Волшебнуло откуда не ждали

Маленькая ёлочка равнодушно пускает пузыри, словно икает, захлёбывается в странной прозрачной жидкости, смиренно принимая свою судьбу. Её пластмассовые слипшиеся в густую зелень ветки утопают в ворохе белых мошек, хотя предпочли бы скинуть с себя искусственный снег, который должен завораживать, но не сегодня. Мин Юнги, как только хлопья оседают на дне, снова встряхивает снежный шар. Он наблюдает за бурей внутри и прикладывает все усилия, чтобы ощутить привычное для этого времени года воодушевление. Он ведь обожает эти шары — у него даже есть небольшая коллекция. Но сегодня никакой радости по поводу приближающегося праздника он не испытывает. Хотя если быть точным, то последние дни — на самом деле почти три недели — Юнги перманентно катается в тележке без ремней безопасности по шатким рельсам от апатии до тревожности, которые рассеиваются только в присутствии Чон Хосока. Этот солнечный парень разгоняет тучи над головой, даря искрящуюся радость и возвращая вкус жизни. Юнги ставит шар на место и покидает магазин, где рассчитывал найти подарок, потому как воспоминания о Хосоке сгущают тучи, грозясь выступить слезами бессилия. Где-то на задворках здравого ума он понимал — это ненормальное состояние, что он впадает в уныние без парня рядом. Но ничего поделать с этим не мог. Они встречаются почти полгода. И это было лучшее время в его жизни. Юнги тогда бежал на работу, боясь опоздать, так как слишком долго залипал на солнечных зайчиках, отскакивающих от стеклянного колокольчика у него на окне, и врезался в Хосока, выходящего из своей кофейни. Чудом избежав падения и коротко извинившись, Юнги побежал дальше, однако после работы, на которую, кстати, волшебным образом успел, он заглянул к Хосоку. Его весь день одолевало чувство неправильности, поэтому он решил принести нормальные извинения. А потом всё чаще стал заглядывать в кафе после работы, в котором помимо чайно-кофейной зоны с несколькими столиками, где Хосок увлекал его беседами и делал потрясающий чай, была небольшая читальная зона, в которой каждый посетитель мог взять книгу или оставить свою, чтобы другие тоже почитали. Затем дошло и до утреннего кофе, приправленного поцелуями. Наступив в очередную лужу, Юнги закрывается от холодного ветра, опустив голову вниз, и натягивает капюшон на щёки, которые, кажется, уже покрылись ледяной коркой. Мин проклинает такую «зимнюю» погоду, всем своим естеством требуя снега, ведь дождь никак не способствует созданию новогоднего настроения, которое так хочется ощутить. Кто-то толкает Юнги. Он смиренно принимает это, даже не ругнувшись, и продолжает свой путь. В нём как мантра звучит лишь одно желание — домой. Однако исполнения желания придётся немного подождать. Юнги едва успевает остановиться, заметив под ногой рыжего кота, который, как специально, сидел на его пути и внимательно смотрел на него. Мин останавливается и наклоняет голову в бок в заинтересованности. Кот повторяет за ним. Юнги хмурится и выпрямляет голову, начав осматриваться. Только сейчас он замечает отсутствие людей, поток которых шумит на улице позади, а сам же он находится в незнакомом переулке, вымощенном крупной тёмной брусчаткой. На всей улице не горит ни один фонарь или свет в окне, кроме одной витрины. Место выглядит жутковато, и Юнги решает покинуть проулок, но его внимание вновь привлекает кот. Мяукнув, он лёгкой походкой направляется к свету и останавливается возле двери. — Некогда мне, — бурчит и разворачивается. Сделав шаг, Юнги слышит требовательный «мяу» и разворачивается. Ему кажется, что выражение кота с заинтересованного сменилось на недовольное. Ещё одно нетерпящее отказов «мяу», и кот скрывается в помещении, пройдя через маленькую дверцу для животных. Поколебавшись, Юнги подходит ближе. Помещение оказывается магазинчиком, напоминающем антикварную лавку. В витрине, затопленной тёплым светом, он замечает плавающие маленькие снежинки, которые падают на плечи кукол разных размеров. Они улыбаются ему своими идеальными улыбками, машут фарфоровыми ручками, облачёнными в бархатные рукава, и снимают шляпы в приветственном жесте. Эльфы в зелёных костюмчиках с красными колпаками на голове кувыркаются и вертят в маленьких ручках коробки с пышными бантами, а оловянные солдатики в красных мундирах маршируют между ними. Капля дождя срывается с крыши и ударяется о щёку Юнги. Он моргает от неожиданности, и наваждение проходит. Теперь куклы кажутся безжизненными, холодно смотря сквозь стекло. Юнги цепляется взглядом за падающую снежинку, провожая искру радости, которая зажглась в нём на короткий миг, и решает зайти в магазинчик. При открытии двери звякает колокольчик, отзываясь хорошим предчувствием внутри. Откуда-то из глубины помещения слышится лёгкая мелодия с новогодним мотивом, а возле порога его приветствует олень — вполне себе выглядящий живым, если бы не безучастные пластмассовые глаза, на голове которого надет красный колпак с белым мехом. С высоты небольшого крыльца Юнги осматривает стеллажи и общую атмосферу. Как только он собирается спуститься по ступеням вниз, слышатся шуршащие шаги. Из-за стеллажа появляется худощавый мужчина пожилых лет в красном кардигане. Он поправляет свои круглые очки и улыбается сквозь густую седую бороду. Юнги осматривает его и не может отделаться от ощущения, что попал в мастерскую Санты. — Добро пожаловать, — приветственно кивает старичок. Он внимательно осматривает Юнги, а потом приподнимает брови в удивлении, но Юнги этого не замечает, спускаясь по лестнице и продолжая осматривать помещение. — Здравствуйте, — Юнги запоздало здоровается. Его внимание привлекают свисающие с потолка стеклянные не то сосульки, не то вытянутые шишки, переливающиеся в свете тёплых ламп и свечей на полках. Он идёт дальше, рассматривая различные сухоцветы в ведёрках и книги со старинными символами, которые