно и прекрасно? Это было самое настоящее, что Гарри когда-либо чувствовал, и он просто хотел, чтобы Драко знал это, чтобы он мог доверять ему. Он хотел знать, что Драко полностью доверяет ему, что он полностью доверяет тому, что у них есть.       —Что значит «не совсем»? —спросила Гермиона, прерывая его мысли и возвращая его внимание к настоящему. Гарри снова вздохнул.       —Я просто не понимаю, —признался он низким голосом, —Я миллион раз говорил ему, что ему не о чем беспокоиться. Я не понимаю, почему он не хочет мне доверять.       —Что? —вмешался Рон, наклонившись ближе к ним обоим, —Это опять из-за «выхода в свет»?       Гарри напряжённо кивнул, ковыряя вилкой в своей тарелке. Гермиона успокаивающе положила руку ему на плечо.       —Просто дай ему больше времени, Гарри, —успокаивала она, —Это не так просто, как ты думаешь. Он даст тебе знать, когда будет готов.       —Да, —вяло ответил Гарри, —Только ты забыла одну вещь.       —Да?       Переведя взгляд на неё, он приподнял бровь.       —Слово «слизерин» было практически изобретено только для того, чтобы описать его. Он действительно не из тех, кто может рассказать кому-то о своих чувствах. Я до сих пор не знаю, как он относится к тому, что между нами. Я же постоянно говорю ему, что он для меня значит! А он просто... не говорит.       Гермиона снова похлопала его по плечу.       —Может быть, не словами, Гарри. Не все умеют это делать. Но я уверена, что у него есть свой способ сказать тебе, что ты для него значишь.       —Да, возможно, —уныло согласился Гарри, понимая, что Гермиона, скорее всего, права, но не желая углубляться в эту тему.       —Привет, Гарри! —радостно воскликнул голос, обладатель которого занял свободное место слева от Гарри. До него донёсся знакомый цветочный аромат, и он повернулся к Джинни, которая выглядела запыхавшейся, но в хорошем настроении и начала накладывать себе еду в тарелку, —О чём вы трое говорите?       Гарри покраснел от этого вопроса и, не отвечая, посмотрел на двух других. Гермиона молчала, хмуро глядя на Рона, который ухмылялся напротив.       —О том же, о чём говорят все остальные в этой школе, —ответил рыжий, ухмыляясь всё шире, —Мы говорим о Гарри.       Джинни рассмеялась, когда Гарри покраснел ещё сильнее. Его лицо запылало, когда он посмотрел на Рона.       —Всё в порядке, да, Гарри? —спросила она, всё ещё улыбаясь.       —Да, в порядке, —машинально ответил Гарри.       —Знаешь, —сказала Джинни, голос её стал неожиданно серьёзным, когда она полностью развернулась на своём месте, чтобы посмотреть ему в глаза, —Если что-то не в порядке, ты всегда можешь поговорить со мной. Я всегда рядом с тобой.       —Я знаю, —Гарри неловко поёжился, чувствуя, как вина закипает в нём при виде искреннего блеска в её шоколадного цвета глазах, —Спасибо, Джин. Но на самом деле всё в порядке.       Тёплая ладонь легла на его руку и утешительно сжала её.       —Хорошо, Гарри, —мягко сказала она, удерживая его взгляд, пока он не отвёл глаза, но она всё ещё не убрала руку, и он не знал, как отдёрнуть её, не показавшись грубым.       Улыбнувшись ей, он поднял ту же руку, чтобы неловким движением запустить пальцы в свои волосы, и был удовлетворён, когда рука Джинни наконец убралась, но он всё ещё чувствовал, что её глаза пристально изучают его.       Отвернувшись, он снова посмотрел на стол слизеринцев и с удивлением встретил пронзительный взгляд Драко. Он смотрел на Гарри сузившимися глазами, крепко стиснув руки на столе. Его губы были сжаты, а поза напряжена, и Гарри стало интересно, о чём думает блондин.       Если бы люди знали о нас, мне бы не пришлось задаваться этим вопросом, —сердито подумал Гарри. Я бы мог пойти и сказать этому чёртову придурку, что я предпочёл бы сидеть рядом с ним, а не с Джинни.       Отвернувшись с ощущением пустоты в груди, Гарри вернулся к гриффиндорскому столу и увидел, что Рон пристально смотрит на него, а его глаза мелькают между Гарри и Джинни, и Гарри пришлось бороться с желанием вырвать свои собственные волосы.       —Вообще-то, —медленно произнёс он, с трудом проталкивая слова через горло, —Нам действительно нужно поговорить, Джин. Я уже давно хотел с тобой поговорить.       —Хорошо, Гарри, —с нетерпением сказала она, отодвигая от себя тарелку. Сердце Гарри заколотилось.       —Ты не хочешь закончить ужин? —спросил он с отчаянным оттенком в голосе.       Неужели она действительно думала, что он скажет что-то хорошее? Господи, да он вообще почти не разговаривал с ней с начала семестра, они лишь изредка обменивались фразами, да и то в самых людных местах. Они не оставались наедине друг с другом уже, казалось, целую вечность, и Гарри втайне надеялся, что она потеряла интерес и уже решила жить дальше.       —Нет, мы можем поговорить сейчас, —с готовностью ответила она, поднимаясь из-за стола и выжидая.       Сердце так и норовило выскочить из груди, и он бросил виноватый взгляд на Рона, который сочувственно посмотрел на него, но решительно кивнул головой, нахмурившись при этом.       —Ладно, —вздохнул он, поднимаясь на ноги и молча, с неохотой следуя за ней.       Пока они шли к дверям Большого зала, Гарри приходилось бороться с желанием взглянуть на Драко. Ему было страшно увидеть выражение лица Драко, страшно узнать, о чём он думает, наблюдая за тем, как Гарри и Джинни выходят вместе.       Если только ему не всё равно, —раздражённо подумал Гарри.       Как только они приблизились к двери, Джинни потянулась назад, чтобы просунуть свои пальцы сквозь его, потянув его к выходу. Он отдернул руку, когда за ними со скрипом закрылась дверь, и Джинни, нахмурившись, повернулась к нему.       —Пойдём куда-нибудь в тихое место, —пробормотал он, ведя её по коридору, пока они не нашли пустой класс. Войдя в тёмную комнату, Гарри зажёг факелы с помощью тихо произнесённого заклинания, прошёл в центр комнаты и начал расхаживать.       —Так о чём ты хотел поговорить? —Джинни спросила осторожным тоном, но Гарри услышал, что под осторожностью скрывается надежда. Проведя обеими руками по волосам, он продолжил вышагивать, не в силах долго смотреть на неё.       —Вообще-то, о нас.       —А что с нами? —спросила она с оптимизмом в голосе, и Гарри снова почувствовал, как острое чувство вины впивается в его внутренности.       —Ну, Джин... я не... то есть, я не... —сделав глубокий вдох, он взял себя в руки и повернулся к ней лицом, —Я знаю, что я сказал. Раньше. О том, что мы снова будем вместе, как только закончится война... но... —опустив взгляд в пол, он заговорил, глядя на свои ботинки, —Но я не думаю, что это реально произойдёт, и думаю, что пришло время наконец сказать тебе об этом. Я не хочу, чтобы ты откладывала свою жизнь на потом, ожидая меня, когда я уже... —он прервал фразу, не желая произносить слова.       —Когда ты уже что? —спросила она твёрдым голосом, —Я ждала тебя долбаные месяцы, чтобы ты наконец вернулся к тому, на чём мы остановились, когда ты меня бросил. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это закончить то, что ты собирался сказать, Гарри. Ты заставил меня думать, что однажды мы снова будем вместе, так что не смей лгать мне сейчас, —она подошла к нему ближе, и он поднял голову, чтобы увидеть, как она смотрит на него, крепко сжимая кулаки, —Не смей пытаться щадить мои чувства, не говоря мне правду. Когда ты уже что?       Гарри слабо кивнул.       —Когда я уже живу дальше, —прошептал он, внутренне содрогаясь.       —Ты уже живёшь дальше, —холодно повторила она, внезапно сделав шаг вперёд и оказавшись прямо перед ним, и Гарри подумал, не собирается ли она дать ему пощёчину, —Не делай этого, Гарри, —сказала она, голос стал умоляющим, —Не делай этого с нами! Почему ты так с нами поступаешь? Я люблю тебя! —от этих слов Гарри вздрогнул, —Ты забыл, как сильно я тебя люблю? Я люблю тебя больше, чем кто-либо другой! Как ты можешь знать, что ты уже живёшь дальше, если ты даже не хочешь дать нам реальный шанс?       Взяв себя в руки, он посмотрел в лицо Джинни и увидел печальное, гневное отчаяние, исходящее из её карих глаз.       —Я встречаюсь кое с кем, Джин.       От этих слов она отшатнулась на шаг назад, как будто её ударили.       —Что? —в ужасе спросила она, прикрывая рот рукой и глядя на него с недоверием, —Ты с кем-то встречаешься? Ты, блять, с кем-то встречаешься? Что, блять, это значит?!       Гарри глубоко вздохнул.       —Я говорю, что встречаюсь кое с кем.       Ужас на лице Джинни быстро улетучился, сменившись яростью.       —И как долго ты встречаешься с этим человеком? —её голос стал ледяным, посылая дрожь вины и стыда по телу Гарри.       —Джинни, я не думаю...       —Скажи мне, Гарри! —крикнула она, толкая его в грудь и заставляя отступить на шаг.       —Уже несколько недель, —беспомощно ответил он, ненавидя себя за то, что у него не хватило смелости сказать ей, что его чувства изменились с самого начала.       Он уже несколько месяцев знал, что не хочет быть с ней, но, как истинный трус, которым он был, — тот, кого мир отказывался признать, который жил глубоко внутри него, — продолжал откладывать это, надеясь, что ей надоест его отстранённость и она просто откажется от него.       —Несколько недель, —повторила она, раздувая ноздри, —Долбаные недели. И ты, блять, говоришь мне об этом только сейчас. Смеялся над этим с ней за моей спиной, да?       —Конечно нет! —огрызнулся Гарри, злясь на то, что она так подумала.       Неужели она действительно не понимает, как ему тяжело? Неужели она думает, что он получает от этого удовольствие? Он никогда не желал никому зла, особенно ей. Но Гарри не мог заставить себя чувствовать то, чего не было.       А Джинни никогда, никогда не станет Драко.       —Я уверена, —усмехнулась она, сложив руки на груди.       —Мне очень жаль, Джин, —извинился он, наклонив голову, —Правда. Я никогда не хотел причинить тебе боль.       Джинни холодно рассмеялась.       —Кто, блять, сказал, что мне больно? Ты не центр вселенной, Гарри Поттер, —её голос дрогнул, утратив стальную твёрдость, когда она продолжила, —Думаю, я ждала тебя достаточно долго, —в её слова вкрались слёзы, сгустив голос, хотя глаза оставались сухими, —Я думаю, ты заставил меня ждать достаточно долго. Я не нуждаюсь в твоей жалости и уж точно не нуждаюсь в тебе. Надеюсь, ты и эта сука будете счастливы вместе.       С этими словами она повернулась на каблуках и стремительно выбежала из комнаты, не оглядываясь на захлопнувшуюся за ней дверь.       Гарри в оцепенении опустился на пол, чувствуя, что последние несколько минут для него не прошли бесследно. Всё вокруг казалось сюрреалистичным и странным, и он хотел только одного — найти Драко и утешиться в его объятиях. Он хотел уткнуться лицом в его плечо, вдыхать его запах, такой знакомый чистый аромат его волос и обнимать блондина так крепко, как только мог. Он хотел раствориться в его поцелуях, пока они оба не потеряют сознание от недостатка кислорода. Гарри просто хотел знать, что Драко чувствует то же самое, что и он, что тот будет рядом с ним точно так же. Он хотел знать, что Драко всегда будет рядом с ним, независимо от того, что подумают другие. Гарри хотел знать, что он значит для блондина больше, чем мнение незнакомцев. Гарри хотел знать, что Драко любит его больше, чем боится общества и тех невежественных вещей, которые они могут выкрикивать в адрес их обоих. Он хотел, чтобы блондин знал, что он будет поддерживать Драко всегда, и ещё больше хотел знать, что Драко будет поддерживать его так же сильно. Он хотел, чтобы Драко мог утешить его, когда захочет, когда понадобится, а не только когда они двое найдут свободное время, чтобы улизнуть вместе. Всё, чего он хотел, — это Драко, а Драко, похоже, хотел только одного — спрятаться от всего.       Что будет делать Гарри, если потребность Драко скрываться окажется сильнее его потребности в Гарри? Как ему возродить себя, если именно Драко сломает его?       Уткнувшись лицом в колени, Гарри закрыл глаза и вздохнул.

***

      Тук. Тук. Тук.       Драко чувствовал себя неспокойно. Он чувствовал тревогу, беспокойство, ярость, несчастье и тысячу других эмоций, которым он не знал, как дать название, и все они бурлили, клубились и кипели внутри него, вызывая желание разбить что-нибудь тяжёлое, убежать из комнаты или просто свернуться клубком на полу и спрятаться от всего на свете, даже от самого себя.       Тук. Тук. Тук.       Он ритмично постукивал концом пера по столу в кабинете зельеварения, который он делил с Гарри и куда брюнет должен был прийти в любую минуту. Драко старался не обращать внимания на ужас, нарастающий внутри него с каждым ударом пульса; иногда он чувствовал себя хрупким, как стекло. Что скажет Гарри, когда придёт? Покажется ли он сияющим и улыбающимся, наконец-то помирившись с Джинни Уизли, как Драко всегда боялся, ведь понимал, что однажды это произойдёт? Накануне вечером он видел, как они вдвоём покидали Большой зал, и Поттер шёл за ней, ни разу не взглянув на Драко.       Драко показалось, что у него сердце оборвалось, когда он увидел, как они выходят из зала, держась за руки.       Неужели Поттеру надоело, что Драко не испытывает желания объявить всему миру о том, что у них что-то есть? Неужели он наконец понял, что заслуживает кого-то, кого он мог бы с гордостью демонстрировать публике, как ему того хотелось? Никто не посмел бы сказать, что Джинни Уизли недостаточно хороша для того, чтобы быть с золотым мальчиком Гриффиндора — во-первых, она была женщиной, во-вторых, сама была гриффиндоркой, а в-третьих, она была Уизли, и все они получили статус героев войны после последней битвы. В наши дни они были признанной и очень уважаемой семьёй, и никто не посмел бы сказать ей, что она недостаточно хороша, чтобы оказаться под руку с Гарри Поттером.       Стул рядом с ним резко отодвинулся, и Драко почувствовал, как его сердце остановилось, а затем сразу же заколотилось на полную катушку, колотясь так сильно и быстро, что он едва не потерял сознание.       —Привет, Драко, —тихо поприветствовал его Поттер, начиная разбирать свои вещи.       Драко, не отрывая глаз от лежащего перед ним открытого учебника, склонил голову в сторону Гарри, отчаянно пытаясь создать впечатление, что готовится к уроку.       —Я не видел тебя вчера, —нахмурившись, продолжил Поттер, —Я искал тебя после ужина.       Драко всё ещё отказывался смотреть в его сторону и пожал плечами.       —Я действительно думаю, что нам стоит поговорить, —негромко произнёс брюнет, и от этих слов сердце Драко замерло, опустившись к пальцам ног.       Поговорить. Поттер хотел поговорить. Это могло быть только плохо. Я действительно думаю, что нам стоит поговорить. Разве эти слова когда-нибудь означали для кого-то что-то хорошее? Ничего хорошего от этих «разговоров» не было.       Значит, Поттер всё-таки бросит Драко ради девчонки Уизли.       Драко едва не вздохнул с облегчением, когда Слизнорт призвал класс к порядку, и им не оставалось ничего другого, как обратить внимание на него.       В тот день их зелье варилось в абсолютной тишине.

