Глаза

      Дилан сразу же понимает, что с Лололошкой что-то не так. Он не знает проблема ли в маниакальном желании разговорить его, поведении потерянного котёнка, отсутствия в общежитии на протяжении всего дня и будто бы отсутствия необходимости сна на пару с использованием доисторических инструментов. Это серьёзно была деревянная кирка...?       Но самое странное это извечные очки. Они словно приросли к чужому лицу. Лололошка въехал три дня назад, но увидеть его спящим удалось лишь однажды, когда ему пришлось встать, чтобы сходить в туалет. И эти солнцезащитные очки были на носу у того. И как только они не оказались на кровати или на полу? Не приклеил же тот их. Хотя он может признать, что выглядят они красиво и в единственном экземпляре явно, потому что даже отдалённо похожих не существует.       Но постоянное присутствие очков вызывает дискомфорт. Трудно разговаривать с человеком не видя его глаз, а лишь своё отражение в черных стеклах. И ещё странно, что тот совершенно спокойно ориентируется в пространстве при почти полном отсутствии света в комнатах. Ему с хорошим зрением в темноте первое время было трудновато ходить по их блоку, а Лололошка в первый же вечер спокойно ходил по своей половине комнаты и что-то перекладывал в тумбочку и шкаф. Причем практически беззвучно, без случайных стуков из-за невозможности рассчитать расстояние в темноте, без шипения под нос, что ничего не видно, без шуршания дерева под ладонями, которое всегда сопровождает сборы в темноте.       Возможно, что именно поэтому когда Дилан видит летающие светящиеся глаза, то его первая реакция: "Наверное, это Лололошка". И лишь потом страх: – Какого хрена?! – кричать ночью не самая лучшая идея, поэтому лишь агрессивный шёпот. – Что-то не так? – непонимание Лололошки столь очевидно, что на мгновение парню кажется, что тот даже не в курсе о своей особенности. – Какого хрена у тебя светятся глаза? – ему приходится достать телефон, чтобы подсветить того. – Это у тебя типа линзы флюрисцентные? Так они так не светятся... – Ай, – шипит Лололошка, когда свет от экрана попадает в лицо. – Какой у тебя яркий экран, – тот трет руками глаза, пытаясь унять резь. – Она на минимуме, – ситуация понятней не становится. – Так что значит, что у меня светятся глаза? – не может же это быть нереальным? Слишком уж темные стекла очков, слишком хорошее зрение в темноте. – Так. Сейчас ты смотришь на стену до тех пор пока я не скажу, – если у них не коллективные галлюцинации где минимальная яркость слепит, а чужие глаза светятся, то камера должна зафиксировать свет от взгляда на объекте. Если нет, то они явно под чем-то. – Ладно... – стоит навести камеру, как чувствительный объектив высвечивает два круга голубоватого света на стене. На фотографии видна подсвеченная стена и горящие глаза. Значит, не галлюцинации. – Зачем ты сфотографировал меня? – Вот зачем, – стоит развернуть экран как чужое лицо вытягивается в удивлении. – Я повторю вопрос. Какого хрена? – Я не знаю. Сначала это были странные воспоминания о неизвестных мне людях теперь это, – значит резкое изменение в поведении Лололошки во время разговора в прошлый раз ему не привиделось. – Что за люди? – нужно собрать больше информации. – Ты говорил что-то про руку, а потом зрение начало расплываться и мигать, и я увидел вместо тебя старика в лохмотьях без руки, а потом видение пропало, но ты ничего не заметил, – то с какой непосредственностью об этом говорится вызывает недоумение. – И ты молчал об этом? – Ты же не заметил этого, – ответ добивает крохи терпения для социального взаимодействия с людьми. – Сейчас мы ляжем спать, а завтра ты мне расскажешь о всех своих странностях, – им нужно время переварить произошедшее. Ему нужно принять, что его сосед по комнате какое-то сверхъестественное создание, идея, что единорог действительно был живым существом не кажется такой уж и странной, а тому вспомнить о всех своих приступах. А ведь учебный год еще даже не начался.