Обещание

— Подъём! По комнате раздаётся стук небольшого каблука, что эхом рикошетит от бетонных стен, раздражающим звуком пробираясь в уши спящих детей. Воспитательница подходит к окну и с шумом раскрывает плотные шторы, пропуская солнечный свет. Дети с тихими недовольными вздохами начинают ворочаться на кроватях и медленно просыпаться. — В душ и строиться в коридоре, — она хватается за край одеяла одной из кроватей и скидывает на пол, тормоша спящего ребёнка. — Просыпаемся! — повторяет строгим голосом и выходит за дверь. Чимин сонно моргает, жмурясь от солнечных лучей. Неторопливо встаёт и застилает постель, взбивая подушку. Он лезет в тумбочку и замирает, увидев на ней зубную щётку и новый тюбик пасты. Оглядывается по сторонам, пытаясь понять, чьё это, но трогать не смеет. — Это тебе. Бери, не бойся, — Юнги подходит близко, заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Доброе утро. — Хён? — звучит тихо и стеснительно, — Мне? — Тебе, — губы Юнги расплываются в ласковой улыбке. Он снова треплет чужие мягкие волосы и подмигивает. Отойдя к своей кровати, забирает с неё полотенце и уходит. Этот неожиданный, но приятный жест, заставляет Чимина улыбнуться. Скорее всего, Юнги вчера видел, что у него нет ничего для умывания, и решил поделиться. Доброта в таком месте —редкость, и это удивляет. Хотя, возможно, он ошибается, ведь все люди разные, и совсем не важно, в каком месте они находятся. Помогать друг другу и проявлять заботу не сложно, главное —уметь принимать и отвечать на добрые поступки точно так же. Он хватает маленький подарочек и убегает в уборную приводить себя в порядок перед завтраком.

***

Чонгук снова что-то громко и эмоционально рассказывает, размахивая ложкой и задорно смеясь. На удивление, ему никогда не делают замечаний, хотя Чимин точно помнит правило о том, что нельзя говорить во время еды. Он смотрит на мальчика и улыбается, умиляясь. Он бы тоже никогда не смог наказать его: слишком Чонгук добрый и невинный для такого места. — Хён, почему ты не ешь капусту? — интересуется Чон, облизывая кашу с ложки, наблюдая, как его друг убирает овощ на другое блюдце. — Она противная, — морщится Чимин. — Если воспитатель увидит, что ты не ешь её, она заставит тебя съесть целую большую кастрюлю этой капусты! — Правда? — глаза Чимина распахиваются в испуганном удивлении, а рот приоткрывается. Он смотрит на серьёзного Чонгука, и тот, не выдержав, начинает хихикать. — Глупый Чимин-хён, — он берёт маленькое блюдечко и ставит на свой поднос, цепляя палочками ненавистный другу овощ. — Капуста же полезна для головного мозга, для печени и, — он закусывает губу и прищуривается, пытаясь вспомнить: — и что же ещё? — Для костей и зубов, — на стол неожиданно ставят поднос, и Чимин, вздрогнув, поднимает взгляд. Перед ним стоит его второй новый знакомый. — Точно! — выкрикивает Чонгук, отбивая пять с Юнги, и продолжает хрустеть капустой. — Не против? — Мин кивает на место рядом с Чимином. — Нет, конечно, — Чимин любезно отодвигает свой поднос и чуть двигается на лавочке к краю, чтобы было побольше свободного места. Юнги присаживается ближе, задевая ногой ногу парнишки, и приступает к завтраку, параллельно слушая новую историю Чонгука. Он чувствует на себе взгляд и косится в сторону любопытного мальчика. Тот сразу же опускает голову, заставляя по-доброму усмехнуться. — Фух, я так наелся, — Чонгук хлопает ладошкой себя по животу и довольный, как сытый котёнок, улыбается. — Хочешь ещё? — предлагает свою порцию Чимин. Сам почти ничего не съел, кроме пшеничной булочки с сахаром. — Не-е-т, я же лопну! — хихикает Чон, а после встаёт, собирая на поднос грязную посуду и мусор. — Я пойду, ладно? Покушай с Юнги-хёном, а потом приходите в общую комнату, мы сегодня будем смотреть фильмы. Чимин кивает, провожая шустрого мальчишку глазами, и опускает взгляд на тарелку. Есть не хочется, но знает, что нужно, иначе его могут оставить без обеда или ужина. Он морщит нос и подносит к губам ложку с кашей, не решаясь открыть рот. — Да, согласен, каша здесь ужасная, но это лучше, чем ничего, — говорит Юнги, откладывая уже пустую тарелку. — Я никогда не ел каши, не люблю, — всё-таки совладав с собой, Чимин проглатывает остывший завтрак и запивает несладким какао. — Какой привередливый птенчик, — шутит Юнги. Недолго думая, тянется к чужой тарелке, оставляя на её месте сахарную булочку, предназначавшуюся для него. — Ешь, пока никто не видит. — Спасибо, хён, — Чимин хватает угощение и почти целиком запихивает в рот, запивая. — Не торопись ты так, — улыбается Юнги, смотря на жующего мальчишку, а после притягивает чужой поднос себе, чтобы помочь доесть уже холодный завтрак. Хансу, что сидит в другом ряду, хищно наблюдает за теми, кто нарушил сразу два правила, и озлобленно усмехается.