***

      —Итак, —начал Поттер, в его голосе звучало опасение, и это напомнило Драко их первую встречу наедине после урока зелий.       Не желая смотреть на Гарри, Драко окинул взглядом пыльную комнату, в которой они собрались для разговора, — холодную, мрачную и тесную. Казалось, что она была заброшена годами, что ею ни разу не пользовались, что в ней никогда не было ни жизни, ни тепла. Казалось, что они были первыми учениками, переступившими порог этого заброшенного, давно забытого помещения.       Драко ничего не сказал, желая, чтобы Поттер поскорее покончил с этим. Он глубоко вздохнул и решил не плакать на глазах у Гарри, когда брюнет наконец-то вырвет его сердце прямо из груди. По крайней мере, последние несколько недель были для него подарком, даже если они не выходили за пределы той холодной пустынной учебной аудитории. Драко всегда знал, что рано или поздно всё закончится, но надеялся, что это произойдёт не так скоро.       Никто из них не говорил ничего в течение, казалось, целого часа.       —Драко, —наконец Поттер нарушил тишину, которая становилась всё громче.       В ответ Драко полуобернулся в его сторону, но так и не посмотрел на него. Если он не будет смотреть на него, то не сможет увидеть жалость, сияющую в зелёных глазах Поттера.       —Драко, —снова попытался он.       Драко наклонил голову, чтобы показать, что он слушает.       —Может, ты посмотришь на меня? —Гарри в отчаянии вздохнул, придвигаясь ближе к блондину, но всё, к чему привела эта просьба, —Драко опустил взгляд в пол. Неужели Гарри действительно не понимал, каким трусом был Драко?       Между ними снова воцарилось молчание, и Драко почувствовал, как Поттер изучает его с расстояния в несколько футов.       —Ты злишься на меня?       Слова прозвучали осторожно, но в голосе Поттера прозвучала такая нотка, что Драко тут же захотелось перейти в оборону, как будто Драко не имел права злиться на брюнета, а он, чёрт возьми, имел. Это не Драко удрал со своей бывшей девушкой — нынешней девушкой, с горечью напомнил себе Драко, — держась за руки. Не он собирался разбить хрупкое стеклянное сердце Драко на миллион кровавых осколков от мучительного сожаления.       —Это из-за вчерашнего, не так ли? —догадался Гарри, подходя ближе и не давая Драко возможности продолжать не смотреть на этого придурка. Драко дернул плечом в ответ, но так ничего и не сказал, —У нас с Джинни ничего не было, —осторожно сказал Поттер, протягивая руку, чтобы расчесать длинные волосы Драко, что уже вошло у него в привычку за последние несколько недель.       Но на этот раз Драко отмахнулся от него, чувствуя, как сжимается его собственное сердце.       —Драко... —в голосе Поттера прозвучала досада, и сердце Драко сжалось ещё сильнее, —Мне нужно было поговорить с ней, я не хотел этого делать.       Драко горько фыркнул. Нужно было. Точно. Точно так же, как ему нужно было взять её за руку.       —Мне нужно было, —сказал Гарри, и в его словах закрался гнев, —Я сказал ей, что мы больше не будем вместе, она и я. Я сказал ей в конце шестого курса, когда мы расстались, что мы снова будем вместе, когда всё закончится, но я уже несколько месяцев знаю, что этого никогда не случится. Это было несправедливо по отношению к ней, и мне пора было наконец сказать ей об этом. Особенно если учесть, что между нами...       Между нами, горестно подумал Драко. Что именно?       —Я рассказал ей о нас, —тихо продолжил Поттер, и его слова наконец-то заставили Драко поднять голову и встретиться с серьёзным взглядом зелёных глаз, неотрывно смотрящих на него.       —Ты сказал ей... —Драко растерялся, —Ты рассказал ей... о нас?       Паника начала разрастаться в его груди с ужасающей скоростью, распространяясь по конечностям и застывая на месте. Младшая Уизли знала о них? Значит ли это, что все гриффиндорцы знали? Вся чёртова школа?       —Конечно нет, —нахмурился Поттер, в голосе его звучала горечь, —Я просто сказал ей, что встречаюсь кое с кем, но не сказал, что с тобой. Потому что не дай бог кто-то узнает, что ты мой парень или что-то в этом роде, верно?       Парень... парень... ты мой парень... — это слово не переставало отдаваться эхом в ошеломлённом сознании Драко. Это был первый раз, когда кто-то из них использовал слово «парень» для описания их отношений, и это не успокоило Драко, а только усилило его панику. Чёрт, он не знал, как быть чьим-то парнем, особенно парнем Гарри Поттера! Это было ещё одно неизбежное личное поражение, ещё одна вещь, в которой Драко был обречён потерпеть неудачу.       В горле у Драко пересохло, и несколько мгновений он пытался сглотнуть.       —Ты сказал ей, что у тебя... —он даже не смог произнести это слово.       —Нет, —огрызнулся Гарри, —Я ничего ей не говорил! Успокойся уже, Господи!       Глаза Драко сузились.       —Ты не можешь просто так решать, когда объявлять людям, что мы...       —Я ничего ей не говорил! —крикнул Поттер, и Драко почувствовал, как ярость брюнета пронеслась по комнате, словно молния, —Если бы ты не боялся всего на свете! Если бы мне разрешили встречаться с тобой на людях, я бы не стал так осторожничать!       Эти слова были как нож в сердце Драко. Поттер действительно устал от того, что ему приходится прятаться, от того, что он позволил себе связаться с таким трусливым, слабым и жалким человеком, как Драко. Он всегда знал, что это закончится.       —Может, и рассказывать нечего, —холодно сказал Драко, чувствуя, как сердце сжимается в груди.       —Да, может, и нечего, —раздражённо отмахнулся брюнет, складывая руки, —По крайней мере, не в том смысле, в котором об этом говорят все остальные.       —И ты сказал, что не будешь торопить меня с этим!       —Я не пытаюсь тебя торопить! —Гарри вскрикнул, и в его гневных словах прозвучала нотка отчаяния, —Но мне начинает казаться, что ты никогда, никогда не будешь готов рассказать кому-то о нас! Чего ты так чертовски боишься?!       Сузив глаза, Драко усилием воли заставил себя не заплакать.       —Видимо, всего, —ледяным тоном ответил он, чувствуя себя так, словно снег, устилавший территорию снаружи, каким-то образом завалил и его внутренности, поселившись в его душе, пока он не превратился в оцепеневшую, замёрзшую глыбу жалкого малодушия.       —Чёрт, Драко! —Гарри грубо провёл руками по волосам, взволнованно подёргивая их за концы, —Я, блять, не это имел в виду, и ты это знаешь!       —Надеюсь, вы с Уизли будете счастливы вместе, —усмехнулся Драко, не обращая внимания на явный подтекст в его голосе, —Надеюсь, ты наконец-то будешь счастлив, когда сможешь расхаживать по школе с достойным человеком под руку.       —Чёрт возьми, Драко!       —Наслаждайся своей смелостью, Поттер.       Драко был сыт по горло. Сглотнув боль, грозившую искалечить его изнутри, он попытался выбежать из комнаты, но его остановил Гарри, схвативший его за руку.       —Просто дай мне объяснить, —прорычал брюнет, сжимая пальцы.       Но Драко не хотел больше никаких объяснений или полусерьёзных извинений. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое, чтобы он свернулся в клубок и позволил холодному зимнему ветру унести себя прочь от всего мира, унестись на штормовом ветру собственной ненависти к самому себе. Вырвав руку из цепкой хватки Поттера, он бросился прочь из тесного, забытого класса, не обращая внимания на отчаянный крик собственного имени, раздававшийся позади, и не желая медлить, пока не окажется в безопасности в маленькой комнате общежития, которую он делил с Блейзом.       Рухнув на кровать, он задёрнул шторы и наложил несколько заглушающих чар, наконец-то позволив себе рассыпаться на куски.       Он никогда не заслуживал Гарри.

***

      Гарри чувствовал себя измотанным. Ссора с Драко, произошедшая накануне, не переставала воспроизводиться в его голове снова и снова, зацикливаясь на резких словах и яростном сожалении. Как всё могло пойти не так? Прошёл целый день, а Гарри всё ещё не мог понять, что к чему: он чувствовал себя опустошённым, измученным, растерянным и злым, а его голова была погружена в постоянное облако неверия. Неужели они с Драко действительно расстались? Эта мысль заставила Гарри горько фыркнуть. Для того чтобы расстаться, они должны были быть вместе, а Драко ясно дал понять, что между ними «ничего не было». По крайней мере, лучше узнать сейчас, чем потом, что чувства Драко к Гарри не совпадали с чувствами Гарри к нему. Гарри знал, что Драко по разным причинам не одобряет идею о том, что они оба будут публично рассказывать о своей связи, но Гарри, честно говоря, не ожидал, что это станет тем, что их разлучит.       Ожидал ли Гарри, что однажды они расстанутся? Неужели все их отношения с самого начала были обречены на провал? Или они потерпели неудачу только потому, что оба ожидали этого? Гарри надеялся, что их чувства друг к другу были сильнее.       Возможно, никто из них не верил друг в друга.       Тяжело вздыхая, Гарри изучал Карту Мародёров, всё ещё сжимая её в руках, и с грустью смотрел на неподвижную точку Драко, надёжно спрятанную в комнате слизеринцев. Точка не двигалась уже несколько часов, и Гарри не мог не задаться вопросом, лежит ли Малфой на своей кровати и думает о Гарри, так же как Гарри лежит на своей кровати в гриффиндорской башне и думает о Малфое.       В комнате вместе с Драко находился и Блейз Забини, и Гарри не мог удержаться от того, чтобы не вспылить. Что они вдвоём делали в комнате? Разговаривали? Учились? Игнорировали друг друга? От этих вопросов Гарри хотелось кричать.       Отпихнув от себя карту, он в гневе зарылся лицом в руки и вытянулся на матрасе.       Надеюсь, ты наконец-то будешь счастлив, когда сможешь расхаживать по школе с достойным человеком под руку.       Все слова, которые Драко наплёл ему накануне, всё ещё отдавались эхом в его голове, но именно это высказывание Гарри никак не мог отпустить.       Надеюсь, ты наконец-то будешь счастлив, когда сможешь расхаживать по школе с достойным человеком под руку.       Неужели Драко и вправду думал, что Гарри из тех, кто будет дефилировать по школе, не говоря уже о том, чтобы выставлять свои отношения на всеобщее обозрение? Гарри не хотел внимания, он просто хотел иметь возможность держать Драко за руку в коридорах, чёрт возьми! Почему Драко не мог понять, что дело не в том, чтобы объявить, что они вместе, а в том, чтобы просто получить возможность быть вместе?       … с достойным человеком под руку… с достойным человеком…       Неужели именно этот страх скрывался за нежеланием Драко? Что он сам не считает себя достойным появляться на людях с Гарри? Эта мысль заставила Гарри напрячься от досады. Почему Драко позволил своей неуверенности разрушить всё то прекрасное, что было между ними? Почему он не мог просто поверить в чувства Гарри к нему, вместо того чтобы прислушиваться к собственному пагубному чувству самоуничижения? Неужели это был извращенный способ самозащиты слизеринца? Самосохранение было главной чертой слизеринцев, а Малфой таким образом пытался добиться своего? Самосохранение через одиночество и несчастье?       