Зима: Зарождаешь во мне пламя.

Когда он возвращался домой - весь помятый, у него лишь была надежда на свою единственную. Дверь все так же с клацающим звуком открывается, а за проемом появляется серьезный Зималетдинов. Не без копилки на лбу, не без ранки на губе. Вчера он ребят по-младше наказывает, а сегодня он со старшими вопросы решал, насчет соседних группировок. Насмотревшись говна за целый день, он лишь нервно снимает обувь и падает возле ковролина, снимая излюбленную шапку. И с двери в спальню, обрамляемый проемом женский силуэт явится. Ее каштановые волосы чистые, поблескивают от света в прихожей. Она в одной футболке и в любимых шортах. И больше ничего лишнего. Зима поворачивает голову и улыбается ей тепло. При этом глаза катятся по ее фигуре, словно бусинки с комода. Уставшей, басистой, естественно картавой речью он произносит фразу. — Я так скучал. Она мчится к нему, сидевшему своему жениху, ленившемуся снять куртку зимнюю. Ей все равно какой он сейчас холодный, только с улицы ведь. Просто собирая волосы вбок, она садится на картоны и тянется к раненым, пухлым губам будущего мужа. Протягивает сквозь бесконечный поцелуй «я тоже сильно скучала». Его безумно тянет к ней. Его руки, длинные пальцы, набухшие вены. Он сжимает талию, на которой тонкий материал футболки. Его же футболки. Ее - это действие уже толкает в самый край пропасти, поэтому незамедлительно она снимает тяжелую куртку назад с его сильных плеч. Стройный, но в теле столько мышечной массы. Пресс, отточенный на ежедневных тренировках с пацанами. Ей очень нравилось пальцем обводить легкие впадины на кубиках, от чего Вахит улыбался смотря на это зрелище. Он все таки встает и дает ей снять куртку, аккуратно повесить на вешалку. Тянется она к крючку, а футболка на ней, которая больше ее на пару размеров - потянулась невольно вверх, оголяя нижнюю часть, то бишь бедра, прикрытые шортами. Зималетдинов будучи женихом, все равно не позволяет себе пошлых разглядываний. Он просто заботливо глазеет на то как она тянется к надоедливому крючку. — Моркови надо было кушать больше. Маленький перемячик. — он длинными пальцами ухватился за ленту куртки и повесил вещь, все еще смотря ей в глаза. Наслаждаясь ее личиком. — Пойдем ужинать? Холодный весь. — они скрепили пальцы и сжали руки. Как же она любила держаться за руки, тем более что Вахит сам хватался за ее маленькие кисти, говоря о том что он рядом. Они побрели на кухню. Так и спасала она его, после трудного дня. Поцелуями, родными объятиями и горячей едой на столе. Вахиту для счастья ничего и не требовалось.