Like an anchor ties itself to a boat

Среди тех людей, кто оказался в подходящих обстоятельствах, было известно, что Фэй Ду – гибкий любовник. Это неудивительно: хотя порой он бывал капризным, в душе он был щедрым и услужливым человеком, готовым как дарить, так и получать удовольствие всеми возможными способами. Его собственные предпочтения были довольного мягкими и легко подавлялись при достаточном усилии в нужном направлении. Использование собственного тела в качестве разменной монеты было позорным поступком для состоятельных людей, но они охотно обменивались телами тех, кого не считали равными себе. Однако правильно подобранные слова могли ловко изменить природу этого акта. Между «равными» это был не обмен, а услуга, оказанная, чтобы подсластить сделку, или вопрос любопытства и снисхождения, который мог положить начало или укрепить взаимовыгодные отношения. В этом никогда не было ничего вульгарного — через их руки не проходили деньги. Вместо этого можно было прилечь на подушку с всё ещё оставшимся привкусом резины во рту и пробормотать что-то о состоянии зарубежного рынка, а партнёр вскользь упомянет что-то вроде: «О, я слышал, такой-то и такой-то пробует там новое предприятие затеять, но в такие времена, кто знает, утонет оно или выплывет?». И через несколько часов цифры на экранах менялись. Всё это считалось очень благопристойным. Фей Ду же в этот определённый момент не чувствовал себя благопристойным. Ло Вэньчжоу трахал его так жёстко, и он на мгновение убедился, что может прямо сейчас расплакаться. Поцелуи сыпались на его плечи, а руки беспрестанно гладили его бёдра, в результате чего он стал совсем уж безвольным и ошалевшим и больше ничего не мог, кроме как стонать в подушку. Фэй Ду был великодушным любовником, а вот Ло Вэньчжоу — чудовищным эгоистом, и за каждый отданный дюйм брал километр. Достаточно и этого, чтоб обидеться. Но в теле Фэй Ду не было места недовольству. Его член упирался в простыни, а непрерывный поток грязных выражений Ло Вэньчжоу смешивался с белым шумом в ушах Фэй Ду, пока он не смог лишь раз за разом выкрикивать имя, сладко содрогаясь. После этого его бесцеремонно перевернули на спину и стали дрочить. Если бы он мог открыть глаза, то увидел бы и почувствовал тяжёлый взгляд Ло Вэньчжоу, которым тот пригвоздил его к себе. А так он мог только жалобно стонать и бороться без надежды, сверхчувствительный и обессиленный. У него совсем не осталось сил протестовать, когда его прижали к широкой груди Ло Вэньчжоу. Он даже был благодарен этой самой груди, ведь в неё можно было уткнуться лицом и притвориться. Он и сам не знал, что изображать, но что-то точно можно было. Честность Фэй Ду немногочисленна и редка, ему не свойственно делиться слишком многими откровениями. Было бы нехорошо позволять Ло Вэньчжоу зацикливаться на том, сколько из сказанного предназначено исключительно для него. Он дрейфовал между состояниями, его сильно успокаивал вес руки Ло Вэньчжоу, обнимавшей его тело. Но ослаблять бдительность рядом с ним было физиологически опасно: тело доверяло тому, чему не доверял разум, и позволило рту извергнуть слова, которые он предпочёл бы унести с собой в могилу: — Шисюн, ты когда-нибудь сможешь причинить мне боль? — А? Что это за вопрос такой? Разум Фей Ду включился и безжалостно обругал остальную часть сознания. — Просто ответь, пожалуйста, – коротко сказал он и снова укорил себя за то, что только усугубил ситуацию. После секса слабость упорно цеплялась за его конечности, не давая отступить от родного тепла, поэтому напряжённость была очень заметна. Это заставило Ло Вэньчжоу быть осторожным: — Ты бы хотел, чтобы я причинил тебе боль? — Нет, — инстинктивно солгал Фэй Ду. Реакция последовала незамедлительно: — Хорошо, тогда я не буду. — Вот так просто? — спросил Фэй Ду с лёгким недоверием. — Ну, — протянул Ло Вэньчжоу, — если ты не хочешь, чтобы я что-то с тобой сделал, то я не буду — если только ты не заставишь, в этом случае я очень расстроюсь. Но я могу дать тебе почувствовать мой гнев, не причиняя вреда, не так ли? Например, заставив есть шпинат в течение недели… — Я бы смог его есть, — сказал Фэй Ду. — Это не наказание. — Тогда написать самоанализ, — небрежно предложил Ло Вэньчжоу. — Я бы поручил это Мяомяо. — Без телефона. Фэй Ду пожал плечами: — После написания достаточного количества статей это всё равно не будет слишком сложно. Ло Вэньчжоу вздохнул, а затем снова спросил: — Фэй Ду, ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль? Отрицать это, на самом деле, не имело смысла. Неумело возглавив погоню, ему пришлось уступить, когда он был загнан в угол. Голос его звучал тихо и нехарактерно робко: — Да. — О какой боли идёт речь? — Ло Вэньчжоу быстро приспособился. — Ты не можешь справиться с видом крови и не получаешь удовольствия от физической боли. Что ты предлагаешь, если не считать того, чтобы оставить тебя под дождём и дать простудиться? Фэй Ду мог сходу вспомнить, как Ло Вэньчжоу прижимал его к стене, заставляя сдаться, прежде чем он был наказан. Было очень много вариантов, которые он намеренно пропустил, а это означало, что именно Фэй Ду должен вести разговор, а также он в праве его и закончить. — Я не наслаждаюсь болью, — наконец тихо вымолвил он, — но мне нравится она. Ло Вэньчжоу молчал. Фэй Ду продолжил: — У тебя ведь наверняка есть подобные вещи? Вещи, которые не приносят удовольствия, но приносят удовлетворение? — Например, моя работа, — легкомысленно ответил Ло Вэньчжоу, а затем потрепал Фей Ду за ухо. — И ты, — он медленно вздохнул. — То, о чём ты говоришь, — это долг, понимаешь? Желудок Фэй Ду болезненно сжался. — Тогда можно считать это моим долгом? — Твой долг — быть наказанным? — Ло Вэньчжоу был неумолим. — Не знаю, нравится ли мне это. Пришло время переключиться. Фэй Ду сел, положив руку на грудь Ло Вэньчжоу, чтобы удержать его на месте. На мгновение его охватило возбуждение, сменившееся тошнотой: вот так, словно он смотрит на свою добычу. Сосновая куница сразила льва — нерешительная победа. — Но тебе это нравится, шисюн, — промурлыкал он. — Сколько раз ты уже надевал на меня наручники, выкручивал мне руки или угрожал отшлёпать? Ты не из тех, кто делает пустые заявления. Разве я не раздражаю тебя? Разве ты не мечтаешь меня наказать? Ло Вэньчжоу схватил Фэй Ду за запястье, да так крепко, что у того ёкнуло сердце. — Ты закончил? Теперь моя очередь? — он подождал, пока Фэй Ду кивнёт, и продолжил. — Ты прав, я мечтаю тебя наказать. Это то, что ты хочешь услышать? Что я представляю для тебя опасность? — Нет, — с придыханием ответил Фэй Ду, наслаждаясь этим, возможно, слишком сильно, — я и так знаю это. В глазах Ло Вэньчжоу мелькнуло что-то недоброе. — Не буду возражать, — хрипловато сказал он. Его большая лапища легко обхватила тонкое запястье Фэй Ду, а когда потёрла предплечье, жар от неё, казалось, проникал под кожу. — Значит, ты хочешь, чтобы тебя наказали. Нет, ты хочешь, чтобы я тебя наказал. Такая простая вещь, а Фэй Ду так долго обходился без этого. Ло Вэньчжоу избаловал его: накормив бездомное животное, он пригласил в дом настоящего монстра. Чудовище питалось его кровью и чувствовало себя в безопасности. Оправившись от безумного голода, оно очнулось и поняло, что если опустошит своего хозяина, то еды больше не будет, и принялось лепить из себя в новую форму. В этом жертвоприношении не было любви, ведь оно лишь давало чудовищу возможность дольше оставаться незамеченным. Никакая маскировка не могла изменить его внутреннюю анатомию, и однажды он снова проявит себя, когда его хозяин ослабнет, и набросится на него, чтобы завершить начатое. А затем оно умрёт от голода, свернувшись калачиком рядом с тем, кого убило. — Молодец, шисюн, — тихонько произнес Фэй Ду. — Хочешь угощение за правильный ответ? — Если ты предлагаешь, — ответил Ло Вэньчжоу с нотками желания в сухом тоне, — не смею отказываться. Ты несёшь больше чепухи, чем неисправный водосток. Можешь считать это частью своего «наказания», если хочешь. Фэй Ду с готовностью пустил в ход свой рот, а когда Ло Вэньчжоу хотел было сделать ответный жест, ловко уклонился. Парные знаки внимания становились самым большим препятствием для подобных взаимоотношений.

~

Неделю спустя Фэй Ду осознал тяжесть своей ошибки. Пять дней он вёл себя как обычно, пытаясь успокоить Ло Вэньчжоу. Ведь у этого леопарда, в конце концов, было два больших пальца и бесконечный доступ к краскам, а также почти безграничный запас терпения. Быть хорошим — уже само по себе награда: Ло Вэньчжоу приготовил его «любимые блюда» на две из пяти ночей. Один вечер он провёл, когда его разобрали на кусочки с особой нежностью и точностью хирурга, а потом спал так крепко, что не видел ни одного сна, и проснулся уже после того, как Ло Вэньчжоу ушёл. Фей Ду заметил оставленную записку с просьбой взять выходной, а когда встал, то обнаружил, что не может идти ровно. Ему пришлось войти в офис Бюро, прихрамывая и ухмыляясь про себя. Все это заметили, но мало кто догадался. Тао Жань опустил голову и до самого обеденного перерыва не решался смотреть ему в глаза. Ло Вэньчжоу, в свою очередь, откинулся в кресле, окинул его коротким взглядом, затем покачал головой и вернулся к своей работе. — Я был слишком груб с тобой? — спросил он позже, в машине. Фэй Ду одарил его сияющим взглядом, свернув, чтобы объехать велосипедиста. — Шисюн может быть сколь угодно грубым, — ответил он. — В конце концов, у тебя очень напряжённая работа, и было бы непорядочно со стороны послушной жены отказывать тебе в разрядке в конце долгого дня. Ло Вэньчжоу беззлобно отвесил ему подзатыльник за его маленькое выступление, а затем разразился хохотом. Фэй Ду хотел не отвлекаться от дороги, но не смог удержаться и бросил взгляд в его сторону, чтобы полюбоваться на морщинки в уголках глаз Ло Вэньчжоу, на то, как тот откидывает голову назад, смеясь. Это было так приятно и безмятежно, что Фэй Ду с радостью просидел бы на ящике со своими худшими инстинктами ещё месяц, чтобы подольше насытиться самодовольным покоем Ло Вэньчжоу, но выходные распорядились иначе. У друга Чжан Дунлая была подруга, которая устраивала вечеринку, приглашение пришло и на телефон Фэй Ду через общую группу. Позже подруга написала ему в личном сообщении, попросив помочь с «небольшой проблемой», с которой столкнулась её двоюродная сестра, и предложила вечеринку как место, где они могли бы пообщаться. Дело было вечером, а Ло Вэньчжоу задерживался на работе допоздна, поэтому Фей Ду согласился и поехал к себе домой, чтобы переодеться в бледно-фиолетовый костюм, красиво переливающийся под золотистым светом. Он побрызгался одеколоном, отправил Мяомяо сообщение, чтобы она договорилась подвезти Ло Вэньчжоу домой, и о доставке еды на случай, если он задержится. После этого уехал. Фей Ду предполагал, что проблема окажется незначительной и потребуется не более нескольких телефонных звонков для её эффективного решения. Вместо этого она превратилась в катастрофу быстрее, чем кто-либо мог себе представить. Так получилось, что эта двоюродная сестра была незамужней и беременной. Она не могла оставить ребёнка, но по глупости тянула с абортом. Теперь же приближался срок родов, а она всё ещё не позаботилась об этом вопросе. Воды отошли, пока Фэй Ду разбирался в мельчайших подробностях происходящего. Он поехал в больницу вместе с Лан Хуа. Роды проходили с осложнениями, и Лан Ли упорно настаивала на том, чтобы её родителей не вызывали. Фэй Ду поговорил с врачами, отослал отца и отчаянно пытался найти кого-нибудь, кто согласился бы приютить ребенка. Он только-только нашёл подходящую и надёжную пару лесбиянок, когда Лан Ли впервые взяла на руки своего ребенка, влюбилась и превратила всю эту затею в абсолютно бессмысленную. Когда Фей Ду, пошатываясь, вернулся домой, было уже больше трёх. Он вошёл в дом, по привычке проблевался в раковину, а потом вырубился на диване, даже не сняв ботинки. Ему приснилось, что его мать родила ещё одного ребёнка, а он вместе с отцом ждал в приёмной. Во сне он не боялся крови и охотно пошёл в родильную палату. Все молчали. Рокот машин заглушал радость в его сердце, счастье рождения еще одного ребёнка — маленького, нового и незапятнанного. Ребёнок плакал. Его отец улыбался. — Можно мне подержать её? — спросил Фэй Ду у матери, но она не ответила. Присмотревшись к ней повнимательнее, он понял, что она мертва, верёвка всё ещё завязана на шее. Но ребёнок был устроен у неё на руках и сосал грудь. Молока у неё не было. Из уголка рта ребёнка текла струйка крови. Фэй Ду резко проснулся. Ло Иго, должно быть, спал с отцом — он был один. Сквозь щели в занавесках просачивался блеклый рассвет. Его снова вырвало, затем он, наконец, снял ботинки и бродил по квартире, дрожа под слоем холодного пота. Он хотел пойти к Ло Вэньчжоу, но не хотел его будить. Какая-то часть его души нашёптывала, что вид Ло Вэньчжоу ничего не даст, и он не сможет помочь. Максимум, что он мог сделать, — обнять Фэй Ду и нежно поворковать с ним. Но какой в этом смысл? Он сел на пол на балконе, выходящем на запад, рядом с цветочным горшком, прислонился к стеклу и закрыл глаза. Фэй Ду проснулся от того, что дверь распахнулась, вынуждая его подняться с пола. Вышел Ло Вэньчжоу. Фэй Ду мрачно прищурился, а потом сдался и прислонился к его коленям, свободно обхватив его икры одной рукой. Он хотел бы сказать что-нибудь остроумное, но из его горла вырвался лишь жалобный стон, когда рука Ло Вэньчжоу легла ему на голову. — Я думал, ты умер, бессовестный негодяй, — небрежно сказал он. Фэй Ду потёрся щекой о мягкие ночные брюки. — Ни звонка, ни сообщения. Твоя помощница сказала только то, что ты можешь опоздать. Не ползай у меня в ногах, как червяк, мне тебя совсем не жалко. За весь вечер у Фэй Ду не было ни секунды на размышления. На сообщение Ло Вэньчжоу об ужине он ответил односложным «занят», а затем отключил звук в чате, чтобы сосредоточиться. При обычных обстоятельствах Фэй Ду, который вообще не любил оправдываться, всё равно постарался бы всё объяснить. Он бы сказал, что помогал подруге, а её двоюродная сестра беременна, и Ло Вэньчжоу сразу бы смягчился. Может быть, он даже снова приготовил бы на обед суп с клёцками. Если бы он пересказал всю эту историю, то ещё бы неделю наслаждался тем, как его баловали. А если добавить к этому кошмарный сон, то он сможет бездельничать весь месяц не только без последствий, но и с пользой для себя. Несмотря на то, что он знал это и не испытывал чувства стыда — не мог найти в себе силы произнести ни слова. — Что ты можешь сказать в своё оправдание? — требовательно заявил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду поднял голову. — Это была отличная вечеринка. Жаль, что тебя там не было. — Что ты там говорил о наказании? — жёстко произнес Ло Вэньчжоу. У Фэй Ду свело живот. — Сначала сходи в душ, от тебя несёт. Он не был так зол, чтобы поднять его на ноги, но оставил на полу и ушёл в дом, не обернувшись. В глубине души Фэй Ду надеялся, что ещё не поздно рассказать Ло Вэньчжоу правду. Но внутри него засела острая и обманчивая рациональность: он обидел Ло Вэньчжоу, поэтому заслужил это. Отказываться от договорённостей было неприлично. Он принял холодный душ и некоторое время тщательно отгонял все крамольные мысли. Затем предстал перед Ло Вэньчжоу, который был на кухне. — Пять минут, — рассеянно отозвался Ло Вэньчжоу. — Иди, посиди на диване. Фэй Ду ушёл. Ло Иго обвился вокруг его лодыжек и жалобно мяукнул. Фэй Ду поднял его на руки, отнёс в спальню и запер внутри. Затем он вернулся на своё место. В ушах стоял отдалённый шум. Когда он был совсем юным, то часто ждал подобным образом. Фэй Чэнъюй умел превращать пустоту в пытку, а его сын, соответственно, умел переносить страдания длительного и неопределённого ожидания. Он не стал заранее накручивать себя, представляя возможные варианты. Он считал секунды. В голове была сладкая вата, а в вате — лезвия. В общей сложности у Ло Вэньчжоу на всё ушло семь минут. Он поднял голову Фэй Ду за подбородок и внимательно осмотрел его. — Я собираюсь отшлёпать тебя. Есть возражения? — Никаких, — спокойно ответил Фэй Ду. — Мне считать? — В этом нет необходимости. Он расположился на коленях у Ло Вэньчжоу, раскинувшись без всякого достоинства. И тотчас же обмяк, как мертвая змея. — Если захочешь, чтобы я остановился, просто скажи. Фэй Ду нервно дёрнул головой. Он не мог ответить. Мгновение спустя его ударила рука. Не больно, но неожиданно, будто треснула яичная скорлупа. Он замолчал. Рука ударила его снова. Примерно на пятом или шестом ударе Фэй Ду смутно заметил, что теперь ему стало больно, что каждый удар становится всё сильнее и сильнее, постепенно переходя в синяки, из-за которых он не сможет сидеть несколько дней. Он заметил и другое: Ло Вэньчжоу крепко держал его другой рукой, боль расцветала и набирала силу. Даже когда она успокаивала его разум, она лишала его других способностей. А Ло Вэньчжоу, казалось, не устал. Он продолжал наступать с неослабевающей скоростью, пока разум Фэй Ду не отключился, оцепенение исчезло. Это было всего двадцать ударов. А казалось, что в два раза больше. В действительности всего двадцать не могли объяснить то, что чувствовал сейчас Фэй Ду: словно сахарную вату свернули в комок и засунули ему в горло, а потом растопили, оставив глотать острые края лезвий. Когда Ло Вэньчжоу поднял его на ноги, то не успел и слова сказать, как Фэй Ду подставил голову под подбородок Ло Вэньчжоу и разрыдался. — Эй, ты как... — сказал Ло Вэньчжоу. Он не обратил внимания на то, что задница Фэй Ду всё ещё болезненно вздрагивала, когда он поправил ее. Но потом его руки обхватили Фэй Ду так крепко, что тот забыл о первой причине своих слёз и перешёл к другой. — Ты в порядке? «Нет», — потрясённо подумал Фэй Ду. Он не понимал, почему так случилось: ему приходилось терпеть боль гораздо сильнее и без лишних проблем. Он знал свои границы. Это не входило в его планы. Фэй Ду не смог ничего ответить, чтобы успокоить Ло Вэньчжоу, только слабо поднял руку, чтобы ухватиться за край его рубашки. Затем мягкие губы прижались к его лбу, и на мгновение единственным звуком было его хриплое влажное дыхание. Слёзы быстро высохли. Они задержались лишь потому, что кое-кто потратил драгоценные секунды на то, чтобы удивиться их наличию. — Я прощён? — просил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Ты прощён, — Ло Вэньчжоу постучал указательным пальцем по подбородку Фэй Ду, заставляя его поднять глаза. — Ты действительно заплакал. — Нет, — с досадой ответил Фэй Ду, — я не плакал. Уголки губ Ло Вэньчжоу приподнялись. — Хорошо, — великодушно согласился он, — ты не плакал. Он вытер мокрые следы, а затем ожидающе прижал большой палец к губам Фэй Ду. — Мерзость, — пробормотал Фэй Ду, но он был очень слаб, поэтому послушно облизал палец Ло Вэньчжоу, ощутив пресную соль своей слабости. Он чувствовал себя больным, уязвимым и очень лёгким, как будто ему простили грехи, о которых он даже не подозревал. Это было невозможно: Фэй Ду скрупулёзно отслеживал все свои промахи и ошибки, и каждая из них находилась именно там, где он её оставил. Всё это не имело никакого смысла. С трудом удавалось выразить соответствующее беспокойство. Ло Вэньчжоу держал его до тех пор, пока Фэй Ду не перестал дрожать, затем положил его на диван и ушёл, чтобы подать две тарелки с едой. Фэй Ду разлёгся на диване, а Ло Вэньчжоу уселся на пол возле его головы, оживленно жестикулируя палочками для еды и рассказывая о вчерашней работе. Несмотря на тяжелое начало, день прошёл хорошо: легли рано, а уснули довольно поздно. Фэй Ду проснулся под утро, и в его подсознании зародилось тревожное чувство. Наказание, запоздало понял он, не должно было так сильно походить на поощрение.

