Всем нужно только одно!

      — Привет, вы не видели Гарри?        Эрни Макмиллан и Джастин Финч-Флетчли дружно помотали головами. Гермиона кивнула им и понеслась на улицу, намереваясь заглянуть в Визжащую хижину.        Да, Гарри пропал. И пропал ещё вчера. Он не ночевал в своей спальне, его не видел никто из одноклассников. И вот наступил уже второй час дня, а его всё нет. И самое паршивое было в том, что, по словам Рона, карты Мародёров в сундуке Гарри не было, а это означало только одно: чтобы его найти, придётся лично обыскать весь замок.        Вот Гермиона и искала. Пока ничуть не обеспокоенный Рон — «Он уже большой мальчик, Гермиона, сам найдётся!» — зажимал в уголке факультетской гостиной хихикающую Лаванду, она облазила весь замок и расспросила почти всех членов прошлогоднего Отряда Дамблдора. Всё было тщетно: его нигде не было, его никто не видел. Его даже в Выручай-комнате не было, так что Гермионе оставалось только проверить Визжащую хижину, и если Гарри не будет и там, то придётся скрепя сердце признать своё поражение и обратиться к Дамблдору. А обращаться к Дамблдору она очень сильно не хотела. Уставший вид директора и его порченная проклятием рука надёжно отбивали у неё всякое желание беспокоить его даже по такому, казалось бы, важному поводу.        К счастью, беспокоить Дамблдора не пришлось. Гермиона только спустилась в холл, как вдруг увидела Гарри, медленно поднимающегося по главной лестнице из подземелий. На первый взгляд он был жив и вполне себе здоров, что заставило Гермиону радостно улыбнуться: всё же она очень сильно волновалась за этого охламона. Но улыбка быстро слетела с её лица, сменившись крайне встревоженным выражением: невооружённым взглядом было видно, насколько сильно парень измождён и измучен.        — Гарри! — вскрикнула она, бросаясь к нему навстречу.        — Гермиона! — тихо выдохнул он и пошатнулся.        Она поспешила придержать его за руку и озабоченно всмотрелась в его лицо. Да, он действительно был обессилен, а белки глаз были усеяны красными точками лопнувших сосудов.        — Что с тобой произошло?! Пошли к мадам Помфри!        — Не надо к Помфри, — помотал он головой. — Пошли в гостиную или ещё куда. Только подальше отсюда. Хочу покоя и чая…        Гермиона в смятении закусила губу. Ей очень сильно хотелось отволочь его в больничное крыло, но у Гарри был такой усталый и беззащитный вид, он так доверчиво смотрел на неё, что она не смогла устоять. Она вздохнула и, крепко поддерживая его за талию, повела в башню Гриффиндора.        — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовалась она между делом. — Что с тобой произошло? Где ты пропадал?        Гарри шумно вздохнул и склонил голову. Потом расстегнул первую пуговицу рубашки, опустил воротничок и продемонстрировал свою шею.        — Это… — медленно протянула Гермиона, чувствуя, как переворачивается весь её мир. — Это что? Засосы?!        В душе её огненным взрывом вспыхнула обида, щедро приправленная болью. Она и сама не ожидала от себя столь острой реакции на, казалось бы, нормальную и логичную ситуацию: Гарри снова нашёл себе девушку. Совсем не ожидала, и потому удар по чувствам был особенно силён.        «Да как он мог?! — билась в её сознании колючая мысль. — После всего, что мы прошли вместе! Как он посмел?!»        Гермиона уже собралась бросить его вот так, посреди коридора, и уйти, как он сказал такое, что заставило её камнем замереть на месте.        — Меня похитили, — тихо признался он, пряча взгляд. — И… боже… меня похитили и жутко истязали всю ночь до самого утра без перерыва!        — Тебя пытали?! — Гермиона в ужасе прижала ладонь ко рту.        — Пытали, — он тяжело сглотнул и сам сделал шаг вперёд. — И ещё как! Пошли, я устал, я убит, я хочу немножко тепла и покоя.        — Но нам нужно к профессору Дамблдору! — вновь воскликнула она.        — Никуда этот Дамблдор не денется! — скривился Гарри. — Пошли уже!        Гермиона кротко вздохнула и, удивляясь своей покорности, послушно побрела в сторону башни Гриффиндора.        Вскоре они уже сидели вместе на одном из угловых диванчиков. Гермиона окружила его скрывающими и звукопоглощающими чарами, а также организовала для Гарри плед и большую кружку горячего, ароматного чёрного чая.        — Так ты расскажешь мне? — мягко поинтересовалась она, проникновенