Мой дом — это ты

Хаджимэ прикрыл глаза, когда в лицо ему бросились снежинки от неприятной вьюги, которая перегоняла сугробы, из-за чего Хаджимэ бесился всё сильнее. Он возвращался домой. Дом? Дом… Дом! Мог ли он сказать об этом, когда на самом деле дома у него не было? Что его дом сгорел во всех смыслах в этой беспощадной Трагедии, что он остался одиноким, что он нигде не чувствует себя своим. Так было достаточно долго: даже его родной класс, который принял всю правду о нём, о себе, о мире вокруг, всё же оказался ужасно понимающим и сострадательным. В особенности Нагито, который будто бы загорелся идеей «как достать Хаджимэ Хинату и не получить по лицу», раз всё привело к тому, что дом Хаджимэ по итогу обрёл. — Мой дом — это ты, — сказал ему Нагито, мягко улыбаясь. Хаджимэ задумался об этом настолько глубоко, что пропустил момент, когда зашёл в квартиру. Он стоял несколько минут в прострации, глядя в стену перед ним. Нагито, что вытирал посуду, высунулся из кухни, осмотрел его и цокнул. — Что случилось? Хаджимэ поднял стеклянный взгляд, пришёл в себя и, не задумываясь о последствиях, ответил: — Просто задумался, что… ну… — Что — что? — Нагито покрутил запястьем, подталкивая Хаджимэ к продолжению. — Я готов слушать тебя всю ночь, завтрашний день и вообще ещё, — он взглянул на календарь с кроликами в углу, — четыре дня. У него был отпуск. А вот Хаджимэ обделили. — Потом слушать не будешь? — Хаджимэ смущённо улыбнулся, сдерживая порыв расцеловать человека, которого он бесконечно любил. — Буду, — Нагито сложил губы в трубочку и пробубнил: — Но только с девяти до двенадцати, а после — кто знает? — Почему именно такой диапазон времени? — Хаджимэ медленно разулся, скинул под молчание куртку и обернулся. — М? — Ну, — Нагито потоптался, вызывая у Хаджимэ подозрения, из-за чего он прищурился. — Будешь других мужчин успокаивать? — Конечно, — Нагито рассмеялся и наконец-то обнял его, укладывая голову на плечо. — И всё же, — Хаджимэ погладил чужую спину, отвёл голову, чтобы в лицо не лезли пушистые волосы, и расслабленно выдохнул. — Спать надо после двенадцати, время не детское. — Эх, а я уж подумал… — Оставь свои грязные мысли при себе, — одернул его Нагито серьёзным голосом. — Хорошо, — Хаджимэ отстранился и легонько шлепнул его по бедру. — Разумеется, оставлю. Нагито закатил глаза, крепко сжал чужую руку и потащил их на кухню. — Я ещё не закончил, — Нагито усадил его за стол, включил чайник и продолжил вытирать тарелки. — Расскажешь? Я весь во внимании. — Я просто задумался, что долго не мог найти место, которое можно было бы назвать моим домом. Нагито повернул голову, зависая на несколько секунд. Он механическим движением продолжил елозить влажным полотенцем по посуде. — Мой дом — это ты, — повторил Нагито, опуская взгляд. — А у тебя? — Я как раз подумал, что это достаточно печально. Я имею в виду, потерять дом. Или место, названное им. Или ещё что-то. В конце концов, то, где ты вырос, частично формирует твою личность. — Хаджимэ стянул пиджак с плеч и устало потер глаза. — Но ты нашёл его, верно? Хаджимэ взглянул на него из-под пальцев и уверенно кивнул: — Знаешь, как я понял, что ты влюблён в меня? Нагито скосил взгляд, переставая тереть одну и ту же тарелку. Он напряжённо молчал, чувствуя, что сейчас выйдет нечто глупое или смущающее. — Когда ты сказал мне ту фразу. «Мой дом — это ты». — И ты после этого поцеловал меня, — ошарашенно прошептал Нагито; все шестерёнки наконец-то встали на место. — И сейчас я могу сказать, что чувствую то же самое. Я долго думал, что буду сходить с ума, скучать, желать вернуть место, которое звал домом. Так и было. Пока мы не… пока мы не начали жить вместе. Пока я не понял, что люблю тебя. Нагито неожиданно бросил посуду обратно в раковину, кинул в сторону полотенце и налетел на Хаджимэ с объятиями. Он крепко прижался к нему и шмыгнул носом. — Ты плачешь? — удивился Хаджимэ, пытаясь рассмотреть его лицо. Глаза все-таки были сухими, но немного красными. — Дай мне минуту слабости, — Нагито уселся поудобнее на чужих бёдрах. — Я тебя обожаю. — Я могу с уверенностью сказать, что впредь любое место, где бы я ни был, будет моим домом, если там будешь ты. Нагито закивал, оторвался от чужой рубашки и прижался к обветреннным губам в лёгком поцелуе. Хаджимэ с готовностью откликнулся, обвил руки вокруг тонкой талии и притиснул ближе. Ему было так хорошо от осознания простой истины: здесь и сейчас Нагито вместе с ним. А где Нагито — там и его дом.