подпирают балерины в блестящих пачках или оловянные солдатики. На глаза попадаются колбочки с неизвестным наполнением, а рядом в банке леденцы в виде зверушек и карамельные трости. Среди старинных часов и статуэток стоят снеговички, а рядышком имбирные домики, покрытые снежной глазурью. На первый взгляд кажется, что вещи хаотично находятся на стеллажах. Однако этот хаос был гармоничным, согревая внутренности уютом. — Вы ищете что-то конкретное? — раздаётся голос старика откуда-то сбоку. Юнги вздрагивает, обернувшись. Передвижения хозяина были настолько незаметные, и он успел забыть, что в магазине есть ещё кто-то. — Нет, — тихо отзывается Юнги. Он собирается уйти, так как внимательный взгляд селит в нём чувство, что пора покидать это место, но в поле его зрения попадает небольшая ёлочка, по которой курсирует поезд. В нём с новой силой загорается детский восторг и давно забытое спокойствие. Он огибает старика, желая подойти посмотреть поближе на праздничные вагончики, но до них он не доходит. Юнги мимолётно кидает взгляд на что-то блеснувшее в свете и останавливается с интересом всматриваясь в… Котелок. Чёрный такой, на ножках и с двумя ручками по бокам. Но не сам котелок так привлекает внимание, а символы, которые поблёскивают под определённым углом. Такой рисунок Юнги видел на стенах кофейни Хосока, да и у самого парня на браслетах или кулонах присутствовали подобные знаки. Он как-то спросил Хосока о них, на что тот неуверенно или застенчиво — Юнги тогда не разобрал эмоции парня — ответил, что это нечто вроде индивидуального знака, придуманного им как символ удачи. Такой ответ устроил Юнги, ведь у него самого имелся амулет, охраняющий его, и он больше не поднимал эту тему. Вот только сейчас было странно видеть эти символы в подобном месте и на довольно необычном для современной жизни предмете — хотя кто он такой, чтобы рассуждать о подобном. Юнги вертит в руках котелок и оборачивается, чтобы позвать старичка, но замолкает на полуслове — тот стоит рядом, улыбаясь. — Откуда у вас эта вещь? — переборов приступ тревожности от заинтересованного взгляда, всё же спрашивает Юнги. — Нашёл, — легко отвечает старик. — А символы? — Какие символы? — старик приподнимает брови. Юнги решает не расспрашивать дальше. Он ещё раз всматривается в знакомые линии, чуть ли не мурчит от ласковой мягкости, разливающейся по телу от прикосновения к ним, и решает, что это будет отличным подарком. Мысль о том, нужен ли этот котелок Хосоку, Юнги запирает подальше в сознании вместе с другими беспокойными думами. — Интересного ты парня привёл, Минхо, — произносит старик, стоило входной двери закрыться. — От него пахнет так же, как от котла, — кот с прищуром смотрит на дверь и сыто облизывается, будто съел кусок мяса.

***

Дорога домой проходит слишком быстро, чтобы отложиться в памяти. Юнги концентрируется на воодушевлении, которое появилось в магазине. Он с лёгкостью лавирует между людьми, ловко обходит торговца новогодними безделушками — в последние дни ему казалось, что эти пройдохи замечают только его и пытаются всевозможными способами продать какую-нибудь чудо-птичку или шар на ёлку, а сегодня ему удаётся пройти незамеченным. Дверь в подъезд так же с лёгкостью открывается, не заев по обыкновению. Ещё и весело скрипит вслед. Квартира встречает его полумраком, который нарушается светящим с улицы фонарём. Скинув кроссовки, и, не снимая куртки, на которой виднеются следы от капель, проходит вглубь квартиры. Он ставит котелок на стол и любовно оглаживает его бортики, будто тот живое существо, после чего отправляется включать гирлянду на ёлке в углу, которая мягким свечением разбавляет полумрак и подпитывает волшебное настроение. Остатки вязкой меланхолии окончательно испаряются под мерцанием огоньков, уступая место пушистому чувству. Маленькая ёлочка уже не кажется бездушным колючим пластиком, превратившись в шкодливое дерево, обмотавшееся мишурой. На лице Юнги появляется улыбка, которую обычно хочется скрыть, поджав губы, чтобы не заразить никого своей радостью. Приподнятое настроение толкает Юнги, когда тот видит в холодильнике пачку масла, на которой красуется нарисованная ёлка, приготовить печенье. У него даже находится краситель для крема в коробочке для специй и буквально пару штучек сушёной гвоздики — Юнги аж пританцовывает, радуясь, что не надо возвращаться на сырую улицу. Юнги достаёт миску, где обычно замешивает тесто для выпечки, и, уже раскрыв пачку с маслом, зацепляется взглядом за приобретённый котёл. В голове возникает идея, и, хихикнув, Мин исполняет её. Пока масло оттаивает после холодильника в вымытом котле, Юнги всё же снимает куртку, убирает на полку кроссовки и, переодевшись в домашнюю одежду, возвращается на кухню. В ступке он измельчает гвоздику, втягивая носом тонкий аромат, и подготавливает остальные ингредиенты, залипая на то, как мука словно снежное покрывало ложится на дно тарелки. Он всю жизнь прожил в городе более северном, и зимы там были снежные, поэтому в нём так отчаянно плещется желание снега. Запала играть в снежки уже не так много, как в детстве, но снег был крепко связан с ощущением праздника, который устраивали работники детского дома, где и вырос Юнги. Это время дарило надежду, хоть и призрачную. Мин заглядывает в котелок, проверяя масло, и с удивлением обнаруживает, что то подтаяло до нужной консистенции — обычно это занимает около получаса. Или он настолько увлёкся воспоминаниями под мерное падение крупиц муки? Напевая себе под нос одному ему известный мотив, Юнги вмешивает в масло яйца и все сыпучие продукты. Он ловит себя на мысли, что, тщательно перемешивая тесто в котле, похож на ведьму, которая готовит своё зелье. Приворотное. Да, обязательно приворотное, чтобы Хосок точно никуда не делся. Эта мысль вызывает смех, и Юнги прячет упакованное в пищевую плёнку тесто в морозилку.

