La danse de l’amour

Чем дольше сопротивляться своим желаниям, тем безумнее они

захватывают в свой омут.

Приезд в Вену всегда радовал Каталину. Пасмурное небо нависало над городом, ветер неспешно гулял между старинных зданий. Девушка с интересом осматривала окружение столицы, впечатлённая снова побывать здесь. Только уже не с отцом, а в сопровождении барона Рифхогеля. Тень грусти пробежала по её лицу, но с другой стороны – Каталина была и счастлива. Эрих с хмурым лицом шёл подле неё, неся два чемодана в руках, – барон не разделял восторга подопечной. Вена заставляла его вновь возвращаться к старым воспоминаниям, он прожил в ней когда-то много лет. Любуясь Каталиной, идущей рядом, барон заметил, что её взгляд и общее настроение изменились в лучшую сторону. – «Надеюсь, здесь мы сможем ненадолго забыть о разногласиях и эта поездка порадует её». Глядя на счастливую Каталину, Эрих осознал, что и его настроение меняется – она стала отражением его состояния. Чувства к этой девушке, которые он так долго считал неправильными, от которых старался убежать – неизбежно настигли его. Но что делать с ними, барон, увы – пока не знал. Плыть по течению или признаться? Вторая мысль казалась ему абсурдной, но что, если это единственный выход?.. Войдя в холл гостиницы «Империя», остановиться в которой могли позволить себе только люди состоятельные – Каталина, окружённая роскошью, восторгалась её интерьером: большая люстра, высокие колонны, розы в напольных вазах первыми бросались в глаза. Барон уже успел расплатиться за номера и взять от них ключи. Отойдя от стойки администратора, он вернулся и подал голос: – Ты так удивлена, Каталина, почему? Неужели ты думала, что я выберу менее комфортабельный вариант? – слегка ухмыльнулся он. – Вовсе нет, от вас другого и не ожидала, – ухмыльнулась девушка в ответ, – Спасибо. Просто я всё ещё под впечатлением от поездки. – Давай поднимемся наверх, я снял соседние номера. Войдя в свой номер, Каталина поняла, что барон не поскупился на комфорт: зелёные тона вкупе с золотистыми и пастельными смотрелись гармонично, а за высокими окнами можно было увидеть город во всей его красе. Эрих поставил её чемодан и уже собирался уходить, как вдруг девушка выразила надежду: – И всё же я надеюсь, барон, что мы здесь не только по делу. А как же прогулка по городу? – Прежде всего ради этого. Но, так и быть, если ты хочешь, можем устроить и прогулку, – беспокоясь о её состоянии после пережитого, он продолжил, – Возможно, это пойдёт тебе на пользу. – Спасибо! – Располагайся и отдыхай, если понадоблюсь – мой номер рядом. Я пойду. Барон Рифхогель неспешным шагом удалился к себе. ... Каталина, оставшись одна, бродила по богато обставленному номеру. Присев на кровать, она созерцала за окном столичный пейзаж, но в одиночестве её настроение резко изменилось: из-за недавних событий девушку начало увлекать в водоворот болезненных воспоминаний. Ведь стоя там – в логове общества вампиров – она помнила, как призрачная надежда на внезапное спасение с каждой секундой меркла в тумане непроглядного хаоса и порока, царивших там. Умоляй она хоть бесконечно, с такими, как Николас, это не поможет. Безысходность вновь сковала в крепкие цепи. Его одержимость, вышедшая из-под контроля – превратилась в явь, пусть и не в полной мере. Каталина обхватила себя руками и думала лишь о том, что это не конец. Она боялась, что безжалостный вампир, которому даже барон Рифхогель уступает в силе, вернётся за ней. Паника начала возвращаться: в глазах темнело, тело не слушалось, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Жуткий страх снова разливался ядом по всему телу. Каталина вспоминала и о своём обещании барону Рифхогелю и о том, как же часто она их нарушала, тысячу раз успев пожалеть об этой глупой авантюре. Чувство вины жгло её сердце, подавляемые эмоции рвались наружу. Совесть не позволяла просто сидеть здесь. Не выдержав этой пытки, девушка выбежала из своего номера и постучалась в номер к барону. Открыв дверь, Эрих удивился, заметив взволнованное состояние подопечной и лишь на секунды замешкался, а после незамедлительно впустил. – Каталина? Что случилось? – окинув её обеспокоенным взглядом, спросил он. – Барон, я пришла, чтобы поговорить. Простите, что ослушалась вас, ничего вам не сказала, я глупо и безрассудно себя повела... Эрих был ошеломлён откровенным и сильным признанием девушки, но стоило ему начать говорить, как она, ведомая бурными эмоциями, бросилась к нему и уткнулась лицом в грудь, обнимая за плечи. Смущённый порывом подопечной и даже слегка покраснев, он осторожно обвил руками её тело, прикрыв глаза. Чувствуя спокойствие в его объятиях, Каталина, не поднимая взгляда, тихо сказала: – Я боялась, что больше никогда вас не увижу. Я совсем не подумала о том, что вы будете чувствовать при самом худшем исходе. Простите меня, о чём я только думала… – из глаз девушки волнисто покатились слёзы. Каталина сильнее прижалась к Эриху, ища в его объятиях спасения, защиты. Мужчина, обдумывая сказанные слова, с нежностью поглаживал её по волосам, стараясь успокоить. Но эмоции душили – она жадно хватала ртом воздух, ноги подкашивались. – Каталина?! Ты еле стоишь на ногах, давай присядем. Эрих, нехотя разомкнув объятия, аккуратно придерживал Каталину