Ты мне нужен

Коридоры замка, примыкающие к личным покоям Флорана, были слабо освещены, в залах царил полумрак от опущенных тяжелых штор, которые он не позволял слугам поднимать в течение дня. Все зеркала, на которые случайно мог упасть его взгляд, были завешаны плотной материей. А когда-то, теперь уже казалось в какой-то другой жизни, Флоран любил зеркала. Тогда он был красив — статный, с темными кудрями и синими глазами, крепким сильным телом — а герцогство Крок, престол которого он вполне мог когда-нибудь унаследовать, было богаче даже соседнего королевства Друкат. Герцогство и сейчас процветало и богатело, вверенное заботами его старшего брата Паскаля, а вот он… В день зимнего солнцестояния Флорану сравнялось двадцать три и на праздничном обеде в его честь он не смог проглотить и кусочка своих любимых блюд — его стало воротить от еды. В следующие два месяца он стремительно худел, не спал ночами, испытывая какое-то особое беспокойство каждую ночь, когда всходила луна. Но если бы только это. Ногти утолщились и странно зудели, бриться приходилось дважды, а то и трижды в день — он зарастал жесткой темной щетиной за считанные часы. Наконец в начале весны на ежегодном посольском приеме он рухнул без чувств прямо в парадной зале замка Митэн, переполошив собравшееся блистательное общество, и пролежал в беспамятстве несколько дней. Лучшие врачи герцогства недоумевали и только разводили руками, перепробовав весь арсенал лечебных средств и перебрав все известные им диагнозы. Тогда его мать, вдовствующая герцогиня Крок-Митэн, вызвала из королевства Друкат знаменитого доктора Кураторе, известного специалиста по редким болезням, который осмотрел Флорана и вынес неутешительный вердикт. — Похоже на случай редкого недуга, Ваша Светлость. Лупорелла уникус — волчья болезнь. — Откуда она у меня? — изумился Флоран, впечатленный странным названием. — Как правило, это наследственное. Я изучил генеалогическое дерево Вашей Светлости. Последним в роду герцогов Крок-Митэнов ею болел ваш прадед по материнской линии. С тех пор в герцогстве Крок случаев не было. У вас болезнь забыта, а вот у нас в Друкате частенько случаи еще бывают. — Что же мне делать? — Уход, диета и время. Можете также молиться, Ваша Светлость. Но не пренебрегайте травами. Вот к примеру чай из листьев дикой костянки. Помнится, барон д'Обиспо, последний из заболевших волчьей болезнью в нашем королевстве, его принимал. — И это помогло? — Ему стало значительно лучше… — Что ж, отлично. — ...за пару недель до смерти. — Вы смеетесь надо мной?! — Боже упаси, Ваша Светлость! Всего лишь рисую вам картину заболевания без прикрас. Перед отъездом я оставлю подробные письменные рекомендации по лечению. — Значит, вылечиться все-таки возможно? Что же происходит, когда больной идет на поправку? — Наступает кризис, Ваша Светлость: когти растут быстрее, чем обычно… — Когти? — ...но шерсть, напротив, сильно выпадает… — Шерсть?! — ...преобладают животные инстинкты, в том числе желание выть на полную луну… — Я сейчас взвою и без луны от таких подробностей! — ...совокупляться… — О, Боже! — ...обостряется обоняние… — Ну, хотя бы это не так уж плохо. — ...и, наконец, переломный момент — отпадает хвост. — Будет еще и хвост?! — А как вы хотели, Ваша Светлость, — развел руками доктор Кураторе, — болезнь же волчья. В волка вы, конечно, не превратитесь, но будет очень похоже. Так вот, после кризиса недуг идет на спад, и тело постепенно возвращается к человеческому облику. — Значит, надежда все-таки есть? — При условии, что больной до кризиса доживет. — А что ему может помешать? — В большинстве известных случаев умирают где-то в середине третьей стадии, — пожал плечами доктор и уточнил: — После прорезывания хвоста. Флоран застонал, закрывая руками лицо, уже успевшее снова обрасти темной щетиной после утреннего бритья. — Трудно сказать с уверенностью от чего, — задумчиво продолжал доктор, потирая лысину под буклями парика. — Я лично полагаю, что от тоски. Внешность, знаете ли, в этот период к общению не очень располагает. — Сколько у меня времени? — не отрывая ладоней от колючих