***

Хосок слышит звонок и с ужасом переводит взгляд на часы — время на подготовку стола вышло, а у него ничего не готово. Он заглядывает в духовку, где курица была уже не бледно-розовой, но до аппетитной золотистой корочки было далеко, и страдальчески зажмуривает глаза, судорожно вспоминая заклинание быстрой готовки. Он уже привык сам готовить, поэтому нужные слова забываются за ненадобностью, но они быстро находятся в недрах памяти, и он начинает шептать, гипнотизируя курицу. Та, как в перемотке, становится румяной. Хосок тут же вскакивает, попутно взмахивая руками, за которыми посуда следует в раковину, а губка начинает её мыть. Он оборачивается и проделывает тоже самое с разбросанными по дивану вещами, которые складываются в аккуратную стопку. На выходе из комнаты Хосок останавливается и критично осматривается. Заметив подарочную обёртку, он машет рукой, и та скрывается за диван. Хосок мог бы избежать этой суеты, но это было бы слишком просто. Во-первых, он провёл ленивое утро, кутаясь в одеяло и наслаждаясь предчувствием праздника, которое щекотливо расползалось внутри. Во-вторых, у него оставался неупакованным подарок для Юнги, который он до последнего не мог выбрать, в итоге остановившись на железной дороге с красным поездом из нескольких вагончиков. Юнги как-то обмолвился, когда рассказывал о своём прошлом, что на Новый год в их большой столовой ставили большую ёлку, внизу которой по кругу курсировал поезд. И Юнги подолгу сидел возле него, смотря, как свет в одном вагончике сменяется светом другого. Жужжание железной дороги умиротворяюще действовало на него, а мягкое свечение приглушало чувство одиночества. И Хосоку эгоистично хотелось вытеснить все ассоциации с детским домом, стать для него столпом новых умиротворяющих воспоминаний. С упаковкой самой железной дороги он справился быстро, но в голове возникло непреодолимое желание выразить все свои чувства к Юнги в письме. При одной только мысли о парне, в Хосоке каждый раз с новой силой вскипают чувства, и он пытался собрать в кучу хаотичные признания. Даже прослезился, едва сумев поймать солёные капли, чтобы те не испортили открытку. А когда закончил, времени совершенно не осталось. Он в ускоренном темпе принялся нарезать закуски, в надежде справиться своими силами — это стало третьей причиной его спешки. Сейчас Хосок щёлкает пальцами — посуда в раковине замирает, и спешит открыть дверь, чтобы не заставлять гостя ждать. На пороге обнаруживается Ким Тэхён и его парень — Чон Чонгук. — А, это ты, — Хосок облегчённо выдыхает и впускает друзей в квартиру. — А что, ждал увидеть своего смертного? — усмехается Тэхён, начиная снимать пальто. Хосок закатывает глаза на очередную подколку и возвращается к накрыванию стола. Посуда возобновляет свою миссию по очистке. — Ты вообще-то тоже смертный. Тэхён показывает язык в спину и проходит в зал. Чонгук вешает его пальто, которое тот плохо повесил, и оно упало, и идёт следом. Тэхён ставит на стол две бутылки из непрозрачного стекла. — Я, между прочим, принёс кое-что, — заговорщицки произносит Тэхён. Хосок отвлекается от нарезки сыра и с приподнятыми в удивлении бровями смотрит на Тэхёна, переводит взгляд на Чонгука, который апатично вздыхает — мол, я пытался его остановить, но не вышло. — Не переживай, — Тэхён действует на опережение, — я всё проверил. На людей она действует как обычный алкоголь. Там ни грамма магии. В это время Юнги нервно вскидывает голову к окнам квартиры Хосока, останавливаясь возле подъезда. Его охватывает приступ волнения. Может, предстоящая встреча с друзьями Хосока так будоражит, спазмом скручивая живот. Они уже виделись несколько раз, но установить тёплый дружеский контакт пока не удалось. Если Чонгук был похож на любознательного щенка, который с интересом слушал Юнги, смеялся над его шутками и старался быть дружелюбным (а может так и было), то у Тэхёна почти всегда присутствовало какое-то снисхождение во взгляде и словах. Будто Юнги несмышлёный ребёнок, хотя они с Чонгуком ровесники. Вроде. Однако Юнги не замечал, что Тэхён и на Чонгука так смотрит. А может, всё дело в том, что он сейчас не ощущал амулета, который дарила ему воспитательница. Она строго настрого сказала не снимать его, и её серьёзные глаза до сих пор отчётливо жили в памяти. Однако практически перед самым выходом шнурок, на котором держался амулет, порвался. У Юнги уже не