~

Несмотря на то, что это считалось хорошим стимулом, Фэй Ду чувствовал ужасающее нежелание плохо себя вести в течение следующих нескольких дней. Встревоженный и беспокойный, он избавился от этой неудобной информации, проведя судебное заседание в своем разуме, и потратил некоторое время на рассмотрение своих внутренних дел. Итоги оказались неубедительными и, в основном, безрезультатными, но две вещи бросались в глаза: во-первых, ему нравилось, когда его наказывали, во-вторых, ему была неприятна мысль о том, что Ло Вэньчжоу на него обижен. Эти факты указывали в противоположные стороны. Фэй Ду нашёл компромисс: противоречивый по своей природе, он взял свою неохоту отступать и превратил её в непослушание, при этом был решительно настроен избегать наказания. Ло Вэньчжоу мог поступать так, как ему заблагорассудится. Возможно, если Фэй Ду повезёт, Ло Вэньчжоу поймёт, где тот ошибся, и сделает эти наказания постоянными. — Не мог бы ты передать мне ручку? — попросил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду откинулся в кресле и надул пузырь. — И ещё, разве у тебя нет работы? — Уже закончил, — ответил Фэй Ду. Жвачка уже давно потеряла вкус. — Не говори с набитым ртом. Ручка, Фэй Ду. — Она рядом с тобой. — Она не пишет. — А у меня утром писала. — Ты даже ручками не пользуешься, — нахмурился Ло Вэньчжоу. Фэй Ду уже начал жалеть, что вообще затеял этот спор. Он хотел сгладить ситуацию: отдать ему ручку и забрать половину стопки отчётов, сократить объём работы, чтобы они могли уйти пораньше и поужинать где-нибудь в приятном месте. Но вместо этого — швырнул в голову Ло Вэньчжоу скомканный бумажный шарик. Тот разгладил его и закатил глаза. Это был хороший набросок — Фэй Ду потратил много времени на него, лишь для того чтоб испортить. Когда Ло Веньчжоу снова поднял глаза, Фэй Ду уже исчез. За офисным зданием он прислонился к грязной стене и попытался подавить давящее чувство в груди. Его руки дрожали. Ему не нравилось делать это, но подобное было необходимо, как вакцина. Его чуть не разорвало на части, когда Ло Вэньчжоу просто немного разозлился на него, так больше не могло продолжаться. Он должен был выдержать это. Он должен. К тому времени, как Фэй Ду вошёл внутрь, его руки уже перестали дрожать, а Ло Вэньчжоу успел заставить ручку писать. Весь остаток дня Фэй Ду вёл себя тихо и не отсвечивал. У него не было желания устраивать повторное шоу. Следующий день был немного лучше. Он вёл себя разумно, но ограничился чашкой кофе на завтрак и пакетом молока на обед. Ло Вэньчжоу не мог не заметить этого, но Фэй Ду уклонялся от расспросов, утверждая, что у него расстройство желудка и он вынужден соблюдать жидкую диету. Ло Вэньчжоу был занят, поэтому оставил его в покое. Было и не слишком одиноко. Тао Жань непринуждённо вошёл в кабинет, огляделся и сказал: — Пойдёмте поедим, я голоден. — А я нет, — ответил Фэй Ду, поднимаясь на ноги. — Я пообедал, но пойду с тобой. — Что ты ел? — спросил Тао Жань. — То да сё, — неопределенно пробормотал Фэй Ду, одарив Тао Жаня учтивой улыбкой в благодарность за его заботу. Он начал рассказывать о статье по детской психологии, которую недавно прочитал, и Тао Жань с готовностью терпел, пока они не нашли свободный столик. Через десять минут после того, как был сделан заказ, Тао Жаню пришло сообщение. Он схватил телефон прежде, чем Фэй Ду успел взглянуть на экран, быстро ответил и положил его обратно лицевой стороной вниз. Через пять минут Ло Вэньчжоу опустился на третье место за столом, за ним последовала Лан Цяо. Непоколебимое спокойствие Фэй Ду предательски сбежало через ближайшее окно. — Тебе холодную лапшу? — спросил Ло Вэньчжоу, листая меню. — Я уже поел, — ответил Фэй Ду, — просто составляю компанию Тао Жаню. Теперь и ты здесь, быть может мне вернуться к работе..? — О, останься, — попросила Лан Цяо, — у меня к тебе столько вопросов. Фэй Ду роботизированно повернул голову в её сторону. — Я постараюсь ответить на них, — учтиво согласился он. — Всё, что угодно для такой красивой... — кто-то пнул его под столом, судя по направлению, это был Тао Жань, — ...леди. Лан Цяо хихикнула: — Не флиртуй со мной, ты же не свободный мужчина. Он не осмелился оглянуться, чтобы посмотреть как выглядит лицо Ло Вэньчжоу: это было бы слишком очевидно. Вместо этого он попытался разглядеть Тао Жаня, который неподвижно смотрел в сторону Ло Вэньчжоу. Не обеспокоено, но беспомощно. — Я хотела спросить, — начала Лань Цяо, — как капитан ведёт себя дома? — Продолжай говорить и ты сама оплатишь свой счёт, — отрезал Ло Вэньчжоу. На Лан Цяо снизошло вдохновение: — Фэй Ду, конечно, не позволит мне платить за себя. Тао Жань выглядел так, словно хотел заразиться спокойствием Фэй Ду. — Почему бы вам двоим наконец не сделать заказ? — Нет, пока не решится вопрос со Старшей Принцессой. Фэй Ду накрыл совершенно необоснованный приступ ревности. Ло Вэньчжоу называл так Лан Цяо гораздо дольше, чем существовали их отношения, и завидовать ей было просто смешно. Но это его «принцесса». И то, как Ло Вэньчжоу относился к ней с той же недовольной заботой, с какой относился к Фэй Ду до того, как они начали встречаться. И то, что она действительно была очень красивой, даже если Ло Вэньчжоу был геем, а она — натуралкой. «Принцесса». — Я заплачу за всех, — неожиданно заявил Фэй Ду. — Прославленные служащие группы уголовного розыска заслуживают того, чтобы хорошо поесть. — С разрешения президента Фэя, — проворчал Ло Вэньчжоу и подозвал официанта. — Ты точно не голоден? В желудке у Фэй Ду было совсем пусто: — Совершенно точно. Ло Вэньчжоу заказал слишком много, а потом упаковал всё, что не было съедено. Он распределил оставшееся поровну между Лан Цяо и Тао Жанем, но бо́льшую часть оставил себе, оправдываясь тем, что за еду заплатил его возлюбленный. Фэй Ду сохранял дистанцию, ведя лёгкую беседу при необходимости, и уже совсем ушёл в свои мысли, когда его резко вернули в реальность. — Тао Жань, — сказал Ло Вэньчжоу, — ты ведь назад на работу, верно? Я пойду с тобой. Фэй Ду, я купил для Ло Иго влажный корм, который нужно хранить в холодильнике, так что езжай на моей машине домой и возьми всё это с собой. Если ты закончил, тебе незачем здесь задерживаться. — Хорошо, шисюн, — согласился Фэй Ду и спустился по лестнице, окружён вкусными запахами пакетов в руках. Ему удалось держаться на протяжении трёх километров, затем он, чертыхаясь, припарковался на обочине и схватил одну из бумажных коробок с холодной лапшой. Через двадцать минут он прикончил две упаковки и почувствовал себя очень тяжко. Фэй Ду уставился на оставшуюся еду, затем заплатил за парковку и поехал дальше. Он искусно подставил Ло Иго, заманив его запахом, положил коробку на бок и позволил ему несколько минут отчаянно скрести её, чтобы оставить на месте преступления кошачьи отпечатки «пальцев», а затем сделал снимок и отправил его Ло Вэньчжоу. [Твой сын сделал это. Очень печально.] [Он использовал палочки?] — Ло Вэньчжоу ответил сразу же. Фэй Ду сел на диван и положил голову на руку. Даже когда он выигрывал, он всегда проигрывал. В ту ночь Ло Вэньчжоу трахал его, одной рукой вдавливая запястья в кровать, а другой слегка прижимаясь к шраму на торсе Фэй Ду. Если он медленно моргал, то мог схитрить и закрыть глаза; если же держал их закрытыми слишком долго, то Ло Вэньчжоу заставлял открыть их и смотреть снова, безжалостно. Они медленно двигались вместе, сердце Фэй Ду бешено колотилось в груди, билось как птица в клетке, ощутившая вкус весны. Иногда, когда Ло Вэньчжоу прикасался к нему вот так, достаточно долго, Фэй Ду чувствовал необычайную шершавость его кожи. До собственной крови оставались тончайшие слои: острые ножницы могли порезать его, край двери мог пробить мембрану. Это было невыносимо. А Ло Вэньчжоу терзал его, как профессиональный мучитель, мастер уникального садистского искусства, чья единственная муза в данный момент корчилась на простынях, хрипло задыхаясь между толчками. Фэй Ду вдруг подумал: если Ло Вэньчжоу когда-нибудь выстрелит в него, он наконец перестанет бояться крови. В приятной тишине после всего этого они услышали скрежет за дверью. — Заперто, — ответил Фэй Ду, переплетая их пальцы. — Я его уже покормил. — Жадное отродье, — проворчал Ло Вэньчжоу. Фэй Ду провёл большим пальцем по запястью Ло Вэньчжоу, короткими движениями вперёд-назад. — Ты воспитал его таким своей добротой. — Ты советуешь мне быть более жестоким? — Он съест тебя живьём, — прошептал Фэй Ду. — Единственный выход — установить жёсткие рамки. Это научит его не принимать тебя как должное. — Ваш совет принят к сведению, — отозвался Ло Вэньчжоу, — может ещё какие-нибудь мудрые слова? Фэй Ду задумался. — Не впускай в свою жизнь преступников, даже случайно. Они неизбежно втянут тебя в свои сети. — Думаешь, я настолько уязвим для коррупции? — Самые светлые сердца пачкаются быстрее всего. Его нежно обняли. Он задумался, был ли правильно понят. Фэй Ду не обращал внимания на то, что его голова покоится на ключице Ло Вэньчжоу. Он был паразитом, который решил забраться под чужую кожу и устроить там свой дом. Запертые двери не позволят ему войти — пролезет в замочную скважину. Ло Вэньчжоу придётся очень постараться, чтобы избавиться от него. Или же он мог попросить Фэй Ду уйти, и он уйдёт. — С твоим убийственным языком мне, пожалуй, стоит объявить тебя в розыск, — тихо пробормотал Ло Вэньчжоу. Фэй Ду прижался к нему, податливый и желанный. — Я подкуплю весь отдел тортами и конфетами, чтобы они не вмешивались. — Меня ты так просто не купишь. — О, я знаю, это только для того, чтобы именно ты был тем, кто меня поймает. — Изверг, — ласково вымолвил Ло Вэньчжоу. — Спи. На следующий день Фэй Ду отправился в свой офис, чтобы отдохнуть от предписанных ему «прививок». В любом случае, где бы он ни находился, было чем заняться. Он провёл семь часов, просматривая отчёты, подписывая документы и отвечая на телефонные звонки, а в свободные минуты размышлял о хрупкости природы гения. Нужны были лишь правильные нагрузки, чтобы серьёзно подорвать его умственные способности. В итоге он задержался на работе немного дольше, чем собирался, и предупредил Ло Вэньчжоу об этом. Когда же вернулся домой, в голове уже пульсировала сильная боль. Сначала не было никакого желания что-либо с этим делать. Когда он жил один, то использовал лекарства только при необходимости, и головную боль мог преодолеть без вреда. Утомительная работа над собой, досада от боли — всё это были незначительные заботы. Теперь он привык к тому, что Ло Вэньчжоу волнуется из-за каждой мелочи, даже обычного насморка. В любом случае, такое особо не волновало Фэй Ду. Ему это нравилось, но он мог выжить и без чьей-то заботы. Фэй Ду взломал замок шкафчика с алкоголем, налил виски высотой в два пальца и задумчиво глядел на коричневую жидкость. Преступление было легко скрыть, но он лежал на диване, хорошо видимый из двери, попивая свой напиток, искусно сочетая дешёвое виски с богатым ощущением ожидания быть пойманным на месте. Однако Ло Вэньчжоу опоздал. По традиции он не сообщил об этом Фэй Ду. Он очень медленно допил и, в конце концов, заснул, закинув одну руку на лицо, чтобы закрыться от света, а другую свесил на пол, свободно сжимая стакан. Это было ошибкой. Несмотря на неодобрение Ло Вэньчжоу по поводу разгульного образа жизни, который когда-то вёл Фэй Ду, у того была низкая устойчивость к алкоголю, и он никогда не пил больше, чем нужно. Ло Иго пропал из виду на несколько часов, и в это время Фэй Ду, немного захмелевший, забыл о нём. На руке, оставшейся незащищённой, блестели часы, а запах из стакана был слишком соблазнительным для кота-алкоголика. Фэй Ду проснулся с криком. Его первая реакция — убежать от агрессора. Он вздрогнул, затем почувствовал запах крови и тут же смертельно побледнел. Стакан выскользнул из онемевших пальцев и разбился. Ло Иго завизжал и дал дёру с места происшествия, вероятно, боясь снова стать мишенью. Фэй Ду, ошарашенный запахом, сделал фатальную ошибку: попытался встать, в отчаянной попытке остановить кровотечение, и тут же наступил на полдюжины осколков разбитого стекла. Он сделал отчаянный вдох и тут же ним подавился. Через некоторое время, ему удалось собраться с силами и написать дрожащими пальцами: [Гэгэ, не хочу тебя беспокоить, но произошла небольшая авария.] [Еду, оставайся на месте.] — тут же ответил Ло Вэньчжоу, Фэй Ду уставился на капли крови, пока отвратительный звон в ушах не поглотил каждую мысль, будь то рассудительную или безумную. Его пальцы дрожали. Он стоял настолько неподвижно, что боль в ноге и запястье проникла в его мозг и раскрыла двери, которые должны были оставаться закрытыми навсегда. Боишься боли? Нет. На самом деле, он чувствовал между хриплыми неровными вдохами, что с этим ничего не сравнится. Его не рвало, потому что в тот день он ничего не ел. К моменту, когда Ло Вэньчжоу вошёл, Фэй Ду вывернулся так, чтобы прижать нос к спинке дивана, пытаясь заблокировать запах через нежное задушивание. Но он ненавидел не только запах: влажность, тёплая липкая капля, мучительное осознание хрупкости тела. Он знал с детства, что мир сделан из бумаги, легко сгорающей, но капля этой жидкости была таким же поразительным сюрпризом. — Дорогой, что ты здесь устроил? Ло Вэньчжоу подхватил его, прежде чем тот успел попытаться ответить, легко справляясь с его покачивающимся непослушным телом и дрожащими конечностями. Стекло трескалось под обувью. Его это, кажется, не беспокоило. Быстрый обзор этой сцены предоставил ему все необходимые факты. — Я отвезу тебя в больницу. — Нет, — Фей Ду слегка испугался. — Пожалуйста. — Заткнись, — коротко прервал его Ло Вэньчжоу. Пару лет назад Тао Жань сообщил ему когда у Ло Вэньчжоу день рождения. Фэй Ду уже узнал это из личных данных, но теперь был вынужден что-то предпринять. В итоге он передал через Тао Жаня чрезвычайно дорогой одеколон с ароматом сосны, ветивера и пряными нотками. Он подразумевал это как шутку, скрытое «от тебя плохо пахнет», но в сочетании с естественным запахом тела Ло Вэньчжоу это было мощно — прилипчиво мужественно, удивительно подходяще. Этот аромат проник прямо в грудь Фэй Ду, позволяя спокойно дышать. Он погрузил нос в воротник Ло Вэньчжоу и вдохнул, насыщаясь этим слишком приятным мужским запахом, приподнимая ткань, чтобы приблизиться к его источнику. — Ты чуть не упал, а