***

В комнату для шитья, куда Юнги обещал сводить Чимина, чтобы собрать игрушку, попасть не удалось. Кто-то из детей сломал одну единственную швейную машинку, и в наказание воспитатели закрыли комнату на неопределенное время. Просьба об иголке и нитке была пропущена мимо; Юнги понимал, что это бесполезно. Главная воспитательница была непреклонна в своих запретах, никогда не делала поблажек, и даже невинный взгляд Чонгука на неё не действовал. Женщиной она была холодной, строгой, но справедливой. Сломал вещь — значит отвечай за свои поступки. Касалось это не только виновника, а всех, чтобы преподать урок. Чтобы дети понимали, что могут лишиться чего угодно, если не будут относиться к вещам бережно. Юнги здесь был бессилен. Он видел расстроенный взгляд и поджатые губы мальчишки, когда сообщил об этом. И, несмотря на то, что Чимин лишь улыбнулся и сказал, что всё в порядке, Мин не верил. Этот старый зайчик много значил для него, учитывая реакцию. Возможно, он остался как память о погибших родителях, а это ценно. Это действительно то, из-за чего Чимин имеет право расстраиваться, и банальное «не грусти» здесь не поможет. И если Юнги узнает того, кто испортил драгоценную вещь, заставит ответить за свой поступок. Пока все дети увлечённо смотрят фильм на подушках и пледах, расстеленных на полу в главной комнате, Юнги не заинтересован. Пусть у них было не так много развлечений, но просмотр фильма это не то, чем бы ему хотелось заняться. Сидя в самом углу, подальше от всех, он наблюдает за Чимином. Этот парнишка кажется ему интересным. Ещё с самого первого дня он заметил его, и внутри что-то ёкнуло. Хуже, чем потерять родителей в шестнадцать лет, не может быть ничего. Он не испытывал жалость: её здесь никто не принимает. Но отчего-то хотелось оберегать парнишку и помогать ему.