было времени мастерить новую верёвочку, поэтому он вышел из дома без него, посчитав, что за один вечер с ним ничего не произойдёт. Интуиция говорила обратное, но Юнги шикнул в её сторону, заставляя спрятаться подальше, впрочем, как и навязчивые мысли о нужности Хосоку котла. На случай, если Хосок всё же выкажет неудовлетворение — Юнги более-менее научился распознавать это в глазах парня, даже не смотря на улыбку, в котле припасён ещё один подарок. Юнги нажимает на звонок и переминается с ноги на ногу в ожидании. Дверь через несколько мгновений открывается, и он видит возлюбленного, который своей улыбкой разгоняет всё волнение. Хосок втягивает его внутрь и прижимает ладони к покрасневшим от ветра щекам, согревая их. — Здравствуй, — шепчет возле губ и тут же приникает самозабвенно. По телу обоих проходит странная дрожь, походящая на искристые пузырьки шампанского, ударившие в нос. Юнги отстраняется, слизывая с губ возникшее покалывание, а Хосок вглядывается в глаза любимого, будто впервые осознаёт чувство влюблённости по отношению к нему. Он неловко опускает глаза и натыкается на объёмный пакет. В нём шевелится детский азарт, и он поднимает искрящийся взгляд на Юнги. — А, да, — Юнги протягивает ему пакет, — это тебе. Хосок заглядывает в пакет, и улыбка сползает с его лица, когда он видит знакомый узор по краю котелка. По спине от затылка скатывается холодная капелька пота, а внутри всё застывает. На мгновение мелькает мысль, что Юнги что-то знает о волшебной стороне мира или хочет проверить происхождение Хосока, но радость от находки быстро вытесняет непрошенные мысли. — Откуда…? — Хосок поднимает растерянный взгляд. — Нашёл, — Юнги всматривается в эмоции парня, и пытается унять тревожную волну, — вернее он меня нашёл. Юнги начинает раздеваться, отставив второй пакет, где было печенье, в сторону, пока Хосок достаёт котелок. По его пальцам проходят искры, счастливо покалывающие от встречи с любимым хозяином. На глазах выступают слёзы, и Хосок шмыгает носом, старясь сдержать порыв. Каждая клеточка его тела взрывается радостным фейерверком — он ведь уже давно смирился с потерей, а тут… — Ты чего? — Юнги замечает блестящие капли. — Не понравилось? Юнги подходит вплотную к Хосоку, который дрожащими пальцами гладит бока котелка. Он отрицательно машет головой на слова Юнги, не в силах заговорить. Слова застревают где-то в горле, грозясь превратиться в бессвязное бормотание со слезами. А Хосок просто счастлив. Счастлив, что когда-то решился на переезд в этот город. Счастлив, что однажды в его жизнь ветром ворвался Юнги, который каждый день делает особенным. С его появлением в груди всегда горит огонь любви. Счастлив, что к нему вернулся самый первый и горячо любимый котелок, в котором было сварено несчётное количество зелий. Хосок оставляет котёл в одной руке, а второй, положив на затылок, притягивает Юнги ещё ближе. Шёпот любви тонет в поцелуе. Хосок ласково перебирает волосы, отчего Юнги превращается в сахарную лужицу, и смакует мягкие губы. Мин кладёт ладони на щёки и стирает влажные дорожки большими пальцами, с охотой покусывая тонкие губы. — Эй, любовнички, вы где застряли? — слышится из кухни голос Тэхёна. Хосок страдальчески стонет в поцелуй, от чего Юнги усмехается и разрывает контакт. — Обломщик, — шепчет Хосок. — Мне всё-таки кажется, что он меня недолюбливает, — так же шепчет Юнги. — Тебе кажется, — Хосок потирается носом о щёку парня. Этот жест успокаивает напомнившие о себе тревожные мысли. Осмотрев ещё раз звёзды в глазах друг друга, они заходят в зал, где Тэхён ставит оставшиеся тарелки с закусками на стол, а Чонгук водружает блюдо с уже разделанной курицей в середину всего пиршества. Тэхён кидает нечитаемый взгляд на ношу Хосока, но решает промолчать и завалить вопросами друга чуть позже. — Привет, — Юнги машет рукой. Парни по очереди здороваются и собираются сесть за стол, как Юнги растерянно вздыхает и скрывается в коридоре. — Я же тут печенье принёс. Юнги быстро возвращается, не дав возможности Тэхёну задать волнующие вопросы, и на ходу вытаскивает из пакета контейнер с печеньем, на что Чонгук радостно облизывается и даже делает пару шагов по направлению к нему. Хосок удивлённо распахивает глаза и мысленно хлопает себя по лбу, что раньше не обратил внимание на второй пакет. Пока Тэхён с Хосоком переглядываются красноречивыми взглядами — причём каждый