теперь хочешь меня облизать? — рассердился Ло Вэньчжоу. Фэй Ду был тут же крепко усажен на пассажирское сиденье автомобиля и пристёгнут ремнём. Ночь была холодной, но Ло Вэньчжоу предусмотрительно опустил оба окна. Доброта этого поступка в целом была довольно спорной: Ло Вэньчжоу был одет по погоде, а Фэй Ду — в тонкую рубашку, к тому же не обут и даже без носков. Резкий ветер скользнул по лицу Фэй Ду, подсушивая губы. Он вздрогнул. Ло Вэньчжоу вёл автомобиль быстро, и больница была недалеко, но поездка погрузила Фэй Ду в полусон. Когда машина припарковалась, и он услышал открывающуюся дверь водителя, — охотно открыл свою и попытался встать. Резкая боль сбила его с быстрого темпа, что он было взял. Сначала его изрезанное запястье столкнулось с застёжкой ремня безопасности. Затем его изрезанная нога наступила на ледяной асфальт. Уже находясь в движении, у него не было возможности остановиться, и он неуклюже стиснул зубы, пытаясь встать, когда осколки стекла вонзились в его ногу, посылая волны боли по нервам. — Ты совсем глупый, президент Фэй? — учтиво поинтересовался Ло Вэньчжоу. — Что ты делаешь? Фэй Ду едва ли мог разобрать, что происходит. Как на недосохшей картине маслом, каждое предпринятое действие лишь всё портило. Его снова подняли, на этот раз Ло Вэньчжоу взял его на спину, дав обхватить шею руками. Он был слишком высок для такого манёвра, но ему нужны были руки. Постепенно Фей Ду осознал, что никто, насколько он помнил, не поднимал его вот так, и положил голову на плечо Ло Вэньчжоу, прошептав: — Прости, мне очень жаль. — О, конечно жаль, — холодно усмехнулся Ло Вэньчжоу. — За что ты извиняешься? — За всё, — искренне ответил Фэй Ду. Его душа просилась извиниться даже за зимний воздух, касающийся обнаженной шеи Ло Вэньчжоу. Щекой он чувствовал насколько у того холодные уши. Глубокий вздох. — Не трать напрасно воздух. Сговорчивый не раздражённый Фэй Ду молчал, когда они вошли в приёмное отделение больницы. Почти сразу он унюхал запах крови, слишком явный на фоне густого запаха резины, моющего средства и спирта. Фэй Ду издал страдальческий стон и попытался уткнуться лицом в воротник Ло Вэньчжоу, но было поздно. Он снова дрожал, едва осознавая, что Ло Вэньчжоу разговаривает то с одним, то с другим человеком, помогая ему где-то присесть. Фэй Ду заволновался, когда на мгновение не смог понять, кто его коснулся, прежде чем знакомая рука обвила его и крепко сжала. — Они вынимают осколки стекла, — шептал Лоу Вэньчжоу, — затем ногу перевяжут и осмотрят твою руку. Что с ней случилось? — Мне кажется, Ло Иго напал на меня. — Кажется? — Я спал, — пояснил Фэй Ду. — Либо он почувствовал запах из стакана, который я держал, либо напал на часы... — Что было в стакане? Под внимательным взглядом Ло Вэньчжоу Фэй Ду почувствовал себя грязным. — Виски. — ... — На пустой желудок, — добавил Фэй Ду, продемонстрировав полное безразличие к своей жизни. Тишина стала явно напряжённой. Фэй Ду рвано выдохнул когда последний осколок стекла покинул его тело, а затем осторожно поднёс руку Ло Вэньчжоу к своему лицу и прижался губами к шершавым костяшках. — Спасибо, что пришёл, когда я позвал, — прошептал он. — Даже не пытайся. Я всё ещё злюсь на тебя. Фэй Ду понимающе кивнул. Ло Вэньчжоу, конечно, имел полное право злиться, и, более того, наказать соответственно. Преступление известно, последствия же остаются неясными. Фэй Ду узнает, когда ему предназначено узнать. Но его блуждающее изнурённое воображение застопорилось на этом этапе — он не мог представить себе подходящий способ наказания, который бы гарантировал, что ошибка не повториться. То, что собирался сделать Ло Вэньчжоу, и то, чего желал Фэй Ду, было почти идеально пересекающимися кругами. Руку перевязали, дали укол от столбняка для безопасности. Он покинул больницу на своих двоих, хоть и хромая, и опираясь на Ло Вэньчжоу. — Ты можешь меня высадить на шоссе, — пробормотал он, когда они уже сели в машину. — Высадить где? Не говори мне, что у тебя ещё есть планы после всего этого. Почти одиннадцать часов. — Я могу взять такси до своей квартиры, — ответил Фэй Ду. — Я доставил тебе множество хлопот этой ночью, так что смогу позаботиться о себе сам некоторое время. — «Некоторое время»... Ты действительно нечто. — Ло Вэньчжоу лишь вздохнул. — У меня нет намерения оставлять тебя одного в таком состоянии. Мы едем домой, и я приготовлю тебе кашу и суп. Немного, но если будешь голоден, то вообще не сможешь уснуть. Через некоторое время Фэй Ду ответил: — Спасибо. Ему нечего было добавить. Машин на дороге стало меньше. Они добрались домой быстрее, чем до больницы, или, возможно, так только показалось. Туман окутывал его разум. Верный своим словам, Ло Вэньчжоу подогрел суп и приготовил кашу, в то же время, энергично убирая на полу. Ло Иго неожиданно застрял в ящике и избежал возможности стать ещё одной жертвой разбитого стекла. Вскоре он был освобождён. Попытки Фэй Ду помочь были прерваны — его посадили за стол дожидаться ужина. Он был неподвижен и потерян, возражать не было сил. Когда Ло Вэньчжоу вернулся, то положил руку на затылок Фэй Ду, сильно, но ненавязчиво. Тем не менее, Фэй Ду всё равно опустился, прижавшись щекой к столу, тонкая оправа впивалась в виски. Очки были аккуратно сняты и отложены в сторону. — Готов есть? — спросил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду не шевелился. С бурчанием Ло Вэньчжоу сел на соседний стул, гладя его волосы. Хотя по своей природе он не был терпеливым человеком, — продемонстрировал готовность терпеливо ожидать, пока бурные мысли Фэй Ду не утихнут. Иногда одного его присутствия было достаточно, чтобы успокоить этого паразита в нём. В другие моменты это было лишь искушением, приглашением к насилию. Худшее было то, что иногда Фэй Ду не мог отличить одно от другого и путал их. — Готов, — наконец согласился он. Поскольку пострадала его ведущая рука, его приходилось кормить. Несмотря на его дразнилки, против которых Ло Вэньчжоу, кажется, не возражал. Каждый кусочек наполнял Фэй Ду безымянным неясным чувством. На протяжении своего взросления он никогда не связывал еду с удовлетворением. Конечно, он никогда и не испытывал голода, поэтому вязкое приятное насыщение горячей едой было для него чем-то незнакомым. Даже свежеприготовленная пища в его доме в детстве была странно твёрдой и безвкусной. Она лежала в желудке, словно камни, накопленные для утоления голода. Теперь, с каждым укусом, он ощущал тепло и вкус, тот, что упустил ранее, словно одним прикосновением Ло Вэньчжоу мог превратить любой приём пищи, приготовленный им, в по-настоящему домашний. Чудовище несло на себе голод, как несмываемый грех. Оно было само по себе зверем, способным вывернуть хозяина наизнанку, кровоточащими зубами съесть то, что ему не предназначалось. Но когда его кормили, то становилось послушным, легко приручаемым, всё его коварство улетучивалось, заменялось отчаянным желанием получить ещё один такой момент, ещё и ещё, любой маленький очаг тепла, к которому оно могло бы пробраться и спрятаться. Как Фэй Ду мог только вообразить, что справится в одиночку? Наихудшим наказанием для него было быть изгнанным из освещённого круга Ло Вэньчжоу, стоять на коленях снаружи и заглядывать внутрь. Когда последний кусочек еды был проглочен, Ло Вэньчжоу поцеловал его в лоб. — Молодец, — сказал он, наполненным нежностью голосом. Фэй Ду отвернул голову, будто обжёгся. — Почему ты спал на диване? Я бы тебя сразу заметил, как только вошёл, если бы не твоё происшествие. — Ты меня и правда заметил, — рассеянно ответил Фэй Ду. — Происшествие не было частью плана. — Надеюсь на это. Итак, в чём заключался план? — Чтобы ты... — Фэй Ду запнулся. Мир за пределами дома Ло Вэньчжоу вдруг показался ему невообразимо тёмным и огромным, полным упырей, которые оставляли за собой шлейфы крови на мокрым ото льда дорогам. Только здесь он был в безопасности. Неразумность собственных мыслей застала его врасплох, но у него не было сил, чтобы взять их под контроль. Он молча боролся с убеждением в собственной обречённости. — Чтобы ты разозлился на меня. Взгляд Ло Вэньчжоу мог сравнять с землёй горы. Защита Фэй Ду, состоявшая из жалкой серебристой фольги, вмиг рассыпалась. Момент был неотвратим, как и реакция Ло Вэньчжоу: он поймал оба запястья Фэй Ду, одно из которых было перебинтовано и слабо болело, а другое страдало только от долгих часов, проведённых за печатанием, и свободно держал их на коленях Фэй Ду. У того сразу перехватило дыхание. Вид его тонких и нежных рук в широких и сильных ладонях Ло Вэньчжоу доставлял странное удовольствие. — Продолжай. Фэй Ду сдвинулся, пытаясь надавить на свою рану. Ло Вэньчжоу поднял бровь, понял, чего от него хотят, и подчинился, крепко сжав руку. Глубокая боль успокаивала. Тревоги Фэй Ду рассыпались и исчезли. Он поник, как увядший цветок. — Тебе действительно нравится боль, — изумился Ло Вэньчжоу. Что-то в его тоне заставило Фэй Ду покраснеть. — Я не жалуюсь, дорогой, но ты действительно... — он тихо рассмеялся, — занятный человек . Ло Вэньчжоу впился в его запястье пальцами, и Фэй Ду застонал. — Мой избалованный принц, тебе не удастся так легко избежать разговора. Если не хочешь провести ночь в колодках, тебе лучше всё объяснить. — Шисюн, ты слишком несправедлив. Играешь с моими чувствами, а потом обвиняешь меня в том, что я заблуждался. — Ты жертва жесточайшей несправедливости, — Ло Вэньчжоу всё ещё смеялся. — Мы проведём расследование. — Это бесполезно. Все полицейские коррумпированы, — он наклонился вперед, заговорщицки улыбаясь, — а тот, кто меня погубил — сам капитан, скажи, как в таких обстоятельствах я могу доверять закону? Только ты сможешь мне помочь, шисюн. Он был вознаграждён за свой драматизм глубоким чувственным поцелуем. Когда Ло Вэньчжоу закончил, Фэй Ду стал похож на прозрачный хрустальный колокольчик, где каждая дрожь видна и доступна солнечному свету. Успокоившись, он сказал просто: — Ненавижу, когда ты на меня злишься... — Ты продолжаешь меня злить, хотя ненавидишь это. Очень логично. Фэй Ду бесхитростно кивнул. — Мне нравится бояться тебя. — Тебе нравится... ты как одна из тех летучих мышей, которые издают такие высокие звуки, что им приходится блокировать собственные крики, чтобы не оглохнуть? Так вот что с тобой происходит?  — Шисюн, — прошептал Фэй Ду, — ты как американские горки. Я никогда не понимал их смысла, пока не встретил тебя. Как бы я ни был напуган, ты так мягко опускаешь меня на землю, что я снова и снова возвращаюсь. — Следи за словами, Фэй Ду, — грубо отрезал Ло Вэньчжоу, — а то я могу снова тебя погубить. Он поднял свободную руку и прижал подушечку большого пальца к нижней губе Фэй Ду. Фэй Ду же не шелохнулся. — Всё, что пожелаешь. Ло Вэньчжоу хмыкнул. — Это будет для тебя наказанием? Пугающий вопрос. Фэй Ду не смог бы уклониться от ответа, даже если бы попытался. Он был пойман, как насекомое в липкой паутине, запутавшееся в ней в попытке освободиться. Его собственная обида была восхитительна на вкус. — Что бы ты ни делал со мной, всё будет так, как ты скажешь, — прошептал он, повернув голову и проведя губами по руке Ло Вэньчжоу. — Если ты хочешь наказать меня, — я раскаюсь. Если же нет, то поблагодарю тебя за милость. Ты согласен? — Согласен ли я, ты ещё спрашиваешь, — распалился Ло Вэньчжоу. — Думаю, сегодня ты уже достаточно наказан, так что твои поступки здесь ни при чём. Что же касается моих методов... Можешь жаловаться, но я не изменю своего решения. — Хорошо, — согласился Фэй Ду. А затем, подтвердив свои слова, сказал: — Спасибо. — Не сейчас, — Ло Вэньчжоу приподнял голову Фэй Ду. — И зови меня господином. — Господин, — повторил Фэй Ду с теплотой в голосе. Удовлетворённый, Ло Вэньчжоу отпустил его и расстегнул брюки. Фэй Ду соскользнул со стула и опустился на колени, изображая безмятежность раскаявшегося грешника. Ло Вэньчжоу погладил его по щеке и просунул свой член между его губ. Фей Ду всегда был естественным в этом: боялся задохнуться и, в то же время, отчаянно желал этого. Правда, сейчас Ло Вэньчжоу не интересовала его инициатива. Тяжёлая осторожная рука легла ему на голову и зарылась в волосы, чтобы нежно трахать его рот лёгкими движениями. Фэй Ду прижал ладони к шелковистой ткани брюк, старательно игнорируя собственное желание. Болело запястье, болела нога, болел кусок омертвевшей плоти, который он называл сердцем. Всё это запуталось внутри него, завязалось узлом и тянуло, невыносимо тяжелое и от этого ещё более сладкое. Он застонал, когда Ло Вэньчжоу кончил ему в горло, и замешкался, когда его член мягко выскользнул из губ. Он протянул бы руку обратно к нему, опустошённый растерянный, но был остановлен. — Достаточно. — Но, — захныкал Фэй Ду. — Тише, дорогой. — Ты сказал, что я могу жаловаться, — Фэй Ду вложил в слова всю свою жестокость. Ло Вэньчжоу лишь осторожно поднял его на ноги, беззастенчиво забавляясь его воинственным поведением. Он отнёс свою ношу в спальню, положил на кровать и стал разбирать, словно старинные часы. Когда у Фэй Ду возникали трудности, его рациональный ум отделялся от тела. Теперь же эта пропасть уничтожена: Ло Вэньчжоу разложил его на мелкие фрагменты и вытянул все жилы. Сила же, удерживающая его части вместе, стала плотной паутиной, — чем больше он вертелся, тем сильнее она притягивала к себе. Раз за разом его подталкивали ближе к краю, но не давали сделать последний шаг. Извращённое блаженство, удовольствие на грани, которое Ло Вэньчжоу извлекал из его тела, было, по сравнению с этим, священной пыткой. Второй раз совершенно уничтожил Фэй Ду. После этого он с тревогой прижался к Ло Вэньчжоу, весь его восторг был безнадёжно хрупким.  — Бедняжка, — Ло Вэньчжоу ласково погладил его волосы, — не слишком ли это для тебя? Фэй Ду покачал головой. Не слишком. У него всё болело, но это была приятная боль: синяки, засосы, боль после того, как его трахнули — очень жёстко и очень глубоко. — Шисюн, полегче со своим соучеником, — с сожалением сказал он. — Сейчас я могу выдержать, но кто знает, смогу ли я двигаться завтра? — Я отвезу тебя, — предложил Ло Вэньчжоу. — У меня ранняя встреча, — ответил Фэй Ду — Не волнуйся. — С тобой всё будет в порядке? Фэй Ду ничего не ответил, он отключился. Ло Вэньчжоу вздохнул и выключил прикроватную лампу, поглаживая острые лопатки Фэй Ду до тех пор, пока сам не уснул.