***

— Хён, чего ты возишься, как жук-навозник? — шепчет Чонгук, наблюдая, как Чимин без конца ёрзает. — В туалет хочу, — так же тихо отвечает. — Сходи. — Я пропущу всё. Здесь самое интересное начинается. — Я тебе всё расскажу, беги быстрее! — подгоняет его Чон, и тот, вскочив, тихо убегает по коридору в уборную. Дверь со скрипом открывается, и Чимин забегает в небольшую комнату, но не успевает развязать шнурочки на штанах, как его с силой толкают к стене. — Эй, урод! — Хансу подходит к ничего не понимающему парню, хватает за щёки, до боли сжимая. — Ты в курсе, что уходить во время просмотра фильма нельзя? Или ты считаешь себя крутым? Думаешь, тебе всё можно? — шипит в лицо, впиваясь ногтями в нежную кожу на лице. — Н-нет… я просто в туалет захотел, — Чимин морщится от боли и хватается за руку обидчика, пытаясь убрать. — Отпусти, пожалуйста, — тихо просит, но ему тут же прилетает кулаком в живот, и он сгибается от боли. — Чё ты вякнул? Я не расслышал, — притворяется Хансу и поворачивает голову к двум своим друзьям, что стоят рядом. Чимин молчит, не в силах что-то ответить из-за боли, и лишь тихо дышит, не смея поднять голову. Его грубо хватают за волосы и с силой тянут на себя. — Ты чё думаешь, что можешь делать всё, что вздумается, и тебе ничего не будет? Из-за тебя, урод, закрыли комнату для шитья, а у Хёну дырка на штанах. — Я… Я ничего не делал… — Заткнись, мы тебя сейчас научим, как нужно вести себя, — Хансу рукой сдавливает горло Чимина, пока второй подросток — тот самый Хёну — вытягивает его руку, прижимая к стене. Он вытаскивает иголку, и Чимин, увидев это, начинает вырываться. — Пожалуйста, не делай этого. Я прошу вас, пожалуйста, я ничего не делал, клянусь, — слёзы застилают глаза, а ноги дрожат от страха, но ему лишь гаденько улыбаются. Хёну грубо хватает его пальчики и выгибает в другую сторону. Чимин громко и жалобно кричит, но ему тут же затыкают рот, шипя грозное «заткнись». Иголка почти касается ногтей, как вдруг дверь резко распахивается и в уборную забегает третий. — Шухер! Там идёт кто-то! Парни быстро отпускают Чимина. — Мы ещё не закончили, урод! — Хансу плюёт ему на футболку и выходит из уборной вместе с друзьями. Чимин тяжело дышит и не сдерживает слёзы. Утыкаясь в ладони, начинает плакать, заходясь в рыданиях. Дверь снова хлопает, и он в испуге резко подскакивает, желая скорее убежать, но останавливается. Перед ним стоит Юнги. — Чимин, что случилось? — брови приподняты в беспокойстве, а лицо выражает тревожность. Он медленно, слегка осторожничая, протягивает руку к мальчишке. — Ничего, — мотает головой, вытирая слёзы с красных щёк. Юнги хмурится, подходит к Чимину и приподнимает его лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Кто? Чимин молчит, боясь сказать, потому что знает, что бывает за ябедничество. Он понимает, что его просто так не отпустят теперь, но продолжает упрямо молчать. — Я повторяю, кто это был? — Хён, пожалуйста… — молит Чимин, но видит серьёзный, злой взгляд, но эта злость направлена не на него. — Хансу? — уточняет Юнги. Он знает, что это он и его два дружка-дебила. Только они задирают всех детей без разбора и причины. Но Чимин молчит, лишь опускает голову и тяжело вздыхает. Его плечи трясутся, и Юнги понимает, что тот плачет. Он чувствует, как мальчику страшно, понимает его как никто другой. Поэтому смягчается и прижимает к себе, нежно гладя по голове и спине, и прикрывает глаза, вдыхая запах дешёвого шампуня. — Птенчик, не бойся ничего, — шепчет куда-то в волосы. — Я с тобой, — Чимин на это только громче всхлипывает и сам теснее прижимается всем телом. — Успокаивайся, Чимин. Помнишь, что я говорил насчёт слёз? — Спасибо, Юнги-я, — Чимин кивает и несмело поднимает взгляд, сразу натыкаясь на ответный, в котором плещется беспокойство. — Умный мальчик, — Юнги легонько щёлкает по милому носику, заставляя улыбнуться. — Больше один никуда не ходи, понял меня? Либо с Чонгуком, либо со мной. Чимин распахивает глаза в удивлении. Он не понимает, почему Юнги так его защищает, но спорить совсем не хочет, поэтому лишь кивает и неловко отходит. — Эм, хён, я тут это… схожу, — рукой показывает на кабинку и, скромно улыбнувшись, забегает в неё. Юнги тепло улыбается, провожая взглядом, после разворачивается, опираясь руками на раковину, и смотрит в зеркало. Глаза сужаются, а пальцы с силой сжимают бортики до побеления костяшек. Он это просто так не оставит.