интерпретирует по-своему, но это никого из них не останавливает, Чонгук всё же добирается до печенья. Юнги веселит, как Чон переминается нетерпеливо с ноги на ногу, ожидающе смотря на Мина. — Куда сладкое? — Тэхён замечает, как Чонгук откусывает голову сладкому человечку и тянется отобрать лакомство. Чонгук уворачивается, прячась за Юнги, и запихивает остальное печенье в рот. — Потом будешь скулить, что у тебя желудок болит. Тэхён огибает Юнги, приобняв за талию, чтобы не снести его, и пытается схватить ускользающего парня. Юнги забавляется с этого, и со смехом внутри пропадает оставшееся напряжение. Он садится за стол, наблюдая, как Чонгук прикрывает глаза в блаженстве от чуть пряного вкуса сладкого теста, что становится ошибкой — Хосок ловит его, сдавая Тэхёну, который шлёпает парня по заднице. Чонгук на это высовывает язык и, дабы не получить добавки, усаживается за стол, возле Юнги и поближе к печенью. Он наклоняется к уху парня и шепчет: — Очень вкусно. Юнги на это улыбается и кивает в знак благодарности. Ему приятно, что смог угодить сладкоежке. А ещё шипящее лукавство шевелится в груди от того, что он стал частью новогодней шалости — Хосок рассказывал, что Чонгук буквально зависим от сладкого, и Тэхёну приходится следить за его питанием, чтобы тот хотя бы не на голодный желудок поедал сладости. — Так, — Тэхён прерывает благодарственные переглядки, хлопнув в ладоши, — пора начинать. Он разливает принесённые напитки и вручает каждому по стопке. Друзья чокаются под радостный возглас и осушают стопки. По пищеводу Юнги и Чонгука разливается мягкое тепло, оставаясь вкусом сладкой малины с тонкой ноткой мяты. Хосок же с Тэхёном смакуют терпкую вишню, которая чуть кислит на языке. Тэхён косится на Юнги, будто ожидает, что тот всё-таки превратится в нечто или подавится. — Вкусно, — Юнги вертит в руках стопку, пытаясь распознать составляющие, — а кроме малины и мяты что-то ещё есть? — Земляника, — удивлённо отвечает Тэхён — он не думал, что её будет заметно, ведь на общее количество малины и мяты было совсем мало ягод земляники, — рад что тебе понравилось, — смущённо. — Это был мой первый опыт. До вас дошёл самый лучший из вариантов. — Все остальные достались Чонгуку? — беззлобно поддевает Юнги. — Да, — страдальческие изрекает Чон. — Ах, ты маленький засранец. Тэхён тянется к Чонгуку, заключая его челюсть в плен пальцев, и сжимает щёки. Чонгук приподнимает брови, провоцируя и показывая чертей в глазах, на что Ким прищуривается и прижимается к губам парня, через мгновение отстраняясь со звонким чмоком. Довольный Чонгук облизывает губы. За первой стопкой последовала вторая, которая снизила градус неловкости. Юнги чувствовал расслабление не сколько из-за алкоголя, сколько из-за прошедшей тревожности. Он по-другому взглянул на Тэхёна, мысленно забрав все недовольные слова в его сторону, — Ким охотно интересовался скромными рассказами Юнги, поинтересовался планами на будущий год и даже подкладывал в тарелку ветчину, когда заметил, как та понравилась Юнги. Когда настойки остаются каплями на дне бутылок, Хосок предлагает поиграть в настолки. Тэхён кривится, заявляя об их скучности, и предлагает карты на желания. Никто не высказывается против. Первая партия, остаётся за Чонгуком, который загадывает Хосоку, как проигравшему, затолкать в рот как можно больше виноградин и прочитать стих. В процессе утрамбовывания ягод, пару штук Чон съедает и благодарно кивает Юнги, когда тот вытирает дорожку слюны, смешанной с виноградным соком. Говорить с набитым ртом оказывается очень сложно, но смеясь, Хосок всё же справляется, выплюнув после все ягоды. Он разминает скулы, смотря на хохочущих друзей, которые принимаются обсуждать следующее желание. Юнги собирает карты в кучу, перетасовывая. Хосок останавливает свой взгляд на Юнги, залюбовавшись, но тут же садится ровно, всматриваясь. На голове Юнги шевелятся уши, а за спиной маячит хвост. Хосок поначалу думает, что настойка Тэхёна ударила в голову и у него появились глюки, но, проморгавшись, он понимает, что ему не кажется. — Тэхён, — Хосок шёпотом зовет Тэхёна, не отрывая взгляда от Юнги, увлечённо раскладывающего карты. Тэхён откладывает пересчитанные карты и поднимает взгляд на друга, после чего переводит его на Юнги. Он с пару секунд моргает, пытаясь найти подвох, а потом распахивает глаза, поражённо вздыхая. За доли секунды в голове