~

На следующее утро Фэй Ду поднялся с постели рано утром, и его тело сразу же заявило о протесте. Прошлой ночью он ни на что не жаловался, да и не хотел, опустошённый чужим внимательным взглядом. Теперь же, при свете лампы, он сидел на краю кровати и смотрел на Ло Вэньчжоу — когда тот спал, выражение его лица не было таким беззаботным, как днем. К морщинкам от смеха добавились слабые зачатки хмурых. Некоторые из них Фэй Ду добавил сам. Смутившись, он наклонился и поцеловал Ло Вэньчжоу в лоб. — Пока, — пробормотал он. — Не забудь поесть, — ответил Ло Вэньчжоу, приоткрыв один глаз, словно дракон. Фэй Ду нервно рассмеялся. Он поцеловал Ло Вэньчжоу в висок и встал, чтобы задернуть шторы. — А ты не можешь остаться? Конечно, он предпочёл бы остаться в постели с Ло Вэньчжоу. Но в восемь утра были встречи с иностранными инвесторами: то, что он был на несколько уровней выше среднестатистического раба, не освобождало его от обязанности позаботиться о стариках, у которых денег было даже больше, чем у него самого. — Дорогой, — он перешёл на тон, который использовал Ло Вэньчжоу в отношении него самого, хоть и эффект был вдвое меньше, — мне нужно как-то добывать пропитание. Ло Вэньчжоу фыркнул: — Убирайся. Фэй Ду положил часы и зажимы для галстука в карман, взял пальто и вышел. Всё тело болело, не настолько, чтобы мешать, но достаточно, чтобы передвигаться с особой осторожностью. Пока он ехал на работу, попытался взять боль под контроль, переместить её в подсознание, чтобы она успокаивала его, не отвлекая. Живот сжало, когда он вспомнил слова Ло Вэньчжоу: «Это не имеет никакого отношения к тому, что ты сделал». Получается, долг всё ещё не погашен, а значит... Заслуживал ли он вообще такого комфорта? Ло Вэньчжоу дал ему его, но то, что он дал, и то, что Фэй Ду заработал, редко совпадало. Впрочем, не было никаких возражений и споров. Ему не доставляло радости противоречить, пока всё нравилось, а Ло Вэньчжоу привык добиваться своего и наслаждался этим. Каждый раз, когда Фэй Ду выступал против него, его действия сопровождались беспокойством. Почему же тогда так важно, что его ещё не наказали? Прежде чем обратиться к Ло Вэньчжоу, Фэй Ду сам управлял своими делами: шоковая терапия, голод, слишком горячий душ летом и слишком холодный зимой. Он мог причинять себе боль, не обращая ни на кого внимания. Даже сейчас, при желании, он мог бы придумать такой способ, о котором Ло Вэньчжоу не смог бы догадаться, но эта мысль вызывала у него неясную досаду. Непривычно быть настолько заметным для другого человека. Связанная с этим уязвимость часто выходила за рамки его обычных эмоций и действий. Он упорствовал, чтобы сделать счастливым Ло Вэньчжоу и, как следствие, себя. Кроме того, Фэй Ду знал, что скрыть что-то от него не так-то просто. Он не был чужаком и видел больше, чем Фэй Ду показывал. А он мог лгать до тех пор, пока его защита не разрушится, и тогда Ло Вэньчжоу увидит каким он был на самом деле, и... И снова вопрос, почему это вообще имеет значение? В любом случае, он притворялся. И что с того, что некоторую ложь было легче распознать, чем другую? Чудовища Фэй Ду тоже вряд ли были труднопонимаемы. Если Ло Вэньчжоу не хотел брать на себя ответственность за его наказание, то Фэй Ду просто сделал бы это сам, как делал всегда. У него не было морального права просить любимого человека убедиться в том, что Фэй Ду стоит того. Он сам будет наказывать себя. После работы был назначен ужин с американским венчурным инвестором. Тот беззастенчиво флиртовал, несмотря на тонкие намеки Фэй Ду на то, что он занят. — Насколько хорош этот парень? — спросил он на китайском с сильным акцентом, слегка касаясь раненой руки Фэй Ду. — Обещаю, я буду более нежным. В нём вспыхнул гнев, холодный и горький. — Тогда, боюсь, вы не сможете меня удовлетворить, — ответил он, убирая руку под стол. Мужчина удивленно поднял бровь. Он пробормотал что-то по-английски, слишком тихо, чтобы Фэй Ду мог разобрать, а затем сказал: — Я довольно гибкий. — Не сомневаюсь, — отрезал Фэй Ду, — Если вам нужна компания на время вашего пребывания, я могу всё устроить. — Меня интересует не просто компания, — многозначительно произнес мужчина. Фэй Ду начал чувствовать себя жертвой сталкера. — Моё время нельзя купить. — Разве нет? Назовите свою цену, президент Фэй.  — Оно уже принадлежит кое-кому другому. Он вдруг задался вопросом, приставал ли кто-нибудь к Ло Вэньчжоу так настойчиво, но не смог представить, что тот станет терпеть подобное достаточно долго. — Я могу с ним договориться. — Он ведёт переговоры с оружием в руках, — мягко произнес Фэй Ду. — Для вас это добром не кончится. Конечно, это была лишь пустая угроза. Но в тёмном затхлом воздухе элитного ресторана эти слова приобрели теневой смысл, напомнив Фэй Ду о других временах, о другой лжи. В том, что Ло Вэньчжоу убивал за него, было что-то завораживающее — любовь, которая отправляла обоих в ад. Но потом он представил себе, как Ло Вэньчжоу арестовывают, допрашивают, как он пытается защищаться. Фантазия становилась неуютно реалистичной, и вместе с ней в нём рождался рёв беспричинной ярости, ненависти к себе и ко всему миру. Если он когда-нибудь доведёт Ло Вэньчжоу до такого предела, то не остановится и сделает всё, чтобы тот не пострадал. Что бы это не значило, чего бы это ни стоило. Он не хотел, чтобы Ло Вэньчжоу страдал. «С мной что-то не так» — подумал он. В нём была любовь и привязанность, но тут вдруг такая лютая ненависть при одной мысли о том, что Ло Вэньчжоу может пострадать. Когда Фэй Ду закрыл его собой от взрыва, он думал, что сделал это потому, что не было другого выбора. Теперь же он понял, что будет принимать одно и то же решение снова и снова, лишь бы не причинять Ло Вэньчжоу вред, насколько это возможно. — Дорогой, ты выглядишь немного рассеянным, — напомнил о себе мужчина.  Фэй Ду едва не вышел из себя. Только нечеловеческое самообладание не позволило ему вонзить палочки в член мужчины. — Ничего страшного, — спокойно ответил Фэй Ду. — Мы ведь говорили о проекте Биньхай, не так ли? Намёки были совершенно бесполезны. Все более резкие выпады только подстёгивали его. Фэй Ду остался, чтобы расплатиться по счёту и допить свой коктейль. Выпил он гораздо больше, чем хотел, не желая терпеть такое в трезвом виде. Ему стало крайне неприятно от остатков жадных взглядов, которые бродили по его телу. К моменту выхода из ресторана Фэй Ду чувствовал себя грязным. Его терзало чувство вины. Он положил пятьсот юаней чаевых и пошел к стоянке. Когда он вернулся, Ло Вэньчжоу читал в постели. Потом стал с любопытством наблюдать за тем, как Фэй Ду раздевается, а затем сочувственно хмыкнул: — Долгий день, да? Фэй Ду кивнул. Зажимы для галстука и запонки одна за другой упали в маленькую мисочку на туалетном столике. Он бодро разделся и направился в ванную. — Ты идёшь в душ? — спросил Ло Вэньчжоу. — Если только ты не начичащал свинарник, то зачем? Иди в постель. — Не хочу спать, — резко выпалил Фэй Ду.  — Твоё телосложение недостаточно крепкое для таких занятий, — тон Ло Вэньчжоу не оставлял места для споров. — Ты простудишься, и мне придётся менять тебе повязки. — Я сам буду их менять. Ему пришлось снова выйти, чтобы взять одежду и полотенце, и при этом он столкнулся с Ло Вэньчжоу. Тот отшатнулся назад, потрясенный. — Я могу идти? — Нет, — сказал Ло Вэньчжоу. — Нет, пока ты не расскажешь мне, что происходит. Фэй Ду не мог этого вынести. Эмоции нахлынули из ниоткуда, разрушив ледяное оцепенение и заставив его взорваться совершенно неоправданно. — Не хочу, — огрызнулся он. — Мне нужно принять душ, а потом просмотреть отчёты, и если я позволю тебе заставлять меня говорить о своих чувствах каждый раз, когда ты произвольно решишь, что мне это нужно, не посоветовавшись со мной, хочу ли я раскрывать их тебе, то я... — Фэй Ду... Ло Вэньчжоу протянул руку, как он всегда делал, когда Фэй Ду был не в духе. Как будто прикосновением он мог устранить непонимание, когда они не были готовы к сотрудничеству. Но Фэй Ду не хотел, чтобы его трогали. Он отступил назад, неизбежно уловив обиду и разочарование, промелькнувшие в глазах Ло Вэньчжоу.  — Садись, — холодно подытожил Фэй Ду, — я иду в душ. Ло Вэньчжоу, к изумлению всех небес, выполнил просьбу. Фэй Ду оделся, делая вид, что не замечает, что Ло Вэньчжоу смотрит ему в спину, затем заперся в ванной и включил душ, чтобы заглушить приступ паники. Что с ним не так? Одно дело, когда он не заботился о себе, но причинять боль Ло Вэньчжоу — так скоро после осознания того, что Фэй Ду сделает всё, чтобы не причинить ему вреда, — что происходит? Неужели всё так и началось? Сначала чувство вины, затем оправдание, потом наручники на щиколотках и манипуляции сознанием. Сколько времени у него осталось, прежде чем он превратится в своего отца? Вода была ледяной. Он стиснул зубы и заставил себя терпеть, внимательно разглядывая порезы на запястье — кровь уже не шла, но от их вида у него всё равно сводило живот. Он мог бы заставить себя проблеваться, использовать мерзкие спазмы в желудке в качестве наказания, но он не хотел, чтобы Ло Вэньчжоу волновался. Выйдя из душа, Фэй Ду не почувствовал себя менее грязным, только более холодным. Дрожащими руками он оделся и перевязал раны, с ужасом думая, достаточно ли этого для наказания. По правде говоря, это не покрывало и четверти его долга, который за последний час удвоился из-за неверно направленного гнева. Он злился только на себя, злился на то, что в нём было такого, что заставило мужчину предположить, что он говорит о наличии парня только для того, чтобы поиграть в недотрогу. Правда заключалась в том, что, как бы мерзко ни чувствовал себя Фэй Ду из-за этого человека, он бы ни за что не согласился переспать с ним, лишь бы обеспечить финансирование и поддержать его добрую волю. Хотя он и был заядлым оппортунистом, но в Ло Вэньчжоу нашел нечто более редкое, чем деньги, и тут же бросился претендовать на это. Ло Вэньчжоу не был глуп, так почему же он позволил Фэй Ду быть рядом? Разве он не знал, какую змею впустил в свою жизнь, в свою постель? Один из них собирался уничтожить другого. Фэй Ду мог молиться о том, чтобы уйти первым, и тогда Ло Вэньчжоу будет в безопасности от той тьмы, которую Фэй Ду повсюду таскал за собой, но молитвы были бесполезны. Ему подходили более непосредственные и резкие границы, отгороженные колючей проволокой или ошейником с электрошоком, враждебным и непримиримым. Он действительно не доверял себе настолько, что не мог позволить меньшее. Когда же он вернулся, Ло Вэньчжоу притворялся спящим. Фэй Ду тихо вышел из спальни и, взяв ноутбук, стал работать за кухонным столом, пока не смог больше держать глаза открытыми, а потом уснул на диване. Он видел сны, но не запомнил их. Утром он сходил за завтраком для Ло Вэньчжоу, оставил его на столе, покормил Ло Иго и отправился в университет еще до того, как Ло Вэньчжоу зашевелился. Вечером вернулся поздно, съел приготовленный для него ужин и работал до тех пор, пока Ло Вэньчжоу не уснул. Он говорил себе, что заслужил это, что его трясущиеся руки и мучительный стук сердца означают, что выбранное им наказание сработало. Что Ло Вэньчжоу не помешает побыть некоторое время без зубов Фэй Ду, впившихся в его шею, побыть отдельно от этого эмоционального вампира. У Фэй Ду был отточенный талант к невидимости. Почти три дня он продолжал избегать встречи, покупая продукты и пополняя аптечку, чтобы заменить бинты. Никогда не задерживался, чтобы перекинуться парой слов. Хуже всего было то, что Ло Вэньчжоу это позволял. Его страдания угнетали, словно совместное проживание в доме с бурной морской волной, но Фэй Ду привык вдыхать молнии, живя в промежутках между раскатами грома. Как бы он не желал уменьшиться и спрятаться, он не мог уменьшить мрачное чувство вины, поселившееся в глубине его сознания. Фэй Ду не мог спокойно отдохнуть, его мучили кошмары, он постоянно просыпался посреди ночи на диване и мечтал сосчитать вдохи Ло Вэньчжоу, чтобы снова заснуть. Это и было наказанием, не так ли? Самое эффективное из всех, что он мог применить, лучше, чем лишение воздуха или пищи. И оно работало. Он ел и не чувствовал вкуса, дышал и чувствовал, как воздух отравляет клетки, как выплёскивается чувство вины.  Утром Тао Жань написал ему и предложил пообедать вместе. [Ты сможешь найти столько свободного времени на работе?] — Фэй Ду отправил ответное сообщение, уже подыскивая подходящие места неподалеку от городского бюро. [Смогу.] [Только не вздумай снова притащить шисюна, я бронирую столик на двоих.] [Никаких сюрпризов, — заверил Тао Жань. — Подожди, бронируешь столик? Насколько шикарно это место?] Очень шикарно. Фэй Ду сделал заказ на двоих, потому что Тао Жань, взглянув на меню без цен, быстро побледнел.  Фэй Ду как раз собирался начать рассказывать забавную новость о Ло Иго, когда Тао Жань ненавязчиво спросил: — Вы с Ло Вэньчжоу поссорились? — Я бы не назвал это ссорой. Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? — Нет. Ты тоже ничего не получишь. Что же это, если не конфликт? — Это не конфликт, — Фэй Ду тщательно подбирал слова, — потому что нет никаких разногласий. Он злится на меня, а я не прав. — Тогда в чём проблема? — удивился Тао Жань. — Извинись и покончи с этим. Он вымещает злобу на всех нас, ты же знаешь. — Правда? — спросил Фэй Ду с оттенком ревности. — И что же он делает? Тао Жань вздохнул. — Это как с наручниками? Не рассказывай, мне нужно выпить, — на этом допрос и окончился. Фэй Ду подозвал официанта. Тао Жань опустил руку и многозначительно промолчал, когда тот инстинктивно вздрогнул даже от такого непритязательного прикосновения. Принесли еду. Несколько минут они только ели и не разговаривали. Однако Фэй Ду не смел думать, что разговор окончен. Он уже планировал побег, когда началась следующая атака, произнесённая характерным для Тао Жаня мягким тоном. — Что ты сделал не так? — Ты меня знаешь, Тао-гэ, — слегка улыбнулся Фэй Ду, — Я всегда делаю что-то, на что добропорядочные граждане очень злятся. — Ло Вэньчжоу настолько далёк от добропорядочного гражданина, насколько это вобще возможно, если не переезжать из одной страны в другую, — без обиняков заявил Тао Жань. — Если ты его разозлил, значит, ты действительно что-то натворил. — Разве недостаточно быть самим собой? — Фэй Ду улыбнулся шире. — Это срабатывало на протяжении многих лет. — Если бы это всё ещё работало, нас бы сейчас здесь не было, — ответил Тао Жань. — Пожалуйста, не ходи вокруг да около, у меня от этого голова болит, — он помолчал мгновение. — Я хочу спросить тебя кое о чём, Фэй Ду. Что бы ты ни сделал, неужели всё было настолько плохо, что ты даже не можешь попросить прощения? Фэй Ду сдержал улыбку. Проблема в том, что никто никогда не играл с ним честно. — Он считает, что это он что-то натворил, — продолжил Тао Жань. — О, — Фэй Ду нахмурился. Беспокойство стало особенно мучительным. Он безрассудно полагал, что Ло Вэньчжоу должен был бы винить во всём только Фэй Ду. Снова прикоснувшись к своему обеду, он счёл эту затею бесполезной. — Он так и сказал? — Я знаю, когда он чувствует себя виноватым.  — Я поговорю с ним, — наконец согласился Фэй Ду. — Ему не следует думать, что это его вина, ведь я единственный кто... Спасибо, Тао-гэ. Ты точно не хочешь чего-нибудь выпить? — Хорошая попытка, но нет, — он задумчиво улыбнулся. — Он тебе очень дорог, не так ли? — ...