и повёл в сторону кровати. Усадив её и сев рядом, он коснулся женских дрожащих рук. Затем, одной рукой аккуратно обхватив её лицо, сказал: – Посмотри на меня. Каталина подняла на него взгляд, омрачённый печалью и ещё блестящие от слёз глаза – мёртвое сердце сжалось. Их взгляды были направлены друг на друга. – Я боюсь, что это не конец, барон. Николас не оставит меня в покое. – Я благодарен за это откровение и боюсь представить, каково тебе было, а Николас поплатится за всё, когда придёт время. Сейчас я не знаю, как бороться с такими вампирами, как он… Будь моя воля, я бы не оставил его в живых. Но прошу, Каталина, не изводи себя так сильно, будет только хуже. Не бойся, я буду рядом, – поддержал Эрих, как сумел, крепче сжав её руку. Его слова успокаивали. Пытаясь вернуть себе хороший настрой, девушка слегка улыбнулась и ответила: – А я подумала, что вы снова отчитаете меня. Спасибо… за всё. – Хм, уже соскучилась по отчитываниям? А если серьёзно, то мне приятно видеть, что ты начинаешь приходить в себя. – Простите за то, что снова предала ваше доверие. – Признаюсь честно – я не знаю, что ожидать от тебя в следующий раз, лишь поэтому я был вынужден стать строже. Но я хочу, чтобы ты понимала, что всё, что я делаю – ради твоей безопасности. Ради тебя, Каталина. Искренние слова наполнили пространство, согревая особым теплом, улыбка просияла на девичьем лице. Сейчас, в эти ценные минуты откровений и понимания, когда барон не обвинял её, а поддерживал, а она не шла ему наперекор – Каталина больше не чувствовала себя подавленной. – Теперь я понимаю это и сожалею о своих поступках. А ваше поместье хоть и мрачное, но интерьер обставлен со вкусом. Думаю, мне понравится у вас жить. – Приятно слышать, – искренне улыбнулся барон. – Не хочу показаться грубым, но мне нужно ненадолго покинуть тебя – пойти в особое место, ради чего мы сюда и приехали. – В какое же? Возьмите меня с собой, я не хочу сидеть здесь одна. Барон сомневался, но не сумел отказать: – Если тебе так будет спокойнее, я не возражаю. Идём. Этот разговор стал важным шагом на пути к сближению таких разных людей. Слова, прозвучавшие здесь, никогда не забудутся ни Эриху, ни Каталине. В их сердцах зародилась надежда, что момент, когда они придут к окончательному пониманию – совсем близко.

***

Придя в склеп барона Рифхогеля и выслушав трагичную историю из его жизни, сердце Каталины разрывалось на части. Девушка поняла, почему он порой бывает слишком резок в стремлении её защитить. И вопреки его опасениям, Каталина смотрела на него не как на монстра, а с глубочайшим пониманием, сочувствием и восхищением – когда-то барон в одночасье лишился всей семьи, но сохранил непоколебимость характера и стойкость духа. На его лице застыло выражение скорби. За два столетия и десятки лет его характер закалился, но сейчас барон боялся поддаться приступу ярости, напугав подопечную. Каталина, преодолевая робость, смело шагнула вперёд и, оказавшись почти лицом к лицу с Эрихом, взяла его руку в свою. Изумлённый, он даже не шевелился. Она обратила внимание на его взгляд: ещё несколько секунд назад в нём читались непередаваемые боль и ненависть, но теперь Каталина смогла разглядеть мимолётную искорку тепла. Барон ожидал от неё чего угодно – страха, отвращения, но никак не проявления нежности. – Эрих, я знаю, что вам не нужна жалость, но просто знайте: вы больше не одиноки, вместе мы со всем справимся, – одарив улыбкой, сказала она. Эти слова прозвучали настолько неожиданно и искренне, что Каталина слишком поздно задумалась над тем, как они прозвучат. Её сердце не искало логики или объяснений, вело её и звучало громче любых сомнений. В моменты безысходности, когда мир вокруг давил своим равнодушием, казался холодным, как сама смерть – барона Рифхогеля наполняла жизнью мысль, что отныне он и вправду не один. Да, барон и думать не хотел о том, чтобы Каталину коснулась та же бессмертная участь, что и его. Но отчаянное желание, чтобы она была рядом с ним всегда и не как подопечная, а как возлюбленная – никуда не исчезло. Эрих не знал, что делать со своими чувствами, изо дня в день они истязали его. Отбросив мрачные мысли, мужчина тоже поддался порыву и молча заключил юную леди в свои объятия, лишь через несколько минут подав голос: – Спасибо, Каталина. Я ценю это. Барон Рифхогель и представить себе не мог, что через века, здесь – в своём склепе – он будет просто молча стоять в обнимку со смертной девушкой, которую полюбил больше жизни. … Серые облака проплывали на пасмурном небе, почти смешиваясь с ним, вдоль аллей росли вековые деревья. Их листья, окрашенные то в золотые, то в зелёные тона, опадали и мягко шуршали под ногами. Прогуливаясь по улицам на пути к гостинице, Каталина напомнила Эриху: – А вы случаем не забыли о своём обещании? Хотелось бы прогуляться по Вене, пока мы здесь, ну пожалуйста. – Ах да… прогулка. Ты ведь уже бывала здесь с отцом, куда бы тебе хотелось пойти? – Не знаю, давайте просто идти туда, куда глаза глядят. – Тогда мы можем забрести неизвестно куда и ещё долго добираться до гостиницы, – усмехнулся барон. – А я бы с удовольствием здесь потерялась с вами, – радостно ответила девушка. – К тому же, вы ведь наверняка лучше меня знаете Вену. – Что ж, не вижу причин отказываться, – с