проносится дальнейшее развитие событий, но он не успевает предупредить Чонгука. — О, ты тоже анимаг? — восклицает Чонгук, оторвавшись от рассматривания выданных карт. Юнги хмурится, смотря на парня. Хвост заинтересованно дёргается, а маленькие ушки в волосах шевелятся. — Ты скрывал от нас? Боялся, что мы не примем тебя? — Чонгук придвигается, восторженно смотря своими большими глазами, и не замечает, как Тэхён шикает в его сторону. — О чём ты? Боковым зрением Мин замечает мельтешение, а когда видит игривый хвост, от неожиданности дёргается в сторону. Он дрожащей рукой трогает хвост и понимает, что чувствует прикосновение и что это не сон. Растерянный взгляд поднимается на Хосока. — Что ты туда намешал? — Хосок кидает злой взгляд на Тэхёна, а потом оборачивается к Юнги, поднимая руки. — Всё хорошо. — Там ничего не было, — растерянно бормочет Тэхён, — я же всё проверил. Тэхён и правда старался, чтобы ни одна частичка магии не просочилась в бутылку, зная, как Юнги дорог Хосоку. Он давал попробовать настойки обычным людям, благо такие имелись в окружении, и всё было хорошо. — Я тоже могу так, — весело делится Чонгук. Он прикрывает глаза, сосредотачиваясь, и оборачивается в крупного добермана. Юнги словно в замедленной съёмке видит, как черты лица Чонгука приобретают звериную форму, волосы становятся длиннее, а потом и вовсе превращаются в короткую шерсть на теле, которое опускается на четыре точки опоры — лапы. Весёлая улыбка на морде кажется оскалом с острыми зубами, и Юнги отшатывается, взвизгнув. В голове набатом слышен стук сердца, пространство вокруг пульсирует. Мин вертит головой в поиске чего-нибудь, куда можно скрыться, и не слышит, что ему говорят. Мозг захватывает паника, которая импульсами прошибает тело. Ещё больше становится страшно, когда Юнги ловит взгляд Хосока, и тот увеличивается в размерах. Впрочем, как и само помещение, становясь раз в десять, если не в сто, больше. На голову опускается одежда, почему-то тоже увеличившаяся. Мин задыхается, барахтаясь в складках ткани, и отчаянно пытается освободиться из плена. — Да, блять! — истошно орёт, паникуя. Кое-как ему это удаётся, и он вылетает из темноты на яркий свет, который слишком резко бьёт по глазам, дезориентируя. Координация движений не позволяет быстро сориентироваться и найти укромное место, поэтому он ударяется боком о что-то твёрдое, скользит по паркету и, увидев щель между диваном и креслом, ныряет туда, в спасительную темноту. Ребята же за пару секунд после превращения Чонгука наблюдают, как Юнги становится котом, почти полностью чёрным — на груди и лапках только виднеется белая шерсть. Он яростно изворачивается в своём свитере, душераздирающе мяукая, выбирается с ошалелыми глазами, сносит стул и, запинаясь в лапах, прячется. Наступает тишина. — Ты дурак? — Тэхён отмирает и даёт промеж ушей подзатыльник Чону. Чонгук возвращается в человеческую форму, обиженно смотря на Тэхёна. — Он и так напугался, а ты ещё тут решил продемонстрировать свои умения, — на недовольное сопение отвечает Тэхён. — Так я хотел показать, что ему нечего стесняться, и мы тоже такие, — Чонгук виновато смотрит на Хосока, который не может отвести взгляда от места, куда забился Юнги. — Ладно, — Хосок трёт переносицу, — давайте шуруйте домой. Я разберусь. Тэхён проглатывает извинения под строгим взглядом друга и, взяв Чонгука за локоть, скрывается в коридоре. — А если твоя настойка не действует на людей, — уже в подъезде подаёт голос Чонгук, — которые не имеют никакой силы. В Юнге же была сила, которая проснулась от этого? Тэхён оборачивается на полуутверждение и сначала хочет язвительно прокомментировать данные мысли, усомнившись в адекватности парня, а потом задумывается. Слова Чона кажутся ему не лишёнными смысла. — Пошли, — Ким спускается по ступенькам, — не хочу встретить Новый год в подъезде. — И саркастично добавляет, — романтики никакой. Чонгук видит, как парень терзает себя виной, и ему хочется поднять настроение, поэтому он тут же озвучивает пришедшую в голову идею: — А может встретим на улице? — Чон спускается к Тэхёну, останавливаясь на ступеньку выше. — У нас есть время забежать за шампанским домой и вернуться на салют. Тэхён всматривается в лукавые глаза, в которых видит картину озвученного, и внутри чувствуется предвкушающее подрагивание. Он кивает, на что счастливый Чонгук целует его, прижав за плечи.