Почему ты так говоришь? — Просто так, — деликатно ответил Тао Жань. — Однажды ты сказал мне, что не умеешь любить, но я считаю, что ты просто никогда не имел возможности узнать, насколько хорошо ты разбираешься в этом на самом деле. Фэй Ду не мог встретить взгляд Тао Жаня. Его мягкость была острее любого ножа. — Это... — он откашлялся. — Спасибо. Он вернулся к работе и очень старался не думать о том, что натворил. На задворках его сознания роилась мрачная уверенность, что если он будет долго размышлять над своей ошибкой, то окажется погребённым в подвале с электродами, всё ещё прикреплёнными к коже, и это будет единственное, что хуже чем его патовая ситуация прямо сейчас. Ему также не очень хотелось представлять себе выражение лица Ло Вэньчжоу, когда он узнает, что Фэй Ду пришлось поместить в лечебницу, потому что он сорвался и попытался замучить себя до смерти. Здравомыслие — это шаткие переговоры между скелетами на заднем дворе и скелетами в шкафу. Фэй Ду заключил предварительное перемирие и по дороге домой купил орхидеи. Дома он накормил Ло Иго и стал ждать возвращения Ло Вэньчжоу. Ждать. И ждать. Фэй Ду уже трижды уговаривал себя не предпринимать никаких радикальных мер, а взглянув на часы, понял, что прошло всего лишь пятнадцать минут. Он не мог продолжать в том же духе, не мог быть терпеливым. Глубоко вздохнув, он огляделся по сторонам, заметил использованную кружку и засуетился. После тщательной уборки по всему дому Фэй Ду осторожно нарезал овощи, когда услышал щелчок входной двери и чуть не порезал себе палец. Он схватил цветы и совершенно забыл о тщательно выстроенной последовательности событий, которую разрабатывал в течение последних двух часов. — Фэй Ду? — окликнул его Ло Вэньчжоу, поставив сумку и оглядев гостиную с новыми шторами и чистыми полками. Затем он повернулся. — Разве я не говорил тебе, что нельзя пользоваться ножом без присмотра? — Я принёс тебе цветы, — Фэй Ду протянул их, чувствуя себя школьником. В ярком свете Ло Вэньчжоу выглядел очень уставшим, таким, каким Фэй Ду видел его только в самых тяжелых случаях. Сердце дрогнуло. — Шисюн, я... — Куда мне их девать? — перебил Ло Вэньчжоу. — У нас есть кот, знаешь ли. Он всё опрокидывает. Фэй Ду замер. — Можешь выбросить их в мусорное ведро, — безразлично произнес он. — Забудь. — Но ты потратил силы, чтобы достать их для меня. Зачем тебе это, если ты считаешь что они ничего значат? Холодная и безразличная часть разума Фэй Ду, запертая от остальных за железными замками, отметила, что и Ло Вэньчжоу, и Фэй Чэнъюй умели использовать общие выражения, чтобы заставить Фэй Ду почувствовать себя совершенно неполноценным и ужасно глупым. Остальные его части застыли в звенящем покое. — Я уверен, что у тебя уже готово объяснение, — заявил Ло Вэньчжоу через мгновение. — Так что давай, говори. — Я не... — У тебя нет объяснения? Не похоже, что ты действовал без сценария. Разве трёх дней недостаточно, чтобы подумать, может, дать тебе больше? — Шисюн, ты на меня сердишься? — по-детски спросил Фэй Ду. Это был идиотский вопрос с очевидным ответом, но это было единственное, о чем он мог думать. Волна отвратительного ужаса, как рой насекомых, выбиралась из его гниющих костей, и каждое из них отчаянно пыталось сохранить свою тонкую кожу. Если бы его подожгли, в целом было бы не больнее чем это. «Действовать без сценария» — эхом прозвучало у него в голове. Ло Вэньчжоу уставился на него в недоумении. — Да, — резко выпалил он. — Да. Я не буду злиться вечно, но сейчас я очень зол. Фэй Ду осклабился, гул в его голове стих до фонового рокота.  — Лучше бы это было хорошее объяснение, — предупредил Ло Вэньчжоу. — Нет, — Фэй Ду не знал, что делать со своими руками, да и вообще с любой частью себя. Флирт не сопровождался инструкциями по ведению более серьезных разговоров. — Оно не хорошее, и мне кажется, что я схожу с ума. — К счастью, я знал об этом, — сухо ответил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду опустил голову. Он сам ввязался в это. — Садись. Я буду через минуту. Он взял цветы, сбрызнул их водой и поставил в холодильник. Фэй Ду вдруг вспомнил, как его собственная мать расставляла цветы, и её продуманность была далеко не так практична, как у Ло Вэньчжоу. Он сжал кулаки на коленях. Если перебрать все факты в голове, то они покажутся недостаточными для того, чтобы объяснить интенсивность его реакции. Было время, когда он реагировал более жёстко на меньшее, но тогда он ни перед кем не отчитывался. Легко было объяснить себе логику многочасовой пытки, последовавшей за короткой фантазией о том, как он на машине сбивает бродячее животное. Трудно было объяснить эту логику кому-то ещё, особенно Ло Вэньчжоу, который настолько не поддавался манипуляциям Фэй Ду. — Пойдём на балкон, — позвал Ло Вэньчжоу, — мне нужно покурить. Они вышли на балкон. Ночь была холодной, но Фэй Ду сгорбил плечи и прислонился к перилам.  — Знаешь, — голос Ло Вэньчжоу звучал так, что его легко было бы упустить в слабом шорохе ветра в листве, — кто-то однажды сказал мне, что ты ненавидишь запах сигарет. — Я не возражаю, когда ты куришь, — ответил Фэй Ду, не глядя на него, — но я беспокоюсь о тебе. Мгновение спустя он услышал щелчок зажигалки и шорох загорающегося огня. Вдох и выдох, жгучий запах табака донёсся до него, согревая и успокаивая.  — С чего бы мне начать? — спросил он. — С чего угодно, — невозмутимо ответил Ло Вэньчжоу. — Используй свой гениальный мозг. Щёки и уши Фэй Ду горели. Остальные части тела онемели.  — Это всё равно что пинать котёнка, — пробормотал Ло Вэньчжоу. Он стоял спиной к темноте, протянул свободную руку к нему, нетерпеливо поманил к себе. Фэй Ду послушно дал свою руку, пальцы Ло Вэньчжоу ободряюще сжались. Узел в груди слегка развязался, но тут же его охватила другая паника. — Прости, что пытался подкупить тебя, — начал Фэй Ду, — Прости, что игнорировал тебя, пил, приходил домой пьяным, кричал на тебя и... — Прекрати, — перебил Ло Вэньчжоу. — Фэй Ду, эх... Что же мне с тобой делать? «Отправь меня в подвал» — дико подумал Фэй Ду. Но он не мог этого сказать, ведь Ло Вэньчжоу услышал бы тоску, сквозившую в каждом слове. — Можешь делать всё, что хочешь, — произнёс он вместо, хотя это было не намного лучше. Сейчас ему было не до язвительности, не до флирта. Ему нужен был Ло Вэньчжоу. — Когда ты так говоришь, тебе могут и поверить. — Что бы ты сделал, если бы поверил? Тошнотворный голод разрывал Фэй Ду изнутри. Отпустив руку Ло Вэньчжоу, он повернулся к нему, и какой-то маниакальный импульс заставил его протянуть руку, взять сигарету из пальцев Ло Вэньчжоу и сделать затяжку. — С каких пор ты куришь? — не мог не спросить Ло Вэньчжоу. — Может, я не хочу причинять тебе боль. Фэй Ду не обращал на него внимания, наполняя лёгкие чёрным дымом, пока голова не прояснилась, теперь ему больше не приходилось бороться с дрожью в руках. — Забудь о том, чтобы причинить мне боль. Разве я уже не делаю этого сам? Признай, всё, что бы ты ни делал, всё лучше — вот почему мне пришлось самостоятельно взяться за это, верно? — он затушил сигарету. — Кроме того, трудно вести убедительно развратный образ жизни, не закуривая время от времени, но это действительно не в моём вкусе. — Вам следует лучше следить за своими признаниями, господин Фэй, — в тёмных глазах Ло Вэньчжоу была знакомая бездна. — Ты так быстро сдаёшься. — Я и не собирался тянуть, — сухо и трагично произнес Фэй Ду. Почувствовав преимущество, он наклонил голову, как будто поддаваясь под тесак, и взглянул вверх сквозь ресницы. — Теперь, когда у вас есть подозреваемый и его показания, что вы будете с ним делать, капитан? — У меня есть несколько идей. Но сначала, — он не совсем понял, что произошло, но потом изучит этот момент на досуге, — Ло Вэньчжоу схватил его за запястье и развернул к себе, аккуратно и быстро, в ту же секунду наручники обвились вокруг перил и защёлкнулись на руке. Все действия были настолько плавными, что Фэй Ду даже не успел предугадать их последствия и оказался застигнут врасплох. Когда Ло Вэньчжоу толкнул его в спину, по нему пробежала восхитительная дрожь, как молния по заземлённому столбу. — Мера предосторожности. О чём ты только думал, Фэй Ду? — Что? — озадаченно произнес Фэй Ду, его минутное преимущество улетучилось. — Ты сказал, что тебе пришлось взять дело в свои руки, — Ло Вэньчжоу просунул руку под рубашку Фэй Ду и провел пальцами по мягкому уязвимому животу. — Ты расскажешь мне, что ты сделал, или мне придется выпытывать это у тебя? — Я не ходил в подвал... ах, шисюн, это несправедливо, пожалуйста, не щекочи меня... — Никто и не говорил о справедливости. Ло Вэньчжоу продолжал поглаживать живот, заставляя дыхание сбиваться. Он не щекотал, но надавливал на него, ощупывая Фэй Ду. Он уже почти доверился ему, когда его сосок жёстко сдавили. Фэй Ду застонал. Было время, когда его тело чутко реагировало на ласки Ло Вэньчжоу, а мысли разбегались в разные стороны, но в какой-то момент, безо всяких сознательных усилий со стороны Фэй Ду, этот разрыв закрылся. Было даром, когда его мысли заглушались непередаваемыми ощущениями, но в то же время это было очень опасно. Он становился удивительно уязвимым. — Продолжай говорить. — Я игнорировал тебя, чтобы наказать себя, — начал Фэй Ду, а затем сдержал тихий выкрик, когда пытка усилилась. — Я не мог представить себе ничего хуже, чем быть вдали от тебя. Ло Вэньчжоу безжалостно поцеловал его. Эта жадность и нескрываемое желание зажглись в груди Фэй Ду, освещая всё вокруг. — Чем ты заслужил это? — пробормотал он в губы Фэй Ду. — Я ведь причинил тебе боль, не так ли? — Понятно. Ло Вэньчжоу внезапно отступил назад, оставив Фэй Ду задыхающимся и возбуждённым. Он поднял голову, пытаясь собраться с мыслями, и заметил, что небо окрасилось в глубокий пурпурно-красный цвет и затянулось дождевыми тучами. Они низко и тяжело нависли над зданиями. А потом Фэй Ду посмотрел вниз и случайно встретился взглядом с глазами Ло Вэньчжоу. Они были непостижимыми и такими же тяжёлыми, как небо над головой. — Неужели тебе не пришло в голову поговорить со мной обо всём этом? — Почему? — Фэй Ду чувствовал себя так, словно за ним охотятся в загоне, словно он может только бегать до изнеможения, не надеясь на спасение, разве что только хищник не решит его пощадить. — Что, если ты решишь, что я не сделал ничего плохого? — Если я должен наказывать тебя, то мне и решать, что считать преступлением. Фэй Ду хотел бы отказаться от многого. — Если я виновен, значит, виновен, — возразил он. — Ты можешь попросить меня жить с чувством вины, но отпущение грехов не может быть безболезненным. — Кто вбил тебе в голову все эти идеи? — Я, — язвительно ответил Фэй Ду. — Защитный механизм. Наступила пауза. — Это ужасно, — выругался Ло Вэньчжоу Тогда он не знал, что делать. Он мог планировать и планировать, но человеческий разум был хрупкой и уязвимой вещью — даже такой изменённый, как его собственный. Возможно, особенно его собственный. Всё, что есть в мире, может так легко исчезнуть при удачном стечении обстоятельств, в результате несчастного случая... Он изо всех сил старался научиться водить машину, уверенный, что разобьёт её и одним махом разрушит все свои уроки самовнушения. Наказание было простым. Он понимал последствия, но не учитывал, что в обычном мире не придется принимать дозы агонии для лечения гипотетических заболеваний. Это было настолько большой уступкой, насколько он мог себе позволить, но Ло Вэньчжоу проник под его защиту, заглушив голос, который твердил о том, что никакой грех нельзя отпустить. — Мне очень жаль, — тихо произнес Фэй Ду. — Когда я практиковал эти уроки, я не собирался их забывать. Трудно вдруг передумать и забыть. Если у него будет достаточно времени, возможно, он сможет. Но это будет медленно и мучительно, ведь он нарисовал новые линии разлома, чтобы избежать тех, что создал его отец. Ему нужно было укрыться от своей изломанной природы, даже если это было эгоистично: просить Ло Вэньчжоу притвориться ради Фэй Ду, что всё нормально. У него не было другого выхода, кроме как обречь себя на несколько месяцев изолированного промывания мозгов, так как у него была аллергия на дистанцию, насмешки и прочие яды, которыми его пичкали в детстве. На лице Ло Вэньчжоу появилось странное выражение. Это заставило Фэй Ду спросить: — О чём ты думаешь? Его рука скользнула на затылок, чтобы ненадолго прижать их лбы друг к другу. — Ты очень стараешься быть хорошим, — осторожно сказал Ло Вэньчжоу. — Я просто подумал, что лучше бы ты был хорошим. Фэй Ду рассмеялся, немного безумно. — Не говори так. Я хочу, чтобы мои усилия чего-то стоили. Если тебе трудно смириться с этим, по крайней мере, позволь мне восстановить свой собственный темп. Я не буду беспокоить тебя этим. — Опять ты за своё, — вздохнул Ло Вэньчжоу. — Ты делаешь это не по своей воле. Что касается того, что я могу вынести, то, скажем так, ты даже не представляешь. — Несправедливо, — сразу же ответил Фэй Ду. — Пожалуйста, расскажи мне. Разве я не всё тебе рассказываю? — Рассказываешь? — Ну... в конце концов. Ло Вэньчжоу покачал головой, изображая отцовское отчаяние. — Когда ты попросил меня наказать тебя, я хотел этого, — хмуро признался он. — Конечно, я хотел. Ты так сильно этого желаешь, потому что из всех людей, которые причиняли тебе боль, я — лучший, верно? — Да, это было лучшее, что я когда-либо пробовал, — благоговейно признался Фэй Ду. Ло Вэньчжоу потянул за воротник, открывая горло Фэй Ду холодному воздуху. — Если кто-то должен это сделать, то это должен быть я. — Это будет нелегко. Я не прост, шисюн. У него кружилась голова, он был потрясен лёгкостью, с которой ему дали всё, чего так хотелось, в то время как он готовился к голодной смерти. — Не заставляй меня говорить то же самое, — пробормотал Ло Вэньчжоу. Фэй Ду открыл рот, чтобы попросить, но Ло Вэньчжоу закрыл его рукой. — Хорошо, мой дорогой принц. Ты такой хрупкий и тебя трудно уберечь. Но иногда хочется сделать наоборот. Фэй Ду поддался порыву и бросился в объятия Ло Вэньчжоу. Его очень сильно трясло, но внутри он сиял, пылал от радости, на которую никогда не думал, что способен. Ему казалось нереальным, что его могут любить, несмотря на то какой он, не говоря уже о том, что в какой-то степени даже благодаря этому. — Ты поймал меня, теперь ты должен взять на себя ответственность и отвести меня в постель. — Разве я не должен сначала наказать тебя? — возразил Ло Вэньчжоу, подняв руки, чтобы поддержать Фэй Ду.  — Это может подождать? — Фэй Ду не мог заставить себя не думать о собственном лицемерии. — Я соскучился. — Правда? Ты собираешься показать мне, насколько сильно? — Да, — с готовностью заявил Фэй Ду. Ло Вэньчжоу расстегнул наручники. Опьянённый ночным воздухом и счастьем, он легко отдался на волю желания Ло Вэньчжоу. Фэй Ду скакал на его члене до тех пор, пока его бёдра не стали гореть от удовольствия. Глотал медово-сладкое унижение от того, что Ло Вэньчжоу дразнил его за слабую выносливость. Он не желал сдаваться и был полон решимости подтвердить искренность своих слов, что было вознаграждено тысячекратно: когда терпение Ло Вэньчжоу лопнуло — он схватил Фэй Ду за бедра, достаточно сильно, чтобы трахать его до бесчувствия. И снова был вознаграждён позже: Ло Вэньчжоу заставил его дрочить самому себе, когда он был измотан настолько, что стыд уже не имел никакого значения. Он кончил с приглушённым вскриком и рухнул, пытаясь отдышаться. Изнеможение таяло под неослабевающим господством Ло Вэньчжоу, но это не спасало Фэй Ду от слёз, когда его трахали, спустя минуты или спустя часы. Ему было слишком больно, но всё равно приятно. Он сгорал и сладко умирал в попытке дать Ло Вэньчжоу хотя бы половину того, что сам получал. — Посмотри на себя, красавчик, — сказал Ло Вэньчжоу позже, зажав пальцами рот Фэй Ду, так что тот не мог ничего ответить. — Когда-нибудь я тебя съем. Сердце Фэй Ду забилось чаще.