искренней улыбкой ответил Эрих. Прогулка по городу должна была успокоить. Изначально барон не горел желанием гулять по столице, но с Каталиной ему хотелось этого. Однако они избегали слишком людных мест из-за его опасений встретить старых знакомых. Готические шпили храмов Вены были устремлены в небо, словно пытаясь пронзить тяжёлые облака. Дух имперской эпохи столицы Австро-Венгрии царил в каждом уголке, позволяя прикоснуться к истории. Прогуливаясь под руку с Эрихом то мимо величественных зданий, то в уединённых парках, где время замедлялось, позволяя насладиться красотой природы, Каталина была абсолютно счастлива. – Спасибо, барон, мне не хотелось оставаться во власти собственных страхов. И правда стало лучше. – Я тоже не хотел оставлять тебя одну. Но не был уверен, что тебе понравится мой склеп, – слегка усмехнулся он. – Главное, что вы рядом, а место не столь важно. Время пролетело незаметно и барон Рифхогель неожиданно задумался, что не ощущал ничего подобного слишком давно, а быть может и никогда. Возвращаясь, они унесли с собой воспоминания о приятном совместном времяпровождении, которое начало их сближать. ... Вернувшись в гостиницу, Эрих получил приглашение на бал от императора в его резиденцию – дворец Хофбург, чему несказанно обрадовалась Каталина, но не сам барон – он раздумывал о том, как императору стало известно о его приезде так быстро. – Это чудесно! Всегда мечтала побывать на балу, мы же пойдём? Но мне нечего надеть по такому случаю. – Отказываться всё равно нельзя. Отдыхай и ни о чём не беспокойся, я сам куплю платья, их пришлют тебе в номер. – Спасибо! Буду очень ждать, – воскликнула девушка и упорхнула к себе. ... Устроив все необходимые приготовления, барон наконец оказался в своём номере, налил бокал виски и устало опустился в кресло, вспоминая об откровенном разговоре с Каталиной. Погружённый в мрачные размышления, он пытался осмыслить произошедшие события. Что бы он чувствовал, если бы не успел? Первыми на ум пришли ярость, отчаяние, желание отомстить… Льдистые глаза наполнились невыразимой болью. Он знал, что мог не вернуться живым, не увидеть Каталину. – «Пусть эта невозможная девушка продолжит выводить меня из себя хоть вечность, только бы снова не нарвалась на неприятности, только бы была жива...» – признался себе Эрих, начиная сходить с ума. Резкие воспоминания о том, что Николас посмел пить её кровь, стали последней каплей – барона быстро охватила ярость и, не сдержавшись, он резко поднялся с кресла, пытаясь совладать с ней. Мысли о её страданиях подняли в его мёртвой душе волны гнева. Эрих прорычал, залпом осушив бокал виски и с грохотом поставив его на поверхность. Он злился на всех, особенно на себя, что не успел этого предотвратить. Вскоре разум возобладал над приступом гнева. Однако внутренний собственник в нём ликовал – Каталина отказала Николасу… И вопросы навязчиво продолжали прокрадываться в мысли: согласится ли Каталина когда-нибудь стать его женщиной, отдаться ему? Принять его таким, какой он есть? ... Тем временем, мисс Эстерхази, выбирая наряды, присланные в подарок бароном, была в предвкушении перед выходом в высший свет, стараясь не упустить ни одной детали в образе, покорив своей красотой прежде всего барона. И ей это удалось. Он уже ждал её внизу и, когда Каталина, как само воплощение изящества, спускалась к нему с лестницы, мужчина не мог отвести от неё восхищённого взгляда. – Ты невероятно красива, Каталина, превосходный выбор. Но ты безупречна в любом наряде. – Спасибо, барон. Также хочу поблагодарить за платья, мне все очень понравились! – Носи на здоровье. Нам пора отправляться во дворец. – Конечно, с удовольствием, – улыбнулась девушка.

***

Вечерами Вена преображалась, становясь ещё более романтичной. Прибыв к императорской резиденции в сопровождении барона Рифхогеля, мисс Эстерхази с восхищением распахнула глаза: её взгляд приковал лишь внушительных размеров возвышающийся замок Хофбург. Войдя внутрь под руку с Эрихом и очутившись в бальном зале, Каталина, окружённая великолепием венского дворца, почувствовала себя словно в сказке. Перед ней открылся мир высшего общества Европы: правители и их наследники съехалась на торжественное открытие бала. Убранство бального зала окрашивали золотисто-пастельные тона, звучали чарующие звуки живой музыки. Потолки украшало изобилие росписей, свет от огромной люстры переливался на мраморных колоннах у балконов. В светских разговорах время текло медленно, – все с нетерпением ожидали появления императора и объявления о начале вальса. Женщины порхали в элегантных бальных платьях, но в этой веренице разноцветных нарядов для барона Рифхогеля выделялась лишь мисс Эстерхази, – он не замечал других. Её благородная осанка, стройный стан, роскошное платье, идеально уложенные шелковистые локоны, мерцающие украшения приковывали взгляды мужчин, а барона сводили с ума. Сердце трепетало от восторга и Каталина, вдохновлённая красотой вокруг себя ощутила, что находится не просто в императорском дворце, а прикасается к истории, что когда-то знали стены бального зала. Сегодня же здесь начнётся её маленькая, но важная история. Прозвучало торжественное объявление о выходе императора Франца Иосифа I к гостям. Завидев Эриха со спутницей, он подошёл к