***

После того, как просмотр фильма закончился, некоторые дети убежали играть во двор. Кто-то ушёл дежурить в столовую, помогать готовить и накрывать на столы. У них часто есть нетрудная работа, и если кто-то из детей желает, то может помочь поварам. Работать насильно никого не заставляли. Было лишь одно исключение — нарушение правил. Воспитатели считали, что мытьё унитазов или полов — хороший способ заставить ребёнка подумать над своим поведением и впредь быть послушным. Чонгук сидит на лавочке в коридоре у комнаты, ожидая Чимина; того не было уже долгое время, и он сильно волновался. Через пару минут ему нужно было бежать на кухню помогать с обедом. Он часто вился рядом с поварами, его там любили и угощали разными вкусностями, пока никто не видит. В конце коридора мальчик замечает знакомые силуэты и подскакивает с лавочки, начиная махать рукой и прыгать на месте, привлекая к себе внимание. — Юнги-хён, Чимин-хён! — радостно кричит и сам бежит навстречу друзьям. — Вы где были так долго? — Прости, Чонгук-и, я… я заблудился, а Юнги-хён мне помог найти дорогу обратно, — неловко улыбается Чимин. Ему не нравится врать, но рассказать то, что случилось на самом деле, ему стыдно. Чонгук прищуривается, складывая руки на груди, рассматривая Юнги, а после переводит взгляд на Чимина. — Хён, что у тебя тут? — он протягивает руку к щеке друга и хмурится, когда тот сразу уворачивается. — Хён, это синяк? — охает, чуть округляя глаза, и снова тянется к щеке, приближаясь к лицу Чимина. — Юнги-хён, его побили? — Малой, тише будь, — строго говорит Юнги. — Никому ничего не рассказывать. — Но, хён! — возмущается Чонгук. Его глаза наливаются слезами, когда он замечает ещё пару небольших синяков на щеках и скуле у Чимина. — Побудь с Чимином, ни на шаг не отходить друг от друга. — Мне на кухню надо, я же помогаю сегодня, — расстроенно говорит Чонгук, поглаживая маленькими пальчиками щёку друга. — Дуй в столовку и держи язык за зубами, — сев на лавочку, говорит Юнги. Он отодвигается, хлопая ладошкой по свободному месту рядом, и смотрит на Чимина. — Блин, блин! — прыгает на месте Чонгук. — Я могу остаться с тобой, хён, но что я скажу… давай я отпрошусь, — он мечется, не находя себе места, ему совсем не хочется оставлять друга одного. — Малой, дуй на кухню, говорю, я побуду с ним, не переживай. — Ладно! — сдаётся Чонгук. — Если вдруг что, зови меня, и я наваляю этим дуракам! — показывает кулак, угрожающе тряся им в воздухе перед друзьями, отчего те тихо смеются. — Хорошо, — кивает Чимин. — Ты мне как брат теперь, хён, — Чонгук подбегает к Чимину, чмокает в щёку и убегает в столовую. — Вот же мелкий, а, — Юнги сужает глаза и усмехается. — Он такой хороший, — грустная улыбка появляется на лице Чимина, и он поворачивается к Юнги. — Ты не знаешь, почему он здесь? — Его мать привела ночью, оставила у дверей, сказала, что придёт. Его тогда еле завели сюда. Он всё кричал, что дождётся маму на лавочке, но та так и не пришла. — Давно? — интересуется Чимин, чувствуя, как сердце больно сжимается, откликаясь на историю младшего. — Два года уже здесь. Он первые полгода от окна не отлипал: всё ждал. Сейчас немного успокоился, но всё равно ждёт. Ему бесполезно что-то говорить, — пожимает плечами Мин, откидываясь на прохладную стену позади. — Говорит, что мы дураки и что его мама обещала вернуться — значит придёт, — усмехается и качает головой. — А если и правда вернётся? — с надеждой в голосе спрашивает Чимин, зеркаля позу старшего. — Чимин-и, — Юнги мягко улыбается, поворачивая к нему голову. — Разве любящий родитель оставит своего ребёнка у дверей детдома? Чимин поджимает губы и молчит. Робко опускает голову, теребя края потасканной футболки. — Не грусти, птенчик, — пытается подбодрить Юнги и снова щёлкает пальцем по носику. — Чем хочешь заняться? — интересуется Чимин. — Хочешь прогуляемся, покидаем мяч? — Хочу! — оживает Чимин и выскакивает с лавочки. — Сейчас я переоденусь и бельё сменю на кровати, а то скоро стирка, а его уже неделю не меняли, жди здесь. Чимин послушно остаётся ждать, медленно ходит по коридору, рассматривая маленькие картины и фотографии. Он мог бы подождать Юнги в комнате, но по правилам там находиться можно только утром и ночью. — Пак Чимин? — к нему подбегает незнакомый парнишка. Кажется, он уже видел его. Его кровать находится рядом с Чонгуком. — Да. — Тебя воспитатель зовёт, сказала, срочно! — Где? — Она в кабинете, — он показывает рукой в другую сторону от комнаты, — направо и увидишь. — Спасибо, — Чимин кивает и решает не тревожить Юнги, тот ведь переодевается. Тем более, если он срочно не появится у воспитателя, его накажут. Это ещё одно правило. Он оглядывается на дверь комнаты и, прикусив губу, решает, что успеет быстро сходить и вернуться. — Беги, придурок, — усмехается мальчишка и уходит в другую сторону.