~

На следующий день Фэй Ду почувствовал себя необычайно прилипчивым. Он не сразу понял в чём дело. Когда утром открыл глаза, тело болело привычно, а четырёхрукого осьминога, опутывающего его, не было. Он поморщился и нащупал телефон, чтобы проверить время. Ло Вэньчжоу отключил будильник, и было уже десять. Положив телефон на место, Фэй Ду было попытался снова уснуть, но в голове всё время крутились какие-то мысли. Наконец он поднялся на ноги, схватил рубашку и, спотыкаясь, прошёлся по дому. На столе стоял завтрак и кофе. Он поднял крышку, осмотрел еду, а затем продолжил поиски. В подвале он обнаружил Ло Вэньчжоу, который занимался тренировкой, и направился к нему. Его глаза потемнели, когда он заметил слишком большую рубашку на Фэй Ду, но его слабостью не воспользовались. Любое беспокойство мгновенно утихло, когда Ло Вэньчжоу сошёл с беговой дорожки и обнял Фэй Ду, слегка потрепав его по волосам. — Что на тебя нашло? — Ничего, — быстро ответил Фэй Ду. За несколько месяцев их отношений он обнаружил, что ему нравится запах пота своего парня, и он даже не мог заставить себя стыдиться этого. От Ло Вэньчжоу всегда хорошо пахло. Затем, несколько обвиняюще, он добавил: — Когда я проснулся, тебя уже не было. — Так быстро соскучились, молодой господин? — ...Да. Руки, обнимавшие его, крепче сжались. — Позволь мне закончить здесь, а потом мы сможем поговорить. Фэй Ду охватило смущение. — Это не обязательно, — сказал он. — Я сам справлюсь. Мне нужно в офис, и... — Я знаю как ты «сам справляешься», — прервал Ло Вэньчжоу, его сухой тон добавил недосказанности и подзадорил. — Дай мне пятнадцать минут. Фэй Ду послушно ушёл на пятнадцать минут — слишком короткий промежуток времени, чтобы решить, чем себя занять. Он всё ещё сонно дремал в прихожей, подумывая вернуться в подвал, чтобы насладиться зрелищем тренировки, когда появился сам Ло Вэньчжоу и потащил Фэй Ду в постель. На кровати тот сразу же лёг, как дева, умирающая от редкой болезни, его волосы искусно разметались по подушке. Ло Вэньчжоу склонился над ним. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Я не знаю, — ответил Фэй Ду, изображая невинность. Но это было правдой. Иногда он не мог знать, чего хочет, потому что ни одна его часть не верила, что он это получит, так что лучше было не знать. — О, и правда, — Ло Вэньчжоу принялся расстегивать пуговицы, которые Фэй Ду едва успел застегнуть перед тем, как отправиться на поиски. По его телу пробежала сладкая дрожь.  — Ты не можешь определиться? — жеманно спросил Фэй Ду, выгнувшись дугой под ласками Ло Вэньчжоу. — Несносный мальчишка, тебе не нужно пытаться меня соблазнить. Я уже в твоей постели. Он наклонился и заглушил любые протесты безжалостным поцелуем. Фэй Ду застонал, выражено нуждаясь в ласке. — И нет, я не решаю. Что бы я ни выбрал, ты, похоже, намерен действовать за моей спиной и делать что-то ещё. Я не доверяю тебе и не верю себе, что смогу принять правильное решение. Поэтому ты скажешь мне, что тебе нравится. «Все это было так бесполезно» — размышлял Фэй Ду. И в то же время было странно приятно, что его побег прерван. Он перебирал чувства, соизмеряя их с ценой, и в итоге признался: — Мне нравится, когда ты жесток. Глаза Ло Вэньчжоу потемнели. — Мне нравится, когда ты загоняешь меня в угол и унижаешь за то, что я позволил этому случиться, — он облизал губы, внезапно занервничав. — Ты выглядишь так, будто собираешься меня съесть. Ло Вэньчжоу ухмыльнулся: — А тебе бы этого разве не хотелось? Фэй Ду вскинул голову. — Да, — сказал он хриплым голосом. — Мне нравится, когда ты не позволяешь мне уйти от ответственности, но также нравится свобода действий. Не знать что именно ты разрешишь — обожаю эту неопределенность. Он сделал паузу, чувствуя себя неловко. Слова, вырвавшиеся из его уст, немного шокировали, но в то же время Фэй Ду не был удивлён. Ему всегда было свойственно бесстыдство, самозабвенная потребность стоять перед Ло Вэньчжоу обнажённым и рисовать пунктирные линии по всему телу, позволяя потрошить себя с чувством удовлетворения от того, что не оставил боль за бортом. Но Фэй Ду никогда не думал, что сможет всё это получить. — Просто мне нравится, когда ты не добрый. Понимаешь? Дело не только в боли, но и в мелочах, в глупостях. — Приведи пример, — приказал Ло Вэньчжоу. Фэй Ду затаил дыхание. В воздухе чувствовалось ощутимое напряжение, летели искры и ждали своего часа разжечь огонь. — Например, если бы ты заставил меня надеть каблуки, но при этом высмеивал за неуклюжесть, или когда ты возил меня в больницу и опустил стекла. — Я не хотел, чтобы ты почувствовал запах крови. — Мне было очень холодно всю дорогу, но так нравилось знать, что ты хочешь чтоб мне было холодно. — Глупый ребенок, — пробормотал Ло Вэньчжоу. — Ты ведь поддержишь любую идею, так ведь? — Да, — простонал Фэй Ду. — Всё, что угодно, шисюн. Мне продолжать? Его член был очень твёрд, отчаянно нуждался в ласке, но в этот момент он мог бы вечно обходиться без всего, чего так желал, если бы продолжал чувствовать это пьянящее погружение в самодельную гибель. — О, конечно. Ло Вэньчжоу не скрывал своего веселья, несовместимого со всеми слабостями Фэй Ду. На его лице читалось дикое желание, Фэй Ду не мог им насытиться, хотел отдаться ему. Добыча жаждала охотника с острым ножом, хищника с длинными зубами, якоря — привязать его к кораблю, чтобы хоть как-то соединиться с дневным светом, а он желал... — Мне нравится, когда ты делаешь мне больно, но ты и так это знаешь. Мне нравится, когда ты снисходительно относишься к боли, будто моё желание быть наказанным — невозможно глупое. — У тебя высокие стандарты, но ты обожаешь терпеть неудачи, — догадался Ло Вэньчжоу. Его голос мог бы превратить гору в равнину. — Ты не в себе, понимаешь? — Да, — с горечью согласился Фэй Ду. Он остался непреклонен, несмотря на то что Ло Вэньчжоу произнес это вслух. — Хватит о том, что тебе нравится, — решил Ло Вэньчжоу. — Если я буду продолжать тебя слушать, то сойду с ума. Скажи, чего ты хочешь от меня. Небольшими словами, Фэй Ду, и выбери три вещи. Фэй Ду моргнул, дымка, застилавшая его разум, немного отступила, и он смог сосредоточиться. — Я хочу, чтобы ты меня отшлёпал, — промурчал он. — Я хочу, чтобы ты заставил исполнять твои пожелания, любые. И, — он закрыл глаза. Фэй Ду никак не мог произнести эти последние слова. Он выплеснул так много грязи, не заботясь ни о чём. Но именно это, наконец, заставило его почувствовать жгучий стыд так остро. Даже эта дикая игра перестала быть приятной. Он вдруг устал от храбрости и отвернулся, чтобы избежать пристального взгляда Ло Вэньчжоу. — Я хочу, чтобы ты называл меня хорошим мальчиком, — пробормотал он. — Ты можешь делать всё, что захочешь, если только... — Чтоб я называл тебя хорошим мальчиком? — голос Ло Вэньчжоу был до невозможности нежным, теплым и понимающим. — Даже если это не так, — прошептал Фэй Ду. — Просто солги, и я поверю тебе. — Посмотри, сколько власти ты мне даёшь, — ухмыльнулся Ло Вэньчжоу, — разве ты не боишься? — Очень боюсь. — Зачем ты это делаешь? — Я хочу, чтобы ты уничтожил меня так, как сочтёшь нужным. Неожиданно на его горле появилась рука. — Посмотри на меня. Этот голос притягивал Фэй Ду, не оставляя выбора. Он поднял дрожащую руку и обхватил запястье Ло Вэньчжоу. На мгновение они застыли в патовой ситуации: Фэй Ду, словно грешное существо, познавшее внимание высших сил, и Ло Вэньчжоу — гневный, властный и уничтожающе чистый в своих суждениях. Фэй Ду приглашающе откинул голову назад. Ло Вэньчжоу сразу же отреагировал, оказывая давление и ожидая момента, когда оно станет слишком сильным. Но этого не произошло. Фэй Ду любил, когда его отрезают от внешнего мира, когда он задыхается, когда паника собирается под кожей и не смеет вылиться в движение. Ему нравилось обволакивающее спокойствие старой доброй боли, то, как она не давала ему сдаться, не давала ослабить хватку, даже когда Ло Вэньчжоу прижался к нему с такой силой, что Фэй Ду не смог бы вдохнуть, даже если бы попытался. Он с восторгом принимал каждое ощущение, каждое острое чувство: его забытый всеми член подтекает на животе, ему не хватает воздуха. Ло Вэньчжоу знает все слабые места Фэй Ду, а Фей Ду застыл в ожидании сокрушительного удара Ло Вэньчжоу. Это было великолепно. Он хотел сгореть дотла прямо здесь и сейчас. Всё потемнело. Его разум, каждая мысль, все цепочки размышлений и действий — всё прекратилось. Он не мог стонать, ведь не было дыхания, но его нетронутый член, которого слишком долго игнорировали, всё еще был переполнен.  После этого Фэй Ду потребовалось время, чтобы перевести дух. Его член болел без стимуляции, а главное, — он был уверен — на горле остались синяки, что откровенно восхищало. Когда он обрёл дар речи, то пробормотал: — Ты меня трахнешь? — Ты уверен? — Вэньчжоу, — прохрипел Фэй Ду. Он редко называл его по имени, только в постели. Но произносить это было чертовски приятно, словно в подтверждение более глубокой связи. И ему нравилось, что после этого Ло Вэньчжоу трахал его так, словно хотел переломить пополам — ужасно и прекрасно, и так жестоко. С такой силой, что Фэй Ду не мог представить, что кто-то, кто посмотрит на него после этого, не заметит, как его использовали. Он желал, чтобы все увидели, чтобы взглянули на него и поняли: Фэй Ду всего лишь кусок молодого мяса для Ло Вэньчжоу, над ним поиздевались ради собственного удовлетворения.  После этого он обнял Ло Вэньчжоу за шею и отказывался сдвинуться с места, сколько бы его ни уговаривали перекусить, пока тот не сдался и не обнял его в ответ, пока не впился в белую шею и плечи, оставляя темные засосы.

~

Им ещё предстояло поговорить об этом. Ло Вэньчжоу допросил его по нескольким пунктам, заставив Фэй Ду признаться, что ему не нравятся повязки на глазах, пинки и вибраторы. Он предпочёл бы оставить эти откровения при себе, но такой возможности не было. Ло Вэньчжоу спросил: — Почему вибраторы? Он делал пометки. Фэй Ду почувствовал себя лабораторной крысой.  — Электричество, — ответил он, изображая безмятежность. — Это не очень приятная ассоциация. Для этого он снова переоделся в свою одежду. Ло Вэньчжоу время от времени поднимал глаза от блокнота, наслаждаясь видом Фэй Ду в простой футболке и пижаме. Сам же Фэй Ду старался использовать эту загадочную для него самого приманку, но то сработает ли такая тактика, зависело только от расположения звёзд, но чаще всего это не удавалось. Сам Ло Вэньчжоу был без рубашки, что, по мнению Фэй Ду, было довольно несправедливо, ведь он был менее устойчив к такому виду. В тишине он ещё раз поразился тому, что именно он оказался самым отчаянным. Ло Вэньчжоу хмыкнул в ответ. Он не придал этому значения. Как можно было не желать его с неистовой страстью?  — Что-то ещё? — спросил он. — Ничего. Кроме очевидного. Ло Вэньчжоу кивнул. Ему не нужно было напоминать, что при виде крови или раненых животных Фэй Ду теряет сознание и становится беспомощным. Однако Фэй Ду чувствовал себя несколько утомлённым. Ему нестерпимо хотелось стать для Ло Вэньчжоу чуть более приятным, чем сейчас. Странно, что до его появления он ни разу не задумывался о подобных вещах, а теперь готов был изогнуться под любым углом, чтобы удержать его рядом с собой. — Ты всё ещё размышляешь, – констатировал Ло Вэньчжоу, притягивая раненую руку Фэй Ду и поглаживая шершавыми пальцами тыльную сторону его ладони. Фэй Ду был потрясён этим ощущением, его близостью и интенсивностью. — Шисюн, ты что, слышишь мои мысли? Потому что это, должно быть, очень раздражает. — Да, я не могу уснуть. Как будто радио всю ночь включено, — он игриво потянул Фэй Ду за волосы. — Тогда, боюсь, я сведу нас обоих с ума, — он прижался щекой к бедру Ло Вэньчжоу. — Но я не уверен, что буду делать, если ты оставишь меня наедине с этим. — Не оставлю, — пообещал Ло Вэньчжоу совершенно серьёзным тоном. — Это было бы жестоко. «Жестокость по отношению к монстрам не считается» — подумал Фэй Ду, но он был рад такому решению. Его эгоистичное израненное сердце жаждало нежности, и было слишком сложно решить, заслуживает ли оно её или нет. — Когда ты контролируешь меня, это легче переносить. — Прости, я не должен был говорить... — Шисюн, — повторил Фэй Ду, уже более настойчиво, — пожалуйста, не упоминай подобное, это слишком большой соблазн. Ло Вэньчжоу на мгновение замолчал, и Фэй Ду, опасаясь отвращения, опустил глаза. Но потом тот задумчиво произнес: — Соблазн. Фэй Ду промолчал. — Ты... ты действительно позволишь мне? — Дело не в том, что я не позволю, — немного обиделся Фэй Ду. — Я бы позволил тебе всё. Но меня нелегко контролировать, и я не смогу долго быть послушным. — Сколько? — День, — Фэй Ду поспешно бросил приблизительную оценку. Ло Вэньчжоу очень медленно и почти робко признался: — Я правда очень хотел бы этого. — У меня буйный нрав. — О, я знаю. Но это не снижает мой интерес. — Ладно, — согласился Фэй Ду. В его груди зародилась дикая надежда, и он не мог с этим смириться. Ему хотелось влезть в шкуру Ло Вэньчжоу, накормить его собой, раздавить каблуком. — Ты очень добр ко мне. — Я могу сказать то же самое о тебе. В его тоне чувствовалась завораживающая мрачность, уверенность в опасности. Фэй Ду неожиданно для самого себя улыбнулся.

~

Они выбрали воскресенье, так как вероятность того, что их прервут, была минимальной. Когда Фэй Ду проснулся, перед ним уже была разложена одежда на день, а также записка: «Не надевай это, пока я не проснусь». От одного её вида в груди затрепетало странное уродливое чувство. Фэй Ду наслаждался им. Он всё равно принял душ, а потом читал книгу, пока Ло Вэньчжоу не встал с постели и не нашел его.  — Ну, конечно же, ты всё воспринял настолько буквально, — сухо подметил Ло Вэньчжоу.  Фэй Ду без обиняков ответил: — Мне холодно. — Это твоя вина. Конечно, это правда, и Фэй Ду не стал возражать. Он последовал за Ло Вэньчжоу в спальню и под его пристальным взглядом надел по очереди каждый предмет одежды, ощущая удовольствие от мысли, что сейчас он словно вещь. Ло Вэньчжоу продолжил: — У меня есть для тебя правила: не разговаривай, если тебе это не необходимо, но можешь говорить, что ты выполнил или не выполнил, чего ты заслужил, — всё это не считается. Ты должен делать только то, что я тебе скажу, а если будешь играть в свои игры — можешь рассчитывать на наказание. Тебе позволено касаться меня, но не себя. Фэй Ду кивнул. Авторитетный голос Ло Вэньчжоу и его способ держать Фэй Ду под контролем сковывали все мысли и подавляли любое сопротивление. К сожалению, чем глубже затягивало, тем сильнее он ощущал, что тёмное существо внутри всё ближе и ближе к поверхности. Не по собственному побуждению он взял руку Ло Вэньчжоу и прижался щекой к его ладони.  — Всему своё время, — грубовато прервал его Ло Вэньчжоу. Они вместе позавтракали, отмеряя порции, которые подавал Ло Вэньчжоу. Обычно Фэй Ду отвлекался от своих мыслей, когда ему предоставлялась такая возможность, но сейчас, когда он продрог от часового пребывания нагишом, носил одежду, выбранную Ло Вэньчжоу, и ел в своём темпе, всё это было якорем, удерживающим его на месте и заглушающим внешний мир.  Конечно, Ло Вэньчжоу не собирался оставлять всё таким лёгким для него. — Мне нужно купить продукты, — сказал он. — Поедешь со мной. Фэй Ду издал жалобный звук. Он не то чтобы хотел остаться дома, но ему казалось, что он не выдержит шума и толкучки магазина. — Ладно, — ответил Ло Вэньчжоу через мгновение. — У тебя есть два варианта. — Тот, что попроще, — решил Фэй Ду. Выражение лица Ло Вэньчжоу ожесточилось. — Здесь нет варианта попроще. Если хочешь подождать меня здесь, я свяжу тебе руки наручниками и вставлю пробку, будешь в таком виде до тех пор, пока я не вернусь. Фэй Ду задумался, затем наклонился вперед и лёг на руки Ло Вэньчжоу. — Почему ты так груб со мной? — спросил он, хотя и понимал. Ло Вэньчжоу погладил его по голове, как гладят кошку, и Фэй Ду потерял всякое подобие достоинства, став совсем уж податливым и беспомощным. — Когда я вернусь, ты получишь награду, — пообещал Ло Вэньчжоу, — если будешь хорошо себя вести. В таком состоянии принимать решение было практически невозможно. Он долго колебался, а затем сдался: — Возвращайся скорее. Ло Вэньчжоу покачал головой, и его разочарование остро кольнуло сердце Фэй Ду, словно он ребёнок неоправдавший ожиданий заботливого отца. Трудно всё время быть хорошим, когда раздражение и гнев Ло Вэньчжоу казались такими вкусными, как обжигающая карамель на языке. Если бы он не боялся, что Ло Вэньчжоу уйдет, то каждый день вёл бы себя гораздо хуже, но это лекарство было более эффективным в точно измеренных дозах. Раздевшись, упираясь локтями в стену и слегка дрожа, Фэй Ду позволил ему провести по нему пальцами. Ло Вэньчжоу вставил пробку в его дырочку и вводил её до тех пор, пока она не упёрлась в простату. Он застонал сквозь зубы, заполненный, без возможности что-либо сделать, и позволил Ло Вэньчжоу издевательски завести его руки за спину и сковать их наручниками.  Ло Вэньчжоу пришлось нести его в постель. Колени Фэй Ду ослабли и больше не могли удержать его вес. Как только его усадили, он тут же наклонился вперед и прижался щекой к животу Ло Вэньчжоу. — Ты такой твёрдый. Позволь мне... — Тебе это слишком понравится, — невозмутимо перебил Ло Вэньчжоу, и это не было отказом. Он даже не отодвинулся. — Почему ты должен страдать из-за меня? — он жеманно посмотрел вверх. — Используй мой рот. Ло Вэньчжоу рассмеялся, затем покачал головой. — Перевернись, — приказал он, поглаживая Фэй Ду рукой. — Я собираюсь трахать твои бёдра. Это было неудобно: он не опирался на руки — весь вес перешёл на плечи, спина выгнулась дугой, не на что опереться, некак защититься, если бы вдруг он потерял равновесие. Но во рту у Фэй Ду пересохло от вожделения, голова сладко кружилась, когда член Ло Вэньчжоу втискивался между его бёдер. Это было такое очевидное неизбежное удовольствие, предназначенное не для него, что-то, что взяли из его тела, не предложив ничего взамен, кроме влажного бархатисто-горячего скольжения Ло Вэньчжоу в мучительной близости от его дырочки, недостаточность которого зажигала Фэй Ду изнутри.  Его твёрдый член лишь беспомощно болел. И это тоже доставляло ему огромное удовольствие. Ло Вэньчжоу вымыл его после того, как закончил, переложил его тело на кровать и поцеловал в щёку. — Это займёт не больше часа. Фэй Ду хмыкнул. Ему так хотелось кончить, что трудно было думать о чём-то другом. Ло Вэньчжоу поцеловал его в лоб и остановился в дверном проёме, уходя, чтобы посмотреть на него, как будто упиваясь зрелищем. Фэй Ду инстинктивно пытался выглядеть унизительно обаятельным существом, слишком очаровательным, чтобы его так жестоко оставлять, но Ло Вэньчжоу не проявил милосердия и ушёл, больше не оборачиваясь. Острое возбуждение перешло в сонливость, пульсирующую от осознания своего нынешнего состояния. Если кто-то ворвётся в дом — а он не ворвётся, Фэй Ду вложил немало средств в обеспечение безопасности, — то увидит его здесь, беспомощного и распростёртого, отчаянно возбуждённого, не способного сопротивляться. Он пожалел, что у него нет во рту ничего, что можно было бы пососать. Ло Вэньчжоу был прав, когда сказал, что Фэй Ду получит слишком большое удовольствие — отсутствие этого было невыносимо. Приходилось лишь жевать свои губы между слабыми вздохами. Когда он был моложе, намного моложе, он часто дрочил, посасывая пальцы, а став старше он понял, что член — намного лучше. Ему нравилась его тяжесть во рту, его обхват. Ему нравилось, как его любовники могли не обращать внимание на то, может ли Фэй Ду дышать, и они кончали сильнее, если душили его. В первый раз, когда он сосал член Ло Вэньчжоу, он так хотел показать себя, что тот даже испугался за его жизнь. Он оттащил Фэй Ду и отругал его за то, что тот пытается взять слишком много. Как и всё, что делал с ним Ло Вэньчжоу, это было ужасно стыдно, и Фэй Ду никогда не оправится от того момента: он стоит на коленях в спальне с твёрдым членом Ло Вэньчжоу в считанных сантиметрах от лица, а ему читают нотации, словно какому-то провинившемуся школьнику. Ло Вэньчжоу великодушно разрешил ему попробовать ещё раз. Со второй попытки Фэй Ду справился — лизнув по-кошачьи, неглубоко пососал, — а кончил так сильно, что потерял сознание, как только Ло Вэньчжоу коснулся его члена. Позже Ло Вэньчжоу понял, что его беспокойство было неуместным. Фэй Ду же не до конца отошёл от произошедшего. Ждав возвращения, он успел задремать и проснулся от настойчивого мяуканья Ло Иго. Через несколько минут Ло Вэньчжоу вошёл в комнату и сел на кровать. Фэй Ду сонно моргнул, затем вскочил на ноги и снова прижался к нему. Его тут же обняли. — Ну что, натворил дел? Фэй Ду скривился: — Нет. — И ты никогда не солжёшь мне. Тон Ло Вэньчжоу был шутливым, но Фэй Ду немного обиженно поднял голову: — Никогда. — Никогда, — признал Ло Вэньчжоу. — Если не принимать во внимание все те случаи, когда ты это делал, то никогда. Это было справедливо, но всё равно обидно. Фэй Ду не знал, хочет ли он ещё быть вознаграждённым, — казалось, что он этого не заслуживает. Ло Вэньчжоу поцеловал его в лоб. — Я хочу быть хорошим, — прошептал Фэй Ду. В животе у него застыл ледяной ком. — Я хочу быть хорошим для тебя. — Ты... — выдохнул Ло Вэньчжоу. Он провел руками по волосам Фэй Ду и слегка потянул. — У твоего старика скоро будет изжога, дорогой. Нет, не говори ничего. Давай я тебя покормлю. Ло Вэньчжоу отнёс его в гостиную и усадил на диван. Окружающие звуки были далеки от Фэй Ду, странно приглушены. Ему всё ещё было немного тяжело, но это не имело значения, лишь бы быть рядом с Ло Вэньчжоу и ощущать его прикосновения, лишь бы не быть снова одному. Он не знал, когда оргазм перестал казаться срочным делом. В том, что его контролируют таким образом, был восхитительный ужас. Убеждали отказаться от удовольствий безо всякой причины. Он бы разрешил Ло Вэньчжоу взять ещё, голодал бы, чтобы сидеть у ног Ло Вэньчжоу и наблюдать, как тот ест. — Давай-ка я сниму это, — сказал Ло Вэньчжоу. Не дожидаясь ответа Фэй Ду, он расстегнул наручники и вынул из него пробку. Фэй Ду безутешно извивался, желая выразить протест хоть каким-то образом. Не найдя выхода своему недовольству, он принялся дуться, схватил подушку и прижал её к груди, не желая смотреть на Ло Вэньчжоу.  — Бедная шлюшка, — сочувственно произнёс Ло Вэньчжоу. Перед тем как пойти на кухню он сжал шею Фэй Ду, для того чтоб тот немного успокоился. Он вернулся с лёгкими бутербродами, нарезанными на кусочки. Фэй Ду ел из его рук. Щедрость этого угощения всё ещё заставала его врасплох, будто, несмотря на все усилия, он не мог привыкнуть к нему, не мог быть уверен, что это повторится. Однако надёжность Ло Вэньчжоу растворила его сопротивление. Он позволил затащить себя на колени, подчиняясь грабительским поцелуям, от которых казалось, что его внутренности вынимают из груди. Словно ему нужно прижаться со всеми своими открытыми пустыми ранами к Ло Вэньчжоу, чтобы позаимствовать его тепло и целостность. Всё как в тумане. Реальность поддерживалась только стабильным присутствием Ло Вэньчжоу.  Он задремал. Его щека была прижата к плечу Ло Вэньчжоу, рука лежала на сердце, привязывая к сильному стойкому пульсу. Все остальные ощущения выпадали из поля зрения, витали на краю сознания, не вторгаясь в него. Прошло много времени или же всего несколько минут, сколько он вот так, отгородившись от самого себя, был уверен в своей безопасности. Вдалеке он услышал, как Ло Вэньчжоу пробормотал: — Ты со мной или в своих мыслях? Чьи-то руки притянули его запястья, приводя в чувство. Он ощутил сухость во рту, пульсирующую боль в члене, пуговицу, впивающуюся в бок. Дёрнулся, желая вернуться к тому покою. Но руки, обхватившие его, держали очень крепко. Необходимые, таинственные. Он никогда не беспокоился о таких мелочах; за всё время их отношений не было случая, чтобы Фэй Ду захотелось прервать такой момент и сказать: «Кажется, меня никогда так сильно не обнимали. Я не знал, каково это.» Как и со многими другими вещами, Фэй Ду довольствовался голодной жизнью.  В каком-то ужасно холодном уголке своего сознания он считал, что не может быть касания более интимного, чем удар шокера. Шёпот электричества сквозь бесконечные промежутки между нервами учит боли изнутри. Разве может что-то внешнее сравниться с этим? Но для Ло Вэньчжоу он не был непроницаемым. Он заставлял Фэй Ду чувствовать себя пористой губкой, выжимающей старый яд и впитывающей любовь. Она проникала даже сквозь трещины, в которые не добраться боли. Иногда, когда Ло Вэньчжоу был добр к нему, это было больнее, чем все возможные варианты, которые Фэй Ду мог себе представить. Он словно был собакой с окровавленной тряпкой во рту, не понимающей, что дверь открыта. Даже будучи чудовищем он спал в клетке. Это был его дом.  Прошло немало времени прежде чем он смог поднять голову и встретиться взглядом с затуманенными глазами Ло Вэньчжоу. Тот сообщил: — Ты был совсем не в себе, — и поднял руку, чтобы вытереть слёзы со щек Фэй Ду. — Ты всегда плачешь из-за подобных вещей, да? — Не от этого, — медлительно ответил Фэй Ду. — Это всё из-за тебя, — он слишком устал, чтобы смягчить тяжесть обвинения в своих словах. Ло Вэньчжоу обхватил рукой затылок Фэй Ду. — А сейчас? Фэй Ду снова опустил голову. — Да. Это очень неловко. Это было хуже, чем неловко. Он не плакал так сильно за все годы до Ло Вэньчжоу. Это было позорно — так издеваться над собственными слабостями. И ему это нравилось. Ему нравилось, как Ло Вэньчжоу изучает его слёзы, словно может извлечь из них смысл. Ужасная уязвимость, от которой он не мог убежать. — Я люблю тебя, шисюн. — Ты говоришь это, чтобы отвлечь меня? — Ло Вэньчжоу это позабавило. — Я бы никогда не стал действовать так подло, — ответил Фэй Ду, — но если шисюн имеет подозрения, он волен наказать меня. — Ну разве ты не болтун? Сначала тебе нужно выпить воды. Вставай. Фэй Ду жалобно заскулил.  Но его всё равно отстранили. Ло Вэньчжоу принес ему стакан воды и стоял над ним, пока тот пил. Когда он снова сел на своё место, Фэй Ду тут же переполз к нему, как жаждущий паук. — Стоит ли мне беспокоиться о тебе? — спросил Ло Вэньчжоу. — Вы не сделали ничего плохого, принцесса, вам не нужно наказание. — А нужна причина? — Если нет причины, то это просто садизм. — Я не против, — пробормотал Фэй Ду.  — Если ты просто хочешь, чтобы тебе причинили боль, почему это должно называться наказанием? — Потому что, — начал было Фэй Ду, но быстро одумался. — Я потом расскажу, если ты меня накажешь. Ло Вэньчжоу влепил ему пощечину. Фэй Ду отшатнулся, поражённый и возбуждённый. — Это было не наказание, — мрачно сообщил Ло Вэньчжоу. — Это было за глупый трюк, который ты только что пытался провернуть. А теперь отвечай. Фэй Ду взял руку Ло Вэньчжоу и прижался губами к теплой ладони. Его щека прелестно заалела. — Мне нравится, когда ты меня наказываешь, — прошептал Фэй Ду, прижимаясь губами к коже. — Мне нравится, что ты так заботишься обо мне, что готов причинить боль, чтобы подчеркнуть мою важность для тебя. — «Подчеркнуть важность»... Ты представляешь реальную угрозу для моего сердца, Фэй Ду. Он несколько секунд смотрел на Фэй Ду, размышляя, а затем подтянул его ближе и прошептал на ухо. Фэй Ду моргнул, взволнованный этой мыслью. — Я схожу за ней, — сухо и торопливо произнёс он. — Ты можешь стоять? — спросил Ло Вэньчжоу, помогая ему встать на ноги и внимательно наблюдая за ним, чтобы убедиться, что он стоит ровно, прежде чем отпустить. Фэй Ду пошёл в спальню, опираясь пальцами об стену и так же быстро вернулся. — Вот, — сказал он. — Хороший мальчик, — тепло отозвался Ло Вэньчжоу, в глазах которого блеснуло веселье от явного нетерпения Фэй Ду. — На мои колени, принцесса. Одно дело, когда Ло Вэньчжоу усаживал его на колени, другое, когда он сам двигался. В прошлый раз Фэй Ду не пришлось сталкиваться с необходимостью отдавать себя на милость Ло Вэньчжоу. Это было волнующе и унизительно — чувствовать на себе пристальный взгляд, когда он ложился. Он прикусил губу, когда его твёрдый член стал тереться о ткань джинсов Ло Вэньчжоу, и слегка подвинулся. В основании позвоночника, в члене и яйцах возникла тупая очень приятная боль — тяжесть возбуждения, концентрированного и оставленного томиться. Первое прохладное прикосновение смазанных пальцев Ло Вэньчжоу заставило Фэй Ду тихонько зашипеть, но это длилось недолго, ведь его тело было расслабленным, податливым, и Ло Вэньчжоу лишь бесцеремонно двинул пальцами, прежде чем вдавить пробку. Она была не такой большой, как член Ло Вэньчжоу, даже не самой большой из тех, что он когда-либо вводил в себя, но отлично подходила. Ему нравилось, как её кончик настойчиво задевал простату, когда Фэй Ду лежал такой красивый и беспомощный, а наслаждение превращается в нечто невозможное и уродливое, чем дольше оно остаётся неудовлетворённым. Будь то сладкое или мучительное, всегда был момент — небольшое мерцание, вздох капитуляции, — когда его разум не мог понять и классифицировать это чувство. Фэй Ду жил ради этого момента, когда чувствовал, что упадёт, и всё равно пытался удержать контроль над собой, даже зная, что он скоро ускользнёт от него. Пропасть была равнодушной, разрушительной и чистой. Первый удар был очень болезненным, он слегка толкнул пробку и заставил задыхаться. Второй удар тоже, при этом его член тщетно тёрся о бедро Ло Вэньчжоу. Фэй Ду попытался подвинуться, чтобы хоть немного облегчить своё состояние, но это лишь усугубило его агонию. На третьем он застонал: — Пожалуйста... — Чего ты хочешь? Фэй Ду лишь захныкал. — Хочешь, чтобы я остановился? — Нет! — Тогда проси всё, что хочешь, — спокойно сказал Ло Вэньчжоу. — Всё равно тебе придётся понести наказание. — Всё? — Никаких уступок, — Ло Вэньчжоу посмотрел на уголок глаза Фэй Ду. — Если ты будешь хорошо себя вести, то сможешь кончить позже. Фэй Ду кивнул, но не смог сдержать болезненных стонов. Это, похоже, подстёгивало Ло Вэньчжоу: он бил Фэй Ду сильнее, когда тот стонал, и ещё сильнее, когда извивался или плакал. А Фэй Ду не мог молчать, да и не хотел, бесстыдно наслаждаясь этой болью. Пятнадцать ударов. Это продолжалось будто бесконечно, но при этом и не слишком долго. Ло Вэньчжоу наслаждался его страданиями, не в силах разгадать эту склонность в самом себе. Когда он поднял его и прижался к его лицу, Фэй Ду весь дрожал с помутнённым взглядом. — Вот так, — мягко произнёс Ло Вэньчжоу, — ты всё ещё здесь, со мной? — Да, — вздохнул Фэй Ду. Он удивлялся тому, насколько комфортно себя чувствует, несмотря на боль и возбуждение, которые скреблись по краям его выносливости. Несмотря на горячий и голодный прилив, который подтачивал углы его сопротивления. Ему хотелось сжаться и сдаться, хотелось, чтобы что-то сомкнуло вокруг него свои зубы и сделало отпор бесполезным, но он чувствовал себя каким-то хрупким. Нелепая надежда. — Теперь ты меня трахнешь? — Ужасное ненасытное существо, — сказал Ло Вэньчжоу голосом, который как бы говорил: «Да, и я заставлю тебя пожалеть о том, что ты это спросил». Фэй Ду, который больше ничего и не желал, специально положил руку на очевидную выпуклость в штанах Ло Вэньчжоу. Другой рукой он взял его запястье, ладонь которого всё ещё была горячей и красной от избиений, и поцеловал его пальцы. — Ну же. Ты тяжело поработал. — Разве мне нужно, чтобы ты это говорил? — Нет, — добродетельно ответил Фэй Ду. — А разве я не могу это сказать? — Негодник. Ты слишком много болтаешь как для человека, которого только что наказали. Фэй Ду облизал кончики пальцев Ло Вэньчжоу. — Мне нравится, когда ты меня наказываешь. Я здесь для того, чтобы ты лепил из меня то, что посчитаешь нужным. — Ты не здесь, — насмешливо бросил Ло Вэньчжоу, убирая руку и хватая Фэй Ду за волосы, притягивая к себе. — Я трахну тебя, моя керамическая куколка, но ты кончишь от моего члена или не кончишь вообще. Понял? Фэй Ду понимал всё неправильно, втайне испытывая восторг от идеи лежать рядом с пресыщенным Ло Вэньчжоу, в то время как сам он не заслужил права на это элементарное удовольствие. Всю ночь знать, что можешь возбудить себя, его свободные руки тянулись бы к члену, касались его, гладили, а потом останавливались, прежде чем он кончил бы, потому что он не заслужил. Потому что, если члена его шисюна было недостаточно для него, то он не должен чувствовать себя хорошо вообще. — Да, — томно произнёс Фей Ду. С ним было что-то не так: желание быть раздавленным, игнорируемым и используемым давалось ему слишком легко, словно всегда таилось между строк. Но он знал, что его там не было: он всё проверил, ничего не выдал, держал эту дверь и всех гротескных существ за ней надёжно запечатанными. Лишь до тех пор, пока Ло Вэньчжоу так просто не вытащил их наружу. Но они всё еще жили внутри него. Ему казалось, что ничто не избавит его от них. Сейчас уже было всё равно — им нужно одно и то же. Его снова переложили под Ло Вэньчжоу, вытащили из него пробку, не обращая внимания на то, как пусто он себя чувствует после этого. Оказавшись между плотной знойной пульсацией практически непрерывного возбуждения и твёрдым знакомым телом, знакомым запахом, Фэй Ду задумался, сможет ли он вообще продержаться. Ему казалось, что в тот момент, когда Ло Вэньчжоу просто прижмётся к нему, он сразу выплеснется. Затем Ло Вэньчжоу схватил его за запястья и скрутил их за спиной, а другой рукой грубо дёрнул Фэй Ду за волосы и поцеловал, глубоко и крепко. Фэй Ду почувствовал вкус его отчаяния: Ло Вэньчжоу так долго ждал, чтобы его трахнуть. — Разве я не был хорош для тебя? — вздохнул Фэй Ду. — Разве я не то, чего ты хотел? — Ах ты, чертова шлюшка, — Ло Вэньчжоу терял контроль над собой. Он отпустил волосы Фэй Ду и толкнул его вниз, неловко поставив на четвереньки и прижав мощными бёдрами. Ему было всё равно, он задыхался от предвкушения и шокирующе тугого нетерпения. Ло Вэньчжоу не стал его успокаивать, в нём не было той любезной заботы, к которой привык Фэй Ду. Он вонзился в него без раздумий и пощады, с диким голодом, заботясь только о собственном удовольствием. Фэй Ду думал, что умрёт от того, как хорошо это было, будто весь его мир сузился до Ло Вэньчжоу и ничто другое не имело значения — ни липкая горящая яма возбуждения в животе, ни даже то, как ему нравится быть заполненным его членом, — ничего, кроме самого факта, что Ло Вэньчжоу берёт у Фэй Ду то, что ему причитается. — Вот и всё, — пьяно вымолвил он, не проверив слова, прежде чем они вылетели, — используй меня, просто используй, это всё, ради чего я здесь, и я отблагодарю тебя за это. Я буду так благодарен, Вэньчжоу, я хочу тебя, и ты владеешь мной. Делай всё, что хочешь, но не бросай меня, хорошо? Он говорил, не заботясь о том, что выльется наружу, но в конце споткнулся, осознав, что слишком уязвим, чтобы отступать. Тёплые губы прижались к влажным от пота косточкам его позвоночника. — Тихо, дорогой, я рядом с тобой. Должен ли я сказать тебе, что ты — лучшее, что я когда-либо чувствовал? Что ты создан для меня... Как я могу тебя отпустить? Фэй Ду издал звук, похожий на испуганное животное. Ло Вэньчжоу удвоил усилия и стал трахать Фэй Ду с такой скоростью, что у него не хватало воздуха в лёгких, и он мог только задыхаться, слабый, мокрый и нуждающийся. Его бедный член неустанно сочился и так покраснел, что было больно, и в то же время он был далёким, не совсем своим, недосягаемым. Фэй Ду мог только смотреть на это, заворожённый и потерявший рассудок от смутного коктейля удовольствия и сладкой капитуляции. Он был рад быть использованным, быть полезным. Его целовали, трахали, возились с ним, словно заставляя отдаться, раздеться, испытать блаженство и удовлетворение от отрицания и боли. Трахаться и правда было больно: Ло Вэньчжоу сжимал задницу и бёдра Фэй Ду, впиваясь в него с такой силой, что у того запершило в горле, а из уголков глаз потекли слёзы. На безжалостной грани оргазма, который никак не мог настигнуть его. Ло Вэньчжоу резко затормозил, его член полностью вошёл в Фэй Ду, а пальцы всё ещё сжимали синяки Фэй Ду. — Принцесса. — Да-да? — пролепетал Фэй Ду. — Я с тобой, — сказал Ло Вэньчжоу, сурово и успокаивающе. — Ты можешь кончить. — Не могу, — пробормотал Фэй Ду. — Ты можешь, бедное сломанное создание. Кончи для меня. Фэй Ду покачал головой. У него не хватало слов, чтобы объяснить, что команда не может пересечь решающую границу между ним и его членом, что он больше не принадлежит ему. — Заставь меня, — умолял он, и в его голосе прорезалось желание. Поцелуй в шею, плечо, верх спины. После чего его опустили и привели в порядок, прижав предплечьями и прислонив щекой к дивану. Он сглотнул, не понимая, что происходит, не ожидая и не предвкушая, но когда Ло Вэньчжоу снова начал трахать его, это было прекрасно. Всё было так чудесно, и член Ло Вэньчжоу был лучшим, что когда-либо случалось с ним. Фэй Ду не понимал, почему он делал всё, кроме как лишь поклоняться ему целыми днями, согревать его ртом и дырочкой, превращая себя в существо, которое не служило бы ничему другому. Разве так не было бы идеально? Ло Вэньчжоу трахал его до тех пор, пока колени Фэй Ду не стали похожи на желе, пока толчки его члена о простату Фэй Ду не стали больше похожи на наказание, чем на что-либо другое, но Фэй Ду это не волновало. Он был бы доволен чем угодно. Ему ничего не было нужно, кроме того, чтобы Ло Вэньчжоу хотел его. Любой вид желания был бы ему по силам. Он мог сказать Фэй Ду, что хочет его сломать, и Фэй Ду бил бы себя электрошокером до тех пор, пока не умер бы от экстаза. Он ничего такого не приказывал. Просто трахал Фэй Ду, говорил с ним — мягко, успокаивающе и странно знакомо — и касался его дрожащих бёдер, дрожащего живота, и чудовищной, пропитанной кровью, тряпки сердца в груди, и говорил: — Ты мой. Кончи для меня. Фэй Ду наконец-то почувствовал это: блаженство накладывалось на блаженство, переливаясь в долгом бесконечном оцепенении жара и сахарной глазури. Он думал, что Ло Вэньчжоу тоже кончил, хотя об этом понятия не имел. Фэй Ду лишь смутно осознавал некоторые вещи; то, что его, слишком уставшего, взяли и отнесли в спальню. Он помнил, как небрежно и отчаянно набрасывался ртом на член Ло Вэньчжоу и получал пощёчины за свои провинности. И более мелкие вещи: как ему говорили, какой он хороший, какой милый и идеальный, как будто это имело смысл. Фэй Ду было всё равно. Когда он заснул, то оказался в объятиях Ло Вэньчжоу. Зверь в его грудной клетке заскулил и наконец успокоился.