ним. После знакомства с императором повисло неловкое молчание, развеял которое наследник Австро-Венгерского престола – Франц Фердинанд. Представившись мисс Эстерхази и барону Рифхогелю, генерал одарил девушку щедрыми комплиментами и оценивающим взглядом, чем вызывал её смущение, а у Эриха негодование; в льдистых глазах мелькали и нотки ревности. Когда император предположил, что Каталина его невеста, барон смутился, поймав себя на мысли, что безумно хотел бы, чтобы это стало реальностью, а не мечтой. Но, как обычно – нахмурился, стараясь не подавать виду. Каталина, однако, почувствовала его волнение и улыбнулась. Император и его преемник удалились, оставив Эриха и Каталину одних. За беседой они не заметили, как прозвучало ещё одно объявление – о начале вальса. Музыка сменилась со спокойной на более ритмичную. Один из аристократов осмелился подойти к ним и представиться, извинившись за беспокойство и пригласив мисс Эстерхази на танец, предлагая свою руку. – Миледи, вы обворожительны. Позволите ли пригласить вас на танец? – Я польщена, ко... – Она не будет с вами танцевать, – перебив её, вмешался Эрих, его тон был твёрд и холоден. – Разве это вам решать? – недовольно покосился мужчина. – Пусть дама сама ответит. Каталина переводила взгляд то на потенциального кавалера, то на барона. Поведение Эриха возмутило девушку, и, полная решимости, она дала положительный ответ. В груди барона вспыхнуло обжигающее его пламя ревности: он не мог позволить, чтобы кто-то ещё касался Каталины – одна лишь мысль выводила из себя. Собственничество, присущее его характеру, дало о себе знать. Борясь со вспыльчивостью, теперь он мог лишь смотреть, как девушка кружится в вальсе с другим мужчиной, а не с ним. – «Что мешало мне её самому пригласить?» – задал себе барон запоздалый вопрос. Стоя в стороне, надув губы и нахмурив лицо, Эрих внимательно наблюдал за Каталиной, стараясь не упустить её из виду среди кружащихся пар. Он стиснул зубы и прорычал, а взгляд стал ещё более грозным. Каталина при возможности замечала это и даже чувствовала на себе его пронизывающий взгляд. Девушка мысленно ликовала и, закончив танец с кавалером, поспешила к опекуну. – Барон, почему вы на меня смотрели так, будто я совершила преступление? – закатив глаза, с лёгкой улыбкой спросила она. – Может потому, что ты снова меня ослушалась? – Ваше поведение, между прочим, поставило меня в неловкое положение! И что в этом такого, почему вы запрещаете мне всего лишь танец? – А ты как думаешь, почему? Неужели не понимаешь? – Вы странно себя ведёте – вот, что я думаю. – Венский вальс ещё вызывает пересуды, его не признали окончательно, в высшем обществе он считается весьма откровенным и танцуют его точно не с незнакомцами. Потому, что между партнёрами почти нет почтительного расстояния, – ответил Эрих, пытаясь скрыть истинные мотивы своего запрета. – Я знаю это, барон. Тем не менее, император лично объявил о начале венского вальса и здесь все его танцуют. Значит, сегодня точно его день, – подметила девушка и лукаво улыбнулась. – Ты невозможна, Каталина. – Зато права, признайте это, будьте мужчиной. – По-твоему, я им не являюсь? – ухмыльнувшись. – Вы прекрасно понимаете, о чём я. Признавайте, иначе я сейчас же сама пойду к тому любезному мужчине и изъявлю желание на ещё один танец! Эрих до последнего старался скрывать подлинные эмоции, но глаза сию же секунду расширились, а лицо выдавало замешательство. Это тревожило барона, привыкшего всегда держать себя под контролем. Он давно привык к непокорному нраву подопечной, но порой Каталине удавалось удивить его – такие смелые заявления заставляли его сердце биться чаще: её дерзость иногда казалась ему пугающе привлекательной, но вместе с тем поднимала и бурю. Невольно скользя по её соблазнительной фигуре, Эрих сдержанно, но с тоном, не терпящим возражений, ответил: – Неужели ты думаешь, что я ещё раз позволю тебе танцевать с незнакомцем? – Какой вы чопорный, барон, хватит вам уже ворчать. А почему нет, и как же запретите? – ухмыльнулась Каталина. – Или дело не только в танце? – Просто это неблагопристойно для незамужней девушки вроде тебя, вот и всё. Давай больше не будем это обсуждать, пока я твой опекун – прошу слушаться меня. – окинул строгим взглядом барон. – Вообще-то незамужние девушки обычно так и находят себе будущего мужа. Разве вам не это нужно? Избавлю вас от лишней ответственности на ваших плечах, – дала она волю негодованию. Эрих задумался, странное чувство больно укололо его. Нет – он даже думать не хотел о том, чтобы Каталина выходила замуж за... кого-либо другого, но едва ли признается в таком откровении. – Каталина… Ты забегаешь вперёд. Почему с тобой так сложно? – тяжело вздохнув. – А по-моему, сложно как раз с вами. Вы уходите от ответов и запрещаете мне даже танцевать, что мне тогда здесь делать? Стоять и смотреть, как танцуют другие? Нет уж, даже не надейтесь! Я наконец-то в императорском дворце и намерена танцевать столько, сколько захочу и с кем захочу. А ваше поведение вызывает много вопросов. Каталина расстроилась. Разозлившись на барона и гордо вскинув голову, она выследила в толпе мужчину, который приглашал её на танец. Стоило ей сделать решительный шаг в его сторону, как на запястье ощутилась крепкая хватка. – Каталина, подожди. – Ну