Конечной станции нет, только багаж

      — У меня для тебя подарок, — говорит Баки.       Сейчас подобные заявления всегда становятся причиной лёгкой тревоги. За исключением Аиды (толстой белой крольчихи, которую они вместе выбрали на прошлый день рождения Стива, потому что Стив «выглядел одиноко», а кролики были единственными животными, на которых у него в детстве не было аллергии), подарки Баки обычно оказываются неподдающимися объяснению подношениями, состоящими из острых предметов и громких взрывов. Стив поднимает глаза от планшета, настороженный.       — Это гранатомёт?       — Нет, — отвечает Баки.       За несколько месяцев с тех пор как Баки без предупреждения возник на пороге, Стив мастерски научился различать все его четыре выражения лица и три тона голоса. Сегодня его голос звучит застенчиво, даже робко.       — Ну, — говорит Стив, — тогда показывай.       Баки молча роняет бумажный пакет без опознавательных знаков на кровать Стива и продолжает нависать над ним, как каменная горгулья. Стив осторожно заглядывает в пакет, а потом — когда оказывается, что в нём ничего не дышит и не шевелится, — высыпает содержимое себе на колени.       — Краски?       — Да, — Баки замолкает на бесконечно долгий миг, потом указывает на щит Стива, вертикально стоящий между тумбочкой у кровати и клеткой Аиды. — Вмятины. Царапины.       В их разговорах они словно вечно ходят по кругу, без каких-то откровений. Ничего нового.       — Ага, — говорит Стив.       Баки вздыхает. Потом, подчёркнуто терпеливо, объясняет:       — От нашей драки. На хеликэрриере.       — А, — говорит Стив. И потом, крепко прижимая краски к груди: — О.       — Угу.       Баки приседает на корточки рядом с клеткой и негромко мурлыкает что-то в сторону Аиды. Крольчиха очень крупная, очень пушистая, и — хвала всем богам — ей недавно подстригли когти. В ответ она как-то зловеще шуршит. Баки лохматит ей шёрстку, а потом, явно удовлетворённый, удаляется из комнаты, больше не произнеся ни слова.       — Мои волосы он никогда не лохматит, — насупившись говорит Стив Аиде. — Интересно почему?