~ Эпилог ~

— Как тебе эти? — спросил Фэй Ду. Одной из самых дорогих вещей Ло Вэньчжоу были часы, подаренные ему по случаю первого повышения. Месяц назад часы были отправлены в отставку после тяжелой травмы, полученной при исполнении служебных обязанностей. Ло Иго забрался на туалетный столик, открыл ящик и подарил себе эти часы в качестве игрушки. Часы самого Фэй Ду были в полном порядке. Ло Вэньчжоу оттёр засохшую кровь, и они были как новенькие, стеклянный циферблат не поцарапался, но Фэй Ду поднял шум из-за того, что часы испорчены памятью о крови. Теперь же потащил Ло Вэньчжоу в один из самых шикарных магазинов города, чтобы купить ему новые. Он подозревал, что Ло Вэньчжоу видит его насквозь, но пока ничего не говорит. — Они слишком синие, — критически заметил он. — Синий — это твой цвет. Давай посмотрим на что-нибудь другое, — ответил Фэй Ду. К сожалению, несмотря на неисправимое тщеславие Ло Вэньчжоу, он был склонен терять терпение во время шопинга и соглашаться на ближайший выбор. Кроме того, ему, как ни странно, было неудобно тратить деньги Фэй Ду как воздух. Поскольку Фэй Ду не испытывал подобных проблем, он дождался, пока Ло Вэньчжоу откажется от поиска часов, и сказал: — Я хотел бы купить и те тоже. Ло Вэньчжоу с радостью ему потакал. Фэй Ду не заботили часы. Он хотел стоять рядом с Ло Вэньчжоу, немного ближе, чем можно было при соблюдении приличий, и смотреть на резкие линии его челюсти, плеч, обнажённого запястья. Так или иначе, они оба ушли с новыми часами. Ло Вэньчжоу остановил свой выбор на потрясающе нежных, почти чрезмерно женственных часах для Фэй Ду, а Фэй Ду остановился на синих часах для Ло Вэньчжоу. Взаимно довольные своими победами, они пообедали в уличном магазинчике и в уютной тишине поехали домой. На пороге стояла корзина с подарками. Ло Вэньчжоу первым взял её в руки. — Фэй Ду, — прочитал он. — Спасибо за помощь! Приходите на праздник в следующем месяце! Он поднял бровь на Фэй Ду, который смущенно покраснел. Он совсем забыл о Лан Ли. — Пойдём в дом, — предложил он. — Не думай, что тебе удастся избежать объяснений, — предупредил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду плавно переключился на другое настроение: — Ты ранил меня своими обвинениями, шисюн. — Кто это? — Ло Вэньчжоу открыл карточку. — Там фотография ребенка. С некоторым трудом Фэй Ду рассказал ему о событиях, произошедших этой ночью. Ло Вэньчжоу слушал молча, но в какой-то момент отложил корзину с подарками и положил руки на плечи Фэй Ду. Сжатие всего тела от мучительного облегчения, когда он впился большими пальцами в особенно проблемный узел, почти компенсировало мучительное унижение от объяснений. В сладковатой тишине после окончания разговора он собрал в кулак остатки мужества и спросил: — Ты снова накажешь меня за то, что я тебе солгал? Ло Вэньчжоу провел рукой по его шее, откинул голову Фэй Ду назад и надавил на подбородок. — Ты... — произнёс он с непрошеной нежностью, — ты такое не нужно сложное существо, мой дорогой. Ты как одна из тех змей, которые очень красочные, потому выглядят ядовитыми, хотя почти не кусаются. — Именно так, — пробормотал Фэй Ду. — Это точно недалеко от истины, — он вцепился в руку Ло Вэньчжоу, до которой смог дотянуться. — Пожалуйста, ударь меня, Вэньчжоу. Ло Вэньчжоу провёл рукой по его лицу, шершавому и тёплому, закрывая глаза. Затем он наклонился так, что Фэй Ду ощутил его присутствие лишь слегка, как близкое тепло. Почувствовал прикосновение его губ к тыльной стороне своей ладони. — Ах ты, маленькая шлюшка, — сказал он с бесконечным терпением. — Я знаю, что не стоит вознаграждать тебя за ложь. Фэй Ду, ошеломлённый, рассмеялся.