что ещё, барон? Отпустите немедленно, я хочу танцевать. – Прости, – отпуская её руку, – В таком случае… могу я пригласить тебя на танец? Должен признать, что ты права насчёт вальса, и ты вовсе не «лишняя ответственность». Пожалуйста, больше никогда не думай так. – Неужели вас это задело? – Признаться честно, мне было неприятно это слышать. Но я тоже был не прав, ещё раз прости меня, Каталина. В этой борьбе слов и взглядов барон, увы – потерпел поражение, но признать это было нелегко, потому что борьба велась и в его сердце. Не веря своим ушам, юная леди в порыве чувств и обнимает барона Рифхогеля, почти повиснув на нём. Её совершенно не волновало, что подумают другие, и Эриха, как ни странно, тоже. Он прикрыл глаза и взаимно приобнял её за талию, вдыхая аромат волос. Отстранившись, Каталина с улыбкой сказала: – Я знала, что у вас хватит мужества. – Кхм… так позволишь мне пригласить тебя на танец? Любая девушка, оказавшись на балу мечтает, чтобы галантный кавалер красиво пригласил её на танец, соблюдая все манеры, – и мисс Эстерхази не исключение. С бароном, конечно же, снова всё вышло непросто. – «В этом есть своя изюминка… А впрочем – мне уже безразлично, просто хочется танцевать и забыться. И главное, что барон вообще осмелился пригласить меня» – подбадривала себя Каталина. – С удовольствием, Эрих. Барон Рифхогель, желая всё же соблюсти бальный этикет, галантно поклонился, а Каталина, с присущей ей изяществом, в ответ сделала реверанс и подала руку. Эрих повёл её в центр бального зала, не веря своему счастью. Её хрупкая рука аккуратно легла на мужское плечо, а барон притянул девушку к себе за талию. Сомкнув свободные руки, они растворились в вихре вальса. Сначала неспешно, но с течением музыки движения постепенно становились быстрее. Плавные, затем резкие повороты, сменяющие друг друга шаги… Каталина вальсировала в его руках столь грациозно и легко, что казалась воздушной. Эрих умело вёл её в танце, любуясь красотой и утончённостью девушки. Оказавшись так близко к барону и ощущая тепло его тела, Каталина смутилась, и на девичьих бархатных щеках подобно вечерней розе расцвёл румянец. Смотря на её губы, барон Рифхогель с трудом подавил желание прижать Каталину сильнее и впиться в них жадным поцелуем, – сейчас это была их несбыточная мечта. Он наблюдал, как сияют драгоценности на её теле, но самое прекрасное украшение – её глаза, искрящиеся счастьем и улыбка, растопившая его некогда оледеневшее сердце. Непрерывно вращаясь с Эрихом в темпе быстрых движений венского вальса под классическую музыку, в его руках Каталина чувствовала себя королевой. Дыхание перехватило в груди. Она смотрела в его глаза, казавшиеся то ли голубыми, то ли серыми – и утонула в них. Можно ли быть счастливее? ... После окончания вальса барон поклонился и, взяв её руку в свою, запечатлел на ней нежнейший поцелуй. Венский вальс продолжался. Многие знатные мужчины боролись за внимание мисс Эстерхази, сияющей этим вечером как никогда прежде. Когда они приглашали её на танец, Эрих злился сильнее прежнего. Он непроизвольно свёл челюсть, льдистые глаза сузились, уголок губ поднялся, а от прожигающего насквозь взгляда несостоявшиеся кавалеры поспешно откланялись. Больше никто подойти не решался. Каталина усмехнулась и смирилась: – Вы неисправимы, барон. – Здесь я с тобой согласен, – с лёгкой ухмылкой посмотрел он на неё. – Ещё одна вещь, в которой мы пришли к согласию. – Да, это удивительно, ценю твой оптимизм. Каталина слегка засмеялась, а Эрих, засмотревшись на её красоту, искренне улыбнулся. Пожалуй, таким счастливым она его ещё не видела. – Благодарю за танец, Каталина, я не забуду этот вечер. – И вам спасибо за танец… Мне он тоже не забудется. ... До поздней ночи кружились в вальсе дамы и их кавалеры, а Эрих и Каталина просто разговаривали, стоя в стороне. Она обожала светские мероприятия, но сейчас устала и хотела поскорее уединиться от шумной суеты. Барон заметил изменения в её состоянии и уже хотел предложить уйти, как вдруг перед ними выросла Одетта, обращаясь к нему. – «Радость длилась недолго...» – с негодованием подумала Каталина. Праведный гнев мисс Эстерхази грозился вырваться наружу, как только она снова увидела её – убийцу своего отца. Было невыносимо смотреть в лицо этой женщине, смерти которой она жаждала. В глазах вампирши не было ни тени раскаяния – это лишь сильнее разозлило Каталину. Чувствуя, как напряжение возрастает, Эрих пытался воззвать к благоразумию подопечной. Осознав, что злоба лишь поглотит её, если она останется здесь, девушка бросилась к выходу из дворца и выбежала на улицу, пересиливая гнев, что вспыхнул в ней за долю секунды. Сердце стучало так, что отзывалось гулом в ушах. Каталина бродила у дворца, жадно вдыхая свежий воздух и сквозь пелену слёз в глазах пыталась развидеть расплывчатое окружение. Невзирая на уговоры Одетты, Эрих устремился вслед за Каталиной, опасаясь оставлять её одну в таком состоянии. Выйдя наружу, барон искал глазами девушку и, заметив вдалеке под тенью листвы деревьев её силуэт, поспешил к ней. – Каталина… – Я не вернусь, даже не просите! Я не могу видеть эту мерзкую женщину! Почему мой отец был не достоин жить, а она теперь спокойно живёт и я ничего не могу сделать?! Скажите, барон, почему? Чувствуя, что