щек, спросил Флоран. — Самое долгое течение болезни из мне известных — у барона д'Обиспо — длилось два года. — Случаи выздоровления? — На моей памяти нет, Ваша Светлость. Но ваш прадед выздоровел, не забывайте об этом! Флоран распрощался с доктором Кураторе и бессильно откинулся на кровати. Волчья болезнь. Надо же. Да только в его случае не верил он ни в какую болезнь. Уж он-то знал наверняка, что произошло. Младший герцог Крок-Митэн был прекрасно образован, просвещен и не верил в колдовство, сглаз, предсказания и прочую оккультную ерунду. Теперь ему думалось, что совершенно зря. На той самой неделе, когда герцогство готовилось пышно отпраздновать его двадцать третий день рождения, Флоран выехал с несколькими близкими друзьями и своим тогдашним любовником, графом фон Дерш, прогуляться по зимней ярмарке, раскинувшейся на Рыночной площади столицы. По обыкновению закрыв лица бархатными масками, они, никем не узнанные, беззаботно развлекались, пока рука графа фон Дерша не увлекла Флорана к пестрому шатру гадалки, у которого сгрудились горожане всех мастей, жаждущие узнать предсказание на будущее. Растолкав толпу у входа, под недовольное ворчание очереди, они ввалились в курящийся благовониями полумрак шатра, где быстроглазая цыганка в красном платке, обшитом по краю монетками, принялась расхваливать богатым господам свои карты, которые “правду скажут, как в воду глянут”. Но господа не хотели знать правду. Правда в принципе не входила в привычный уклад их жизни. — Желание наворожить сможешь, цыганка? — пропел фон Дерш, бросая ей увесистый кошелек, звякнувший монетами. — В подарок вот для этого благородного господина. — Отчего же не смочь? Смогу, — гадалка ловко поймала кошелек и сверкнула темными глазами в сторону Флорана. — Чего господин желает? — Чего желать тому, у кого все есть? — легкомысленно взмахнул рукой Флоран. — Так ли все? — цыганка усмехнулась, приближаясь и кладя руку ему на грудь. Флоран уверенно кивнул, ловя в зеркале напротив свое отражение — молодой красавец в богатых одеждах с гордой осанкой и надменным взглядом — конечно у него было все, что можно только пожелать в этом мире. — А любовь? — она почти шепнула это ему в ухо. — Уж чего, а любви у меня достаточно! Меня и так любят все! Да превратись я даже в какое-нибудь чудовище, любить не перестанут! — Флоран рассмеялся, прихватывая любовника за упругий зад под плащом. — Не так ли, мой дорогой? Граф фон Дерш зарделся майской розой и зашептал ему на ухо, как чудовищно хорош его герцог в постели, как страстен и умел, как хочется ему прямо сейчас... — Как пожелаете, добрый господин, — глаза цыганки блеснули в полумраке, подсвеченном дрожащими огоньками свечей. — Тогда пейте до дна, и да будет так! Пальцы Флорана обняли холодный металл кубка, наполненного рубиновым терпким вином. Он осушил его в два глотка, а после смачно впился в губы фон Дерша почему-то ощущая легкую тошноту. Кто же знал, что предположение, в шутку высказанное вслух, начнет исполняться так скоро, безжалостно указывая ему на ту самую правду, которую он не пожелал выслушать в шатре цыганской ворожеи — в том, что дело не обошлось без колдовства, Флоран вскоре почти перестал сомневаться. И правда была жестокой: он думал, был уверен, что его любили все. И только теперь понял, что все — это значит никто. Неизвестно было, что вдруг случилось с младшим герцогом Крок-Митэном, а неизвестность, как водится, пугала. Но больше всего людей пугал его изменившийся до неузнаваемости внешний вид. Он приводил в ужас и самого Флорана. Каждое утро он замечал жуткие перемены в своем теле: отрастали когти, он покрывался шерстью с головы до ног, удлинялись клыки, а лицо становилось все больше похоже на волчью морду. Граф фон Дерш покинул своего титулованного любовника так же стремительно, как когда-то прыгнул в его постель, быстро вычеркнув из словосочетания "чудовищно хорош" второе определение. За ним вскоре последовали друзья и многочисленные родственники. Флоран метался в опустевших комнатах своих покоев, куда теперь рисковали заглядывать только самые смелые слуги, и ему хотелось выть. В