Бабочка

Кристина. Кристиночка, милая моя девочка. Умоляю, не вешай трубку. Разве не слышишь, как мне плохо? Я скоро начну выть — протяжно и с чувством, точно подстреленный хозяйским ружьем пес. Не молчи, пожалуйста. Мне и так до тошноты слышать собственное спертое дыхание, смердящее водкой и табаком. Скажи хоть что-нибудь. Любую ерунду. Мне нужно отвлечься от своих демонов. Своих мыслей. Обними меня, пожалуйста. Накорми рассольником. Мне уже рыбьей костью поперёк горла стоит эта холостяцкая жизнь, пропахнущая потом и нестиранными носками. Я так устал засыпать при включённом свете на холодной кровати. Господи. Боже ты мой. У меня не голова тогда в парке разболелась. Просто я в тебе свою жену погибшую увидел. Ну да ладно. Проехали. Рыжий цвет волос тебе был бы не к лицу, не меняйся. Ты и так — чудачка. С ног до головы. С длинных ног на высоких каблуках до самой макушки волос с химической завивкой. Сказать честно? Увидев тебя в первый раз, я подумал, что ты пустоголовая девица, у которой на уме только глянцевые журналы. Я думал, что та колючесть, которую ты мне показала в нашу первую встречу — тогда ты с упертостью ежика, тащущего на себе яблоко, что-то доказывала мне, уже и не вспомню, всю память пропил, — была напускной. Так и оказалось. Ты не пустоголовая. Совсем. Ты… другая. Я не знаю, зачем позвонил тебе. Пожалуйста. Не молчи. — Ты единственная, кому я могу сказать все, что на душе. Я не вижу, но чувствую сквозь трубку — ты улыбаешься. Я такой идиот. Просто баснословный идиот. Идиотище. — Мы можем встретиться, — начинаешь ласково и, наверное, наматываешь на указательный палец провод телефона, — и поговорить. Я освобожусь к… Сердце в груди делает огромный кульбит, поднимая за собой столбы пыли, и я крепче вжимаю трубку в ухо, желая вникнуть каждому твоему слову, вслушаться в голос, мелодично переливающийся, как раскаты грома в предутренний час. Я подливаю себе в стакан больше водки, а ты — масла в огниво мыслей. Я жму на газ опрометчиво, про тормоза забыв напрочь. Очертя голову. Тобой. Я приезжаю минута в минуту, и ты уже ждешь меня у входа в ЦДМ. На улице хлещет струями дождь, а у меня в голове сверкают молнии. Гудит отчего-то голова. Ты вспархиваешь в салон, как бабочка. Я боюсь обломать тебе крылья, сбить с них пыльцу. — Поехали? Ключ в зажигании, коробка передач под ладонью. Поехали.