Каталине недалеко до истерики, Эрих подошёл к ней вплотную и успокаивающе прижал к себе, словно боясь потерять. Она обмякла в его объятиях, ища в них защиту от мира, который казался слишком жестоким и несправедливым. Через несколько минут, ощущая неловкость, барон отстранился и, вспомнив то, что рассказал ей о своей семье, сказал: – Я понимаю, как для тебя это тяжело. Раз теперь тебе плохо здесь находиться, то я не буду тебя заставлять, мы можем вернуться в гостиницу. – Правда? И вас уже не волнует, что подумает император и остальные? – Не волнует. Меня волнуешь только ты. Девушка недолго молчала, боль в её глазах сменилась благодарностью. – Я удивлена. Думала, что вы будете меня уговаривать, ещё в гостинице вы ведь говорили, что прийти нужно обязательно. – И мы пришли, а теперь вправе уйти. Или ты всё-таки хочешь вернуться? – Нет, ни за что! Иначе я не смогу с собой совладать... Оценив состояние подопечной, Эрих ответил: – Так и правда будет лучше. Я не хочу, чтобы ты подверглась истерике. – Боитесь быть опозоренным? – грустно усмехнулась девушка. – Нет, Каталина, я боюсь исключительно за твоё состояние, – со всей серьёзностью ответил барон, но в его лице она разглядела долю печали. – Простите, я сказала лишнее, но не думала о вас плохо, просто… Я злюсь и чувствую себя потерянной, обессиленной. – Всё в порядке, я понимаю, не беспокойся об этом. Пойдём? Прочитав в её глазах согласие, Эрих ненавязчиво коснулся её руки, затем обхватил и увлёк за собой. Рядом с бароном гнев начал отступать. В их побеге с бала Каталина находила нечто невероятно интригующее и романтичное, что подбодрило её. Возможно, когда-то это было её мечтой. Но она и представить не могла, что будет сбегать именно с бароном Рифхогелем, который так чётко улавливает её настроение. Поздним вечером они вернулись в гостиницу, а рано утром уехали поездом из столицы.

***

Сейчас Каталина была рада покинуть Вену. Ближе к вечеру вернувшись с бароном обратно в Дебрецен и в его поместье, утомлённая с дороги она рухнула на кровать в своей новой комнате. Стараясь сфокусироваться на приятных воспоминаниях, мисс Эстерхази впервые с конца того вечера улыбнулась. Барон Рифхогель тоже был рад вернуться. Каталина здесь – рядом с ним, в безопасности, вдали от чужих взглядов. Вспоминая свои ошибки, он изводил себя мыслями: – «Если бы не рана… ни за что бы не доверил её этому несносному англичанину. Возможно, теперь я слишком строг, но по-другому просто не получается» – чувствуя грусть вперемешку со злостью, он свёл брови. – «Радует, что мы начинаем приходить к пониманию, но...» В следующих мыслях Эриха прозвучала твёрдая фраза: – «…Больше никто не посмеет причинить ей вред. Я не позволю». ... Барон не сидел без дела. Спустившись вниз, Каталина обнаружила, что он приготовил для неё ужин, – накрытый стол уже ждал её. Несмотря на её протесты и отсутствие аппетита, Эрих не мог позволить ей голодать. Блюда, заботливо им приготовленные, манили скорее отведать их, что Каталина и сделала – усталость и чувство голода взяли верх. По истечении трапезы она поблагодарила Эриха, расплываясь в улыбке: – Какой вы, оказывается, хозяйственный. Спасибо за чудесный ужин. – А ты думала, я не умею готовить? – ухмыльнулся мужчина. – Ну, у вас ведь давно не было практики… Я приятно удивлена, всё было очень вкусно. – Как видишь, это не помешало мне. Рад, что тебе понравилось. – Спасибо за заботу, это очень мило с вашей стороны. Остаток вечера прошёл незаметно быстро. Увлёкшись разговором до поздней ночи, они не заметили, как за окнами уже расстилалась темнота. ... Наступил новый день. Эрих всё так же следил за состоянием Каталины, заботливо интересовался её самочувствием, а время они снова коротали за разговорами друг с другом, сумев ещё больше сблизиться. Барон думал, что ей будет скучно с ним, но Каталина слушала его с искренним интересом. – Вы интересный человек, Эрих. – Ты правда так считаешь? – Правда. Стоит лишь заглянуть за возведённую вами стену. Весь вечер барон рассказывал о своих путешествиях по миру, девушка тоже делилась впечатлениями от поездок с отцом, которые ей довелось испытать когда-то. Но когда затронулась тема будущего, они не решались это обсуждать и разговор сошёл на нет, Каталина ушла к себе. С наступлением ночи Эрих, расположившись на диване с бокалом бурбона в одиночестве, смотрел на потрескивающий камин. Яркие языки пламени стали отражением его чувств, которые пылали в нём и беспощадно сжигали. Наблюдая за взмахивающими вверх искрами, барон думал о том, куда завела его жизнь и с какими трудностями ещё предстоит столкнуться. Каталина… Она давно стала для него не просто подопечной, а единственной, без которой он не видел смысла в дальнейшей жизни – без этой упрямой, своенравной, но такой замечательной девушки. Единственной, за которую он готов убить без колебаний и отдать жизнь. Такова истинная натура барона Рифхогеля – вампира – на чью судьбу выпало немало испытаний. Но лишь с Каталиной он ощущал себя не монстром, а просто мужчиной, способным на любовь. – «За что ты так сводишь меня с ума, Каталина...» – закрыв глаза, думал барон. Его грудь вздымалась, фантазии вновь манили в свои сети. Каждый её взгляд, жест, игривый смех – казались вызовом его самообладанию. Каталина