***

Хосок поднимает упавший стул, судорожно соображая, как ему действовать. Он никогда не сталкивался, чтобы обычный человек от какой-то настойки, которая у магов-то вызывает лишь лёгкое покалывание магии на кончиках пальцев из-за ослабления контроля, превращался в животное. Либо Тэхён слишком намудрил с составом, что вряд ли. Хосок помнит все причитания друга, что Юнги сторонится его, и ему хочется чем-то задобрить парня и расположить к себе. Либо дело в самом Юнги. Присев, Хосок отодвигает в сторону диван и кресло, применив совсем чуть-чуть магии, боясь, что Юнги среагирует на неё. Юнги предстаёт забившимся в угол между диваном и стенкой котом, с взъерошенной шерстью и расширенными в ужасе зрачками. Его дыхание тяжёлое, а тело пробивает крупная дрожь. — Я тебя не обижу, — Хосок добавляет всю нежность и заботу на какую способен. — Что происходит?! Почему я стал таким?! Но Хосок слышит только отчаянное «мяу-мяу». Он протягивает руку к Юнги, но тот округляет глаза, хотя куда ещё больше, лапой бьёт по руке, царапнув острыми когтями, и шипит: — Не трогай! Что со мной произошло?! Ты знаешь! Почему ты молчишь?! Юнги истерично выдыхает и сквозь мокрую пелену смотрит, как расплывчатый силуэт Хосока исчезает из поля зрения. Он вскидывает голову наверх, ожидания, что оттуда появится рука, чтобы вытащить его за шкирку, но слышит звон посуды и, продвинувшись вперёд, видит Хосока, убирающего со стола. Напряжение никуда не девается, но он чуть облегчённо выдыхает, найдя положение поудобнее. Ему странно находиться в этом теле — ноги сгибаются под неведомым углом; хвост, кончик которого нервно подрагивает, норовит лечь где-то сбоку; на макушке чувствуется шевеление, и Юнги дёргается на каждый поворот ушей. Мысленно считая, Мин успокаивает сходящее с ума сердце, и вытягивает передние лапы чуть вперёд. На месте длинных пальцев теперь округлые подушечки. Он сжимает лапы, а когда слишком резко разжимает, появляются крючковатые когти, шарахается назад. Хосок слышит копошение в укрытии, но заставляет себя остаться на месте. Он механически убирает тарелки со стола, составляет стопки в раковину и туда же отправляет вилки с ложками, параллельно прокручивая в голове причины произошедшего. Даже, если предположить, что Юнги не знал о своём происхождении, то всплески магии должны были быть по мере взросления Юнги, и его обнаружили бы. Да, и Юнги уже пил магический кофе, который Хосок приготовил для мага и по его просьбе добавил настой лирного корня с исцеляющим эффектом, но стаканчики были перепутаны. Тогда никаких признаков открывшихся магических сил в Юнги не было обнаружено. Не мог же Юнги приобрести магию за последнее время? А может само присутствие Хосока так повлияло на него? Но это бы произошло, если бы у Юнги изначально была магия. За поиском аргументов и опровержением их Чон не замечает, как Юнги вылезает из своего укрытия. Он, успокоив своё сердце и немного смирившись с произошедшим, решает, что Хосок не навредит ему и можно повторить попытку диалога. Юнги не далеко уходит от дивана, чтобы в случае чего опять там спрятаться и, кое-как усевшись, наблюдает, как Хосок взмахом руки левитирует стопки на верхнюю полку, а обёрнутые в плёнку тарелки с закусками — в холодильник. Его сердце опять хочет ускоренно разгонять кровь по организму, но Юнги глубже вздыхает, успокаиваясь. Подумаешь, посуда сама по себе движется. Ничего же страшного. Хосок вытирает руки о полотенце и разворачивается. Юнги, поддаваясь секундному порыву, дёргается в сторону с желанием опять забиться в угол, но усилием воли заставляет себя остаться на месте. Ему неуютно смотреть на Хосока с такого ракурса. — Поговорим? — Хосок стоит на месте, ожидая реакции Юнги. — Было бы замечательно, — настороженно. «Мряу-мяу» — звучит утвердительно-положительно по мнению Чона, и он осторожно ступает по полу, всё ещё боясь, что Юнги сбежит. Сев возле него, Хосок сдерживает порыв сгрести в объятия комочек шерсти, но останавливает себя. — С чего бы начать, — Хосок неуверенно теребит край домашних штанов. — С самого начала желательно, — язвительное «мяу». — Я тебя не понимаю, — сокрушённо, — для меня ты просто мяукаешь. Юнги округляет глаза. Его мордочка вытягивается, а сам он, забыв про тревожность, подбирается ближе к Хосоку и встаёт передними лапами на ноги. — Как не понимаешь? А как мы будем общаться? Только не говори, что я таким и останусь. — Встревоженно мяучит, глядя в глаза. — Погоди-погоди, — Хосок всё же усаживает к себе на ноги Юнги, приглаживая по голове. Юнги замирает, распробывая новые ощущения на вкус. — Ты наверняка переживаешь, что оказался в теле кота, но не стоит переживать. Кот — это ты. Это твоя сущность, можно сказать. И обратно в человека ты можешь перекинуться по своему желанию. Юнги оживляется. Путаясь в лапах, он соскакивает с ног парня, неудачно приземляется на задницу, но всё же находит удобное положение, в котором, как ему кажется, он сможет сосредоточиться. Морда лица приобретает крайне задумчивый вид — Мин ищет в своих ощущениях, как ему изловчиться и вернуться в человеческий вид. Но ничего не выходит. Как бы он не упрашивал свой организм. Какие бы мантры и волшебные слова не говорил. Юнги поднимает красноречивый взгляд на Хосока. Хвост недовольно дёргается. Чон он вздыхает: — Скорее всего то, что ты раньше не встречался с магией, и превращение было спонтанным — мешает вернуться в прежний облик. — Хосок тянет руки, чтобы вернуть Юнги к себе на колени. Немного подумав, Мин идёт в объятия. — Для меня вообще загадка, что ты превратился в кота. На обычных людей не действует присутствие магов, только через заклинание или выбросы магии можно как-то воздействовать. Или через еду, но не подозревай Тэхёна. Он бы не стал так шутить или вредить тебе. У Юнги даже не возникло подобной мысли, но после слов Хосока он