общем-то он так и делал: младший герцог Крок-Митэн теперь выл на луну почти каждую ночь. В первый раз, задрав голову к бледному светилу, он исторгнул из себя такой звук, что испугался сам и перепугал полдворца, включая окрестные столичные кварталы. Ему хотелось убежать и спрятаться ото всех. От полных ужаса и отвращения взглядов, перешептываний за спиной. В конце лета он решился: выбрал самую отдаленную пограничную область герцогства — замок Абри — и удалился туда с несколькими десятками слуг, которым вдовствующая герцогиня, вздохнув с облегчением, посулила пожизненное обеспечение. После его достойной кончины, разумеется. Чего только не болтали о нем. Что душу его забрал Волчий Пастырь в обмен на вечную жизнь в зверином обличии. Что родовое проклятие, насланное на семейство герцогов Крок-Митэнов в незапамятные времена, в конце концов настигло их. Ему избегали смотреть в глаза, прятали от него детей, а стоило карете с его гербом приблизиться к одной из деревень, разбросанных вокруг замка, народ кидался врассыпную и закрывался в домах. Боялись, наверное, что волчий герцог сожрет их живьем, как овец, которых по слухам он глотал целиком. Флоран только вздыхал. Если бы. От хорошего куска прожаренного сочного мяса он бы не отказался, но от этого разыгрывалось такое несварение, что после он страдал желудком дня два. Превращался он в волка, но есть мог исключительно травку. Впрочем, он не особенно вникал, что закидывает в рот, ему было все равно. Кажется, какие-то овощи, которые готовил для него Мика лично, не доверяя повару. Летом еще куда ни шло, но одному богу известно, где он брал их в середине зимы. Болтали люди и о цыганской ворожбе. Граф фон Дерш не обладал такой добродетелью, как умение держать язык за зубами, поэтому о визите в гадалкин шатер и желании герцога вскоре стало известно всему свету. К удивлению Флорана, в заколдованного герцога поверили многие. Людям вообще проще поверить в нечто магическое, нежели подумать о естественном объяснении событий в их жизни. Поэтому потенциальных женихов, а иногда и невест, полагаемых единственной настоящей любовью, способной разрушить колдовские чары, к нему присылали с завидной регулярностью. Чаще, конечно, женихов, памятуя о его предпочтениях. Тем более, что в герцогстве Крок мужчинам из знатных родов не возбранялось вступать в брак с мужчинами, в отличии от соседнего королевства Друкат, где за однополую любовь только недавно перестали казнить. Обедневшие бароны и графы, амбициозные буржуа и даже простолюдины — многие пытались поймать за хвост удачу. Буквально за хвост младшего герцога Крок-Митэна. Но Флоран, не в силах больше выдерживать общение с этими несчастными, брошенными своими семьями как барашки на заклание созданиями, которые бледнели, краснели, а то и вовсе падали без чувств при виде него, начал просто отсылать гостей обратно, даже не удостаивая их чести лицезреть хозяина замка. От греха подальше. И от очередного разочарования. На что он мог надеяться и кому был нужен теперь, когда и сам не мог без содрогания смотреть на себя в зеркало? И вот две недели назад в парадные двери замка снова постучали. Холодные осенние дожди тогда лили не переставая ни днем, ни ночью, и дороги расквасило так, что впору было передвигаться в весельной лодке, а не в дорожной карете. Выть на невидимую за дождевыми тучами луну было совсем уж тоскливо, поэтому Флоран, удовольствовавшись парой скулящих попыток, уже спускался со смотровой башни, когда услышал робкий стук в тяжелую дверь и распахнул ее лично. На пороге стояло промокшее воздушное создание — Эрик, наследный принц крошечного королевства Буджардия — и собиралось просить о помощи: карета его застряла со сломанной осью на дороге, проходящей неподалеку от замка. Флоран взглянул на принца, и сердце в его мохнатой груди заколотилось чаще. Принц взглянул на Флорана и не упал в обморок, а только с вежливой улыбкой извинился за позднее вторжение и сказал: — Благодарю, Ваша Светлость, что подали голос… э… то есть ориентир. Мы чуть было не заблудились. И у Флорана впервые за долгое время появилась робкая надежда.