целиком захватила его душу, беспощадно впилась в мёртвое сердце, разрушая его привычный мир. Он давно осознал свои чувства и влечение к ней, которые когда-то считал запретными, всё сложнее было их контролировать. Теряясь в собственных мыслях, Эрих едва держался, чтобы не пойти к Каталине прямо сейчас. ... Лёжа в постели, Каталина не могла сомкнуть глаз и тоже думала о мужчине, в которого неожиданно сильно влюбилась. Пусть он вампир и намного старше её, но это не имело значения и даже привлекало. Ведь за всё время, что они знакомы, Эрих фон Рифхогель показался ей серьёзным и ответственным мужчиной, – а это были те редкие качества, достойные уважения и восхищения. Она задумалась: – «Неужели мы с бароном смогли найти общий язык, он такой приятный собеседник. Интересно, а какой он л...» Каталина осеклась, не дав себе закончить мысль, но не смогла противиться фантазиям, которые без спроса проявлялись в её сознании и будоражили. – «...любовник?». Она смутилась и старалась гнать навязчивые мысли, но они не оставляли её. Каталина снова желала почувствовать его губы на своих, как в их первый поцелуй, который, вероятно, ему уже забылся. Но это и близко не так – Эрих ни на секунду не забывал. Всё ещё сидя в гостиной и больше не в силах игнорировать неудержимые чувства, барон резко встал с дивана и поднялся наверх. За окном царствовала ночь, но он надеялся, что Каталина ещё не спит. Уснуть и правда не получалось. Девушка, встав с постели, подошла к зеркалу и оглядела себя в приглушённом свете свечей. Живя в поместье Эриха, она радовалась, что теперь они стали ближе. Здесь – под защитой барона Рифхогеля и его постоянным присмотром – ей действительно будет спокойнее. Хотя после всего произошедшего она предполагала, что его опека усилится в несколько раз, но в глубине души понимала – барон был очень терпелив до последнего. Каталина обернулась и осмотрела комнату, ночью она по-особенному завораживала своей мрачной красотой: роскошный интерьер в чёрно-алых оттенках и готическом стиле гармонировал с духом хозяина поместья; в хрустальных каплях люстры переливались едва заметные огни свечей. Но её взгляд задержался на массивной кровати – на балдахине, витиеватых узорах на изголовье и изножье. Изголовье отдалённо напоминало форму сердца, а изножье по бокам украшали формы роз, постель была расправлена. Пикантные фантазии вновь оживились... Их прервал стук в дверь. Вздрогнув, девушка слегка повышенным голосом сказала: – Войдите. Войдя в спальню, Эрих прикрыл за собой дверь. Замерев, он засмотрелся на Каталину и скользнул взглядом по её ночному платью, по оголённым участкам кожи и декольте, по ниспадающим волосам... – Барон? Что-то случилось? Вернув себе рассудок, витавший далеко от реальности, мужчина подошёл ближе и ответил: – Просто хотел спросить, как ты себя чувствуешь. – Вы это уже спрашивали, но всё хорошо. Спасибо. Перед ним стояла любимая и желанная женщина, которую он жаждал сделать своей, но слова предательски застряли в горле. После недолгой паузы Эрих снова приблизился, посмотрев ей в глаза. – И я хотел сказать, что… Несмотря на то, что нам пришлось пройти через множество разногласий, я благодарен, что ты есть в моей жизни, Каталина. – Правда благодарны? Я думала, вы жалеете, что ваше уединение прервали и на ваших плечах появилась новая ответственность. – Откуда такие абсурдные мысли? – выпалил барон, удивившись. – Мы ведь теперь живём под одной крышей. – Но мне приятно проводить с тобой время. Пожалуйста, не думай так, – успокоил он, взяв её руку в свою, но тут же отпустил. Каталина, огорчённая этим и сама не заметив как, потянулась рукой к его груди, желая придать решимости. Барон замер, чувствуя тепло от её прикосновения даже через ткань одежды. Их взгляды были прикованы друг к другу. – Эрих, позвольте задать вопрос: когда вы запрещали мне танцевать с незнакомцами, дело ведь не только в танце? – Не только. И этот немногословный ответ был ей абсолютно понятен, она шагнула ближе – почти вплотную. Но барон продолжил, сгорая от чувств и желания: – Каталина, я должен признаться… Ты небезразлична мне. Как женщина. И я постоянно думаю о нашем первом поцелуе, он не был для меня ошибкой. Я сорвался и напугал тебя, насчёт этого я действительно сожалею, но… Долгожданное признание. Глядя на барона Рифхогеля, который стал для неё не только опорой и защитой, но и тем, в ком она нуждалась, как в любимом мужчине – Каталина почувствовала, что хочет большего и не намерена отступать. Прервав его, она отвечает: – Для меня тоже. Вы мне тоже небезразличны. Не в силах сопротивляться и больше не медля ни секунды, Эрих, резко притягивая её за руку к себе, впивается в девичьи губы ненасытным поцелуем. Долгим, чувственным – как он и мечтал. От неожиданности Каталина чуть не потеряла равновесие и крепче схватилась за его плечи. Снимая мужской пиджак, она откидывает его в сторону, женские пальцы начали нетерпеливо расстёгивать пуговицы жилета и рубашки, задевая тело барона и заставляя его глубже дышать. Каталина взаимно желала познать близость с мужчиной, которого полюбила, который так часто занимал её мысли – с некогда неприступным бароном Рифхогелем. Но когда перед ней открылась обнажённая мужская грудь, девушка невольно смутилась и то отводила, то