задумывается — так ли Тэхён невиновен? Мин так крепко задумывается, что пропускает слова о зарождении магии в мире. — Но потом люди испугались, — продолжал Хосок, не видя отсутствующий взгляд Юнги, — и начались гонения. Создавались целые группы людей, которые ходили по городам и выискивали магов, сжигали целые деревни. Потом, правда, успокоились. Стали жить в мире, но маги так и скрывают себя. Небольшие вспышки агрессии вновь повторились около двадцати лет назад, но были быстро подавлены, и это не разрослось в войну как в прошлом. — Двадцать лет? — «мяа-у-у?». Юнги как раз примерно в это время попал в детский дом. Может там что-то произошло, о чём он не знает? — Представляешь да? Люди хоть и стали относиться терпимей, но маги всё равно стараются не высовываться. Создают целые поселения, где живут, скрываясь от всего мира и не боясь использовать свои силы. Мы с Тэхёном, кстати, как раз из такого. Решили выбраться в город. Да, так и остались тут. Он нашёл Чонгука, который вырос здесь и с самого детства был обучен скрывать свои силы, используя только при своих. Он научил Тэхёна быть сдержанным и контролировать всплески магии. Поэтому, наверное, он так обрадовался, что можно не скрываться, и показал свою животную форму. Она ему больше всего в магии нравится. — Мог бы предупредить хотя бы, — недовольное «мя-а». — Ну, а я, — продолжает Хосок, — поглаживая Юнги меж ушей, — повстречал тебя. Тогда было тяжело, и я уже был готов вернуться к себе, но в тот день, когда мы столкнулись, я решил, что справлюсь совсем. И это действительно так. Ты принёс мне удачу. Слова Хосока удивительным образом действуют на него, и ему уже не так страшно от произошедшего. Появляется уверенность, что он справится с этим. Они справятся. — Я обязательно найду причину, — словно в подтверждение мыслей Юнги звучит мягкий голос, — и мы вернём тебя в человеческий облик. Юнги благодарно утыкается мокрым носом в раскрытую ладонь. Внутри него всё вибрирует от тона голоса, который крепко оплетён любовью. Правда, хочется плакать, чтобы унять перенесённую бурю. — Я же тебе так и не подарил подарок, — Хосок поднимается рывком вместе с Юнги, на что Мин испуганно прижимается, впиваясь в руку коготками. Хосок болезненно вздыхает, но больше никак не показывает боль. Они подходят к ёлочке, которая мерцает звёздами, отражающимися в стеклянных игрушках. Юнги зачарованно смотрит на огоньки с нового ракурса, чувствуя, как проваливается в ощущение парения в космическом пространстве. Выпав из реальности, он не замечает, как Чон оставляет его на полу и лезет под ёлку. Перед Юнги появляется коробка раза в два больше него. Он фокусируется на ней, а затем поднимает взгляд на Хосока, который светится под стать гирлянде на ёлке. Юнги подходит к коробке и пытается соскрести обёртку. — Эм, давай я помогу. — Хосок понимает свою оплошность. — Какой ты догадливый, — скептичное «мя-а-у». Шуршащая бумага оказывается в стороне, являя на свет красную коробку. Юнги осматривает рисунок и поднимает удивлённые глаза на парня. Даже челюсть оттопыривается в неверии. Мин вертится вокруг Хосока, пока тот собирает железную дорогу, подмяукивает, указывая куда и какую деталь поставить и скачает между шевелящимися руками. Рельсы располагаются вокруг ёлки, и Хосок с торжественным бормотанием новогоднего мотивчика запускает состав. Юнги следует за поездом, пригибаясь от нижних веток. В носу щиплет не только от тяжкого запаха хвои, но и от щекочущего счастья, которое покалывает по всему телу. Эти чувства становятся вечным двигателем, толкающим Юнги ускориться, и он бежит чуть впереди головного вагончика, весело мурлыкая. Хосок переключает режим, чтобы поезд не сильно отставал от чёрной фурии, и утирает влагу из уголка глаза. В момент, когда превратившийся в кота Юнги не подпускал к себе, Чон думал, что праздник безвозвратно испорчен, коря себя, но сейчас, видя счастливого Юнги, пока за окном сверкают праздничные салюты, переливаясь всевозможными цветами, он понимает — это самый лучший Новый год. Мин вскоре выдыхается, падая в объятия Хосока, который пытается унять жжение в груди, но тёплая буря только разрастается от того, как Юнги зарывается в руки, мурлыча. — Хочешь кое-что покажу? — голос подводит, прозвучав хриплым шёпотом. Юнги заинтересованно поднимает взгляд, и Хосок принимает это за согласие. Он чуть поднимает руку, двигая пальцами, и сосредоточенно шевелит губами. Мин косится с подозрением на действия парня, но, когда на нос приземляется снежинка, задирает голову. Прямо из воздуха появляются снежинки, кружатся, звеня острыми концами друг об друга, при этом не тая, но и не излучая холод. Их мерцание в мягком свете завораживает и тихой радостью оседает на волосах, шерсти и коже. Хосок сдувает с носа волшебный снег и этим привлекает внимание Юнги. Он встаёт на задние лапы, уперевшись передними в грудь парня, и прикасается к носу Хосока своим — благодарит за подаренную сказку. Уже знакомая дрожь проходит по телу, и Чон шумно вздыхает от досады, ведь не может поцеловать Юнги в такой волшебный момент. Вместо этого он потирается своим носом, обнимая тонкое тельце. — Люблю тебя больше жизни, — шепчет и всё-таки целует в нос, не удержавшись. За это Юнги лижет ему щёку и прижимается теснее, когда его несут в спальню, где он практически сразу засыпает уморённый эмоциями. Сходив в душ, Хосок к нему присоединяется, аккуратно прижимаясь к свернувшемуся калачиком коту. Мин сквозь сон чувствует тепло тела и окончательно погружается в самый сладкий и крепкий сон. Правда, утром вновь придётся прокатиться на эмоциональных горках. Юнги осознает, что человеческое тело вернулось, вот только радость быстро улетучится, ведь он будет сгорать от стыда, под смех едва пробудившегося Хосока натягивая на себя одеяло, чтобы скрыть наготу. Но это уже совсем другая история…