Гарри почувствовал, как сжимаются его кулаки. Чёрт, почему Драко был таким сложным? Почему Гарри должен был влюбиться в самого сложного и саморазрушающегося ученика во всей школе? Чего Малфой так боялся?!       Образ Драко, лежащего окровавленным и рыдающим на полу в закрытом коридоре, внезапно пронёсся в голове Гарри, заставив его стиснуть зубы, а в груди появилась боль. Ладно, возможно, у Драко действительно были веские причины бояться. Ведь люди недвусмысленно дали понять, что они думают о блондине.       Но, чёрт возьми, Гарри не допустит, чтобы это случилось снова! Воспоминание об этом преследовало его до сих пор: что бы ни случилось между ними, даже если Драко теперь ненавидит его и не хочет иметь с ним ничего общего, Гарри не позволит причинить Малфою никакого вреда.              Даже если он был глупым болваном, разбившим Гарри сердце.       Мягкий звук поворачивающейся дверной ручки и толчок открывающейся двери вырвал Гарри из череды мучительных, запутанных, противоречивых мыслей. Повернув голову в сторону, Гарри увидел, как вошли Рон и Гермиона, и оба уставились на него, прежде чем обменяться взглядами. Они подошли и сели рядом с ним на кровать, оба смотрели на него с беспокойством.       —Гарри, с тобой всё в порядке? —спросила Гермиона, пристально глядя на него с беспокойством в глазах.       —Ты пропустил ужин, —нахмурился Рон, —Ты здесь уже несколько часов.       Гарри молчал, по-прежнему растянувшись на матрасе лицом вниз.       —Малфоя тоже не было на ужине, —добавил Рон, и Гарри не мог понять, был ли его тон скорее требовательным или подозрительным, —Что-то случилось между вами двумя?       —Ничего, —вяло пробормотал Гарри, зарываясь лицом в сложенные руки. Даже не глядя, он почувствовал, как Рон и Гермиона обменялись взглядами.       —Ты можешь поговорить с нами, знаешь, Гарри, —сказала Гермиона, и Гарри услышал, как она поднялась, а затем почувствовал, как она опустилась рядом с ним на матрас и положила руку ему на плечо, —О чём угодно.       В его горле образовался комок, и он кивнул, по-прежнему спрятав лицо в темноте своих рук.       —Ну же, Гарри, —Рон наклонился, чтобы подтолкнуть его руку, —Просто скажи нам, что случилось. Вы с Малфоем поссорились или что-то в этом роде?       —Можно и так сказать, —вздохнул Гарри, голос его был приглушён.       —И что, всё совсем плохо?       Гарри невесело усмехнулся.       —Можно и так сказать.              Гермиона успокаивающе погладила его по руке.       —Уверена, когда вы оба немного остынете, вы всё уладите.       К Гарри вернулась прежняя ярость, и он резко поднялся на ноги и начал сердито расхаживать по комнате.       —Нет, на самом деле мы не разберёмся с этим. Потому что этот глупый неуверенный в себе придурок решил, что будет проще, если мы вообще не будем вместе. Потому что не дай бог кто-то узнает о нас, верно? Ведь буквально ничего на свете не может быть хуже, чем если бы школа узнала о нас двоих! Он позволяет мне отсасывать ему в чуланах, но не дай бог, блять, даже подумать о том, чтобы держать его за руку там, где кто-то ещё может увидеть! Я имею в виду, блять! Неужели перспектива быть замеченным на публике со мной действительно так ужасна? Неужели мысль о том, что мы будем вместе ходить на занятия или есть вместе, так ужасает? Почему мы не можем быть как все остальные нормальные раздражающие пары в Хогвартсе? Почему я должен был так сильно влюбиться в человека, чей страх перед миром сильнее его чувств ко мне? Неужели он всерьёз думает, что я предпочту вернуться к Джинни именно сейчас, когда я мог бы снова сойтись с ней на протяжении долбанных месяцев?! Сколько раз я говорил ему, как он мне дорог и что он для меня значит? И он думает, что я просто забуду обо всём этом, как только кто-то посмотрит на нас с неодобрением? Неужели он думает, что к этому мы оба уже должны привыкнуть? Когда это я позволял чужим мнениям определять мою жизнь? И он думает, что я начну сейчас, из-за самого важного, что когда-либо случалось со мной?! Неужели он думает, что я не могу сам решить, что я чувствую, не обращая внимания на никчёмные мнения кучки людей, которых я даже никогда не встречал?! Я имею в виду, какого черта?!       К тому времени, как он закончил говорить, он тяжело дышал, чувствовал себя измотанным и злым, кулаки сжимались, когда он пытался избавиться от желания ударить стену или бросить что-нибудь в окно.       Чёртов Малфой.       Я даже не могу вспомнить, каково это — ненавидеть тебя.       Слова, сказанные Гарри много недель назад, пронеслись в его голове, унося с собой ветер гнева и заставляя его чувствовать себя неожиданно подавленным. Он имел в виду то, что сказал; он не думал, что сможет снова возненавидеть Малфоя, даже если он всё ещё был в ярости на блондина.       Рухнув на кровать, Гарри посмотрел на Рона и Гермиону, которые смотрели на него с одинаковыми выражениями удивления на лицах. Они обменялись долгим взглядом друг с другом. Казалось, они могут вести целую беседу одними лишь глазами, прежде чем повернуться к Гарри.       —Он действительно порвал с тобой, Гарри? —серьёзно спросил Рон, наклоняясь и опираясь локтями на колени. Гарри обречённо кивнул.       —То есть, он не сказал точных слов, но он никогда так не делает. Он сказал это так же отчётливо, как и всё остальное.       Рон выругался низким голосом.       —Этот чёртов придурок. Почему он тебя бросил? Я всегда думал, что, когда вы двое расстаетесь, это ты бросишь его, а не наоборот.       От этого заявления у Гарри сжалось сердце. Когда вы расстанетесь. Когда, а не если. Неужели каждый из них думал, что всё закончится?       —Этот тщеславный маленький говнюк, я надеру ему тощую задницу за это.       —Нет, —резко сказал Гарри, сузив глаза, —Даже не шути об этом, Рон.       От вида лежащего на полу Малфоя, израненного настолько, что он не мог ни защищаться, ни даже двигаться без посторонней помощи, Гарри стало плохо.       —Кто сказал, что я шучу? —пробормотал Рон, разминая шею.       —Не надо! —огрызнулся Гарри, к нему вернулся прежний гнев, —Даже не говори ничего подобного! Мне от этого не легче, и ты знаешь, почему!       —Да, ладно, —неловко пробормотал Рон, глядя в пол, —Прости.       —Гарри, всё будет хорошо, —сказала Гермиона, присаживаясь рядом с Гарри, чтобы обнять его за плечи, —Я знаю, что сейчас у вас двоих не самые лучшие отношения, —Гарри горько фыркнул, —Но всё будет хорошо. Всё наладится, вот увидишь. Как ты и сказал, он просто боится. Многие люди боялись бы оказаться в центре внимания огромной группы людей. Я знаю, что ты ненавидишь всё внимание, которое к тебе проявляют, и что слова, сказанные о тебе, не всегда были хорошими, но, по крайней мере, сейчас они все положительные, —Гарри уставился в пол, —Гарри, —продолжала она, густые кудри щекотали его лицо, —Пожалуйста, посмотри на меня, —тяжело вздохнув, он слегка повернул голову, чтобы встретить её взгляд краем глаза. Она не улыбалась, —Весь народ уже ненавидит его. А когда люди узнают о вас двоих, его ещё больше очернят.       У Гарри свело желудок.       —Что значит «очернят»? —медленно спросил он.       Гермиона бросила на него взгляд, который говорил о многом.       —Я имею в виду, —начала она, говоря терпеливым тоном, который она приберегала для Гарри и Рона, когда находила их особенно глупыми, —Как ты думаешь, сколько смертельных угроз он уже получил? Как ты думаешь, сколько людей при мысли о Пожирателе смерти думают о фамилии Малфой? Это ты нашёл его, когда на него напали так сильно, что он едва мог стоять, даже с твоей помощью. Именно ты остановил другое нападение на него в тот же день, которое могло стоить ему жизни, —её слова привлекли внимание Гарри, и он полностью повернул голову, чтобы встретиться с ней взглядом, —Ты сам сказал, что Захария ненавидел его просто за то, что он выжил. Гарри, если люди узнают о вас двоих, как ты думаешь, сколько из них спокойно воспримут то, что ты с ним по собственной воле? —она подождала, пока Гарри пожал плечами, чувствуя, как внутри всё немеет, —Его обвинят в том, что он принудил тебя к этому, подсыпал тебе любовное зелье или наложил проклятие. Они будут думать, что он применил к тебе тёмную магию, будут выкрикивать все ошибки, которые он когда-либо совершал, и все причины, по которым вы не должны быть вместе, прямо ему в лицо, вам обоим в лицо. Они будут сравнивать его с отцом и обвинять его во всех бедах, которые когда-либо совершала его семья. Гарри, —она просунула свою руку в его и сжала его ледяные пальцы, —Они будут изо всех сил пытаться распять его на кресте его собственного стыда и неуверенности в себе. Общественность сделает всё возможное, чтобы настроить тебя против него.       От этих слов Гарри яростно открыл рот, намереваясь возразить, что этого никогда не случится, но Гермиона продолжила говорить, не дав ему опомниться.       —Я не говорю, что все люди там ужасны или сделают что-то подобное, и уж точно не говорю, что всем им будет не всё равно. Но их достаточно много, и они делают это, поскольку ситуация вызывает реальное беспокойство. Даже ты не можете отрицать, что на данный момент у тебя более чем культовая фанатская база. И, Гарри, —её голос стал мягким, —Даже если мы не видим мир таким, ты знаешь, что он видит. Я уверена, что он ожидает, что, как только это станет известно, он будет оторван от тебя жаждой крови общественности. И я подозреваю, что большая часть его желания сохранить вас двоих в тайне — это его желание защитить тебя от всего этого.       Гарри удивлённо вскинул голову.       —Защитить меня?       Разве Гермиона только что не говорила, что под угрозой окажется Драко?       —Да, —она снова сжала его руку, голос оставался мягким, —Он знает, как сильно ты ненавидишь всё то внимание, которое тебе уделяют. Возможно, он пытается защитить тебя от ещё большего внимания. Ты же знаешь, что если «Пророк» узнает о ваших отношениях, то об этом не сможет не узнать вся страна. Может быть, он боится, что ты начнешь ассоциировать повышенное внимание и постоянные спекуляции именно с ним и однажды возненавидишь его за это.       Я просто не хочу, чтобы ты обижался на меня, если люди начнут смотреть на тебя свысока из-за нас.       Голос Драко внезапно раздался в ошеломлённом сознании Гарри, и это утверждение гулким эхом прокатилось в его мыслях, пока от его силы не закружилась голова. Возможно, Гарри так сильно хотел узнать, что Драко доверяет ему, что не обратил внимания на истинные причины его страха.       —Я бы никогда не позволил никому причинить ему вред, —прошептал Гарри, испытывая ужас при этой мысли. Гермиона грустно улыбнулась.       —Не только кулаки могут причинить ему боль, Гарри. Даже ты не сможешь защитить его от всего.       —Но всё это не имеет для меня значения! —воскликнул Гарри, чувствуя почти отчаяние, —Мне всё равно, что думают и говорят остальные!       —Может, и так, —согласилась она, всё ещё крепко держа его за руку, —Но ему не всё равно, Гарри. И всегда было так. Ваше воспитание было таким разным. Я знаю, что тебя никогда не волновало мнение других, но во многом это объясняется тем, как тебя воспитывали. В юном возрасте тебя заставили не заботиться о том, что думают о тебе другие, потому что ты привык, что на тебя смотрят свысока и игнорируют. Единственным способом выжить было не обращать внимания на то, что думают окружающие. Но ты знаешь, что Малфою всегда было не всё равно, что думают о нём другие. Его учили этому с самого рождения. Хорошее социальное положение всегда определяло Малфоев, всегда было движущим принципом их жизни. Ты ведь знаком с его родителями, не так ли? Ты был в его смехотворно огромном поместье, да ведь? Его всю жизнь учили ценить внешность и общественное мнение. И я думаю, что он действительно не может поверить, что можно жить в центре внимания и не заботиться о том, что о тебе думают. Для него это чуждое понятие, —она снова сжала его руку, стискивая всё крепче и крепче, пока Гарри наконец не поднял голову и не встретил её мрачный взгляд, —Гарри, я действительно не думаю, что он делает это, чтобы причинить тебе боль. Я думаю, он неосознанно отталкивает тебя, чтобы защитить вас обоих.       Внезапное шипение переключило их внимание на Рона, который нахмурился.       —Не хочу спорить или играть с тобой в адвоката дьявола, Гермиона, но мы говорим именно о Драко Малфое. Ведь никто из нас не разговаривал с ним весь год. Мы, конечно, не знаем, о чём он думает и как относится к Гарри. Даже Гарри не знает. Откуда ты знаешь, что он не играет с Гарри в качестве извращенной формы мести слизеринцев?       —О, Рональд, —с жалостью вздохнула она, свободной рукой заправляя густую прядь волос за ухо, —Из-за того, как он смотрит на Гарри, когда думает, что его никто не видит.       Гарри почувствовал, что его глаза расширились от этого заявления, сказанного так просто, как будто это была самая очевидная вещь в мире.       —Что ты имеешь в виду? —осторожно спросил он, вцепившись в её руку, словно в спасательный круг, удерживающий его над бушующими волнами, грозящими утащить его под воду.       —Как будто ты — весь его мир, —улыбнулась она, накрывая свободной ладонью его руку, —Когда он думает, что за ним никто не наблюдает, он смотрит на тебя так, словно всю жизнь прожил в темноте и только сейчас наконец-то увидел солнце. Такую привязанность невозможно подделать. Вот почему я никогда не протестовала против того, чтобы вы были вместе. Я наблюдала за ним последние несколько недель, и всякий раз, когда вы оказываетесь в одной комнате, он видит только тебя. Он влюблён в тебя, Гарри, это ясно как день.       —... влюблён в меня...? —ошеломлённо повторил Гарри, не зная, что ответить и что вообще чувствовать. Сердце заколотилось, надежда яростно ожила в его груди, угрожая своей силой расколоть рёбра изнутри, —Ты правда... ты правда думаешь, что он влюблён в меня?       —Да, —просто ответила Гермиона, —Я действительно так думаю.       —И, —Гарри заколебался, взглянув на Рона, —Вы оба не против этого?       —Да, Гарри, —ласково ответила Гермиона, похлопав его по руке, —Если это то, что сделает тебя счастливым. Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив, потому что, если кто-то в этом мире и заслуживает счастья, так это ты.       —Она права, приятель, —согласился Рон, —Я думал, ты будешь счастлив после окончания войны, потому что всё это дерьмо наконец-то закончилось, понимаешь? Но ты не был счастлив. И я никогда этого не понимал. Впрочем, я тоже не уверен, что понимаю это, но я знаю, что с тех пор, как вы с Малфоем начали что-то там между вами, ты стал другим. Ты наконец-то выглядел счастливым, впервые за целую вечность. Я не хочу, чтобы ты вернулся к тому, каким был раньше, Гарри, когда ты постоянно злился на всё вокруг.       Уставившись на двух своих лучших друзей с шокированным выражением лица, Гарри почувствовал, как в его горле от удивления образовался комок.       —Спасибо, —прошептал он, опуская взгляд в пол, —Серьёзно.       Гермиона снова похлопала его по руке.       —Мы любим тебя, ты знаешь, Гарри. Больше всего на свете. И я признаю, что Драко Малфой никогда не был моим любимым человеком. Но я также верю, что ты не способен любить плохого человека. Если он тебе так дорог, то я верю, что в нём действительно есть что-то, что стоит того, чтобы о нём заботиться. Каждый из нас заслуживает любви.       —Любви...       Глаза Гарри расширились. Он любил Драко? Он не мог перестать вспоминать слова Гермионы, сказанные ранее — он влюблён в тебя, Гарри, это ясно как день.       Действительно ли Драко любил его? Любит ли Гарри его в ответ? Была ли любовь тем, что росло между ними? Если между ними действительно была любовь, то она должна была сохраниться для них обоих, верно? Если любовь была похожа на то, что Гарри слышал о ней, то её не так-то легко разрушить. Гермиона мягко улыбнулась.       —Это нормально — признаться себе в этом, Гарри. Мы с Роном уже знаем.       Гарри покраснел и наклонил голову, борясь с неожиданной улыбкой. В конце концов, Гермиона никогда раньше не ошибалась. Может быть, он действительно любил Драко Малфоя?