пробегала взглядом, а щёки покрыл румянец, – что казалось Эриху очаровательным в силу её невинности. Он снова притянул её к своим требовательным губам. Чувствуя растущее влечение и преодолев смущение, Каталина продолжала действовать, – её смелость приятно удивила барона. Брюк он вскоре тоже лишился… Необузданная страсть к Каталине, что застилала любые доводы рассудка, сводила его с ума. Чувства к ней, что пылали в нём и в этот момент вспыхнули с особой силой – невозможно было игнорировать. Подхватив девушку на руки, барон понёс её в сторону широкой кровати и опустил на алые простыни, нависая. Серо-голубые глаза с любовью смотрели на неё, любовались. В предвкушении, Каталина с трепетом смотрела в них, замечая вместо привычной холодности огонь желания и восхищения, проводя ладонями по его точёным скулам. Эрих больше не сдерживался. Ткань атласного ночного платья сминалась и задиралась всё сильнее, когда мужские руки вели выше по её ногам. На небе мерцали звёзды и проплывали серебристые облака. Эта ночь была особенной. Барон, словно одурманненый, зарывался в её волосы, в изгиб её шеи. Каталина ощутила неспешные, но чувственные поцелуи, его опаляющее, тяжёлое дыхание. Почувствовала, как сильные руки очерчивают контуры её тела, стягивая тонкие лямки ночного платья, а потом и его само. Она смутилась всего на миг, но Эрих, заметив это, оторвался и прошептал, взглянув ей в глаза: – Ты совершенна. Оставляя поцелуи по шее и плечам, продолжил: – Только моя. Отдаваясь ласкам барона, девушка позволяла ему продолжать и взять контроль. Приятное тепло от возбуждения разливалось по её телу, поднимало неизведанные, яркие эмоции. Сгорая от желания к Каталине, Эрих всё же не хотел напугать её и не торопился, желая запомнить каждый миллиметр её тела, наблюдать за каждой её реакцией, – ведь они вызваны им. Но неутомимая страсть вампира, переплетающаяся с жаждой рвалась наружу… Каталина, его любимая Каталина… сегодня отдастся ему. Нежность, плавно перетекающая в безудержную страсть – сводила с ума. Она понимала, чего хотел барон, видела, как он ждёт её согласия. Подавшись навстречу, девушка откинула волосы и обнажила для него шею, негласно позволяя, даже умоляя укусить её. Он наблюдал и держался изо всех сил, чтобы не впиться слишком резко. – Ты уверена? – Да, пожалуйста. Каталине было интересно, что она при этом испытает. Умолять больше не пришлось. Эрих принял вампирский облик, являя свою истинную сущность: глаза засветились яркими зелёными огнями, обнажились белые клыки. Но Каталина не испугалась, лишь слегка дрогнула, – от предвкушения. Она доверилась ему – и это было бесценно. Острые клыки мягко надавливали на девичью шею, проводили по ней линии. Через несколько мгновений вампир медленно пронзает её плоть, заставляя вырваться стону. С бароном Каталине казалось, что резкая боль вмиг исчезла, уступая место приятной истоме; она обвила его ногу своей, обхватывала руками спину. Первые тёплые капли наполняли его рот, стекая по губам в рубиновом цвете её крови. Затем, делая более глубокие глотки, Эрих не мог насытиться вкусом и сладостью такой желанной крови – крови любимой женщины. Каталина плавилась в его руках подобно восковой свече, стонала, чувствуя эйфорию. Но вампир вовремя остановился, нежно облизнув место укуса. Каталина прильнула к нему и провела по груди, ощущая жар его тела каждой клеточкой своего. – Эрих… – сорвалось его имя с её губ в протяжном стоне. Его имя из её уст всегда звучало по-особенному, но сейчас просто лишало рассудка: слегка прорычав, Эрих, прижимая Каталину к себе сильнее и припадая к женским губам, увлёк её в ещё один страстный поцелуй. Углублял его, царапал клыком язык, продолжая насыщаться её кровью. Отстранившись и рвано выдохнув, барон сказал то, что она мечтала услышать от него больше всего. Низкий бархатный голос прозвучал у её губ: – Я люблю тебя, Каталина. Тяжело дыша, барон Рифхогель отдался на милость своим желаниям: держа Каталину в своих объятиях, он покрывал пылкими поцелуями её шею, ключицы, грудь, очерчивал бёдра, впиваясь в них пальцами... И был счастлив вознести её на вершину блаженства, касаясь её там, где девушка прежде не знала прикосновений. Сердцебиение участилось. Каталина, выгибаясь и задыхаясь от стонов, обхватила ногами его торс. Влечение затмило страхи и, подавшись вперёд, очень скоро она почувствовала новые ощущения. Резкая боль продлилась недолго и сменилась наслаждением. Медленные движения постепенно нарастали. Крепко держась за руку барона, другой рукой Каталина то сжимала пальцами алые простыни, то слегка царапала ногтями его спину. Эриху это нравилось: он то ухмылялся сквозь стоны и выдохи от шалостей девицы, то снова завладевал её губами. Страсть подобно полыхающему огню обволакивала их, испепеляла. Сколько же дней и ночей он мечтал вот так касаться её, сделать своей. Каталина отдавалась ему полностью, трепетала в его руках и, достигая края наслаждения, выкрикивала его имя. Эрих был рад искусно дарить любимой удовольствие и ласки. Ещё не раз с её губ громко срывалось его имя. Этой долгожданной ночью Эрих фон Рифхогель утонул в своих желаниях вместе с той, кого полюбил всем сердцем; с той, кому готов подарить целый мир. Каталина стала его возлюбленной, подарила ему свою душу, своё тело.