***

Юнги оббегает весь этаж, нервно заглядывая в каждую открытую дверь. Грудь неприятно сжимает тревога, заставляя переживать за мальчишку сильнее. Когда он вышел из комнаты, Чимина не было на месте, и волнение накрыло с головой. Он же сказал ждать! Если его снова зажали эти мерзкие ублюдки, он лично разберётся с каждым, и плевать ему будет на то, что может случиться потом. Мин никогда не позволял происходить подобному, но этот Хансу нарывается, и не дай бог этот урод снова тронул Чимина… От этих мыслей становится гадко, а злость сильным потоком растекается по венам. Он видит знакомого мальчишку, что иногда общается с той троицей, и подбегает, грубо разворачивая. — Джихо, где Хансу? — рычит в лицо, сильно сжимая пальцы на плече. — Хён, я не знаю. — Не ври мне! Джихо знает, что с Юнги лучше не спорить и не врать ему. Он старше всех, и ему никто не перечит, даже шайка раздолбаев Хансу. Он сглатывает, видя пылающий тёмный взгляд, и показывает рукой в сторону комнаты под лестницей. — Суки! Мин добегает до лестницы, хватается за ручку двери, и та легко поддаётся. На полу в маленькой грязной комнате лежит Чимин, закрывая руками лицо, в попытках защититься, и содрогается всем телом. — Чимин! — он бросается к нему, падает на колени, принимаясь поднимать парня. Чимин беззвучно плачет и хрипит. На нём разорванная футболка, которая, как и лицо, испачкана в зубной пасте. Он приподнимает кряхтящего мальчика и обеспокоенно рассматривает всего на предмет синяков. — Что они сделали? — трясёт за плечи, не сдерживая гнев. — Отвечай, Чимин! — Сказали, что я должен быть наказан за то, что трогал чужое, — тихо отвечает, смотря потерянным и заплаканным взглядом. — Но я никогда не трогал… н-ничего, — губы дрожат, а лицо искажается болью, и он начинает громко плакать. — Я сказал тебе ждать меня! Я сказал тебе никуда не ходить одному! — взрывается Юнги. — Почему ты не слушаешь? — Прости, — икая от слёз, тихо говорит Чимин. — Мне сказали, что меня зовёт воспитательница, а ты… ты же знаешь, что нельзя не прийти, когда тебя зовут, вот я и пошёл… Но я не знал, что они снова тут будут. — Кто сказал? — Юнги гневно дышит, словно ведёт допрос. — Тот мальчик. Его кровать рядом с Чонгук-и, — дыхание Чимина тяжелое, икота из-за выплаканных слёз всё ещё не проходит, но он пытается успокоиться, понимая, что если их увидят в таком виде, влетит обоим. Желваки Юнги грозно играют под напряжённой, натянутой кожей лица, и он ослабляет хватку на чужих плечах, большими пальцами стирая слёзы со щёк. Затем отрывает от своей футболки небольшой кусочек ткани и вытирает лицо и волосы от зубной пасты. — Сейчас быстро идём в уборную, умоем тебя, потом пойдёшь к Чонгуку, он, наверное, уже всё сделал. — Хорошо, — соглашается Чимин и поднимается, не без помощи Юнги. Тот выглядывает в коридор и, пока никого нет, они быстро выходят, направляясь в туалет. После того, как Чонгук с Чимином ушли играть во дворе в мяч — благо младший ничего не заметил и не расспрашивал ни о чём, иначе устроил бы истерику, и об этом обязательно узнали бы воспитатели, из-за чего начались бы разборки, и тогда пострадали бы все дети — Юнги отправился на поиски Хансу и его друзей. Это уже второй раз за день, так дело не пойдёт. Мин Юнги не любит, когда его не слушаются. Он сам не понимает, почему его так волнует состояние Чимина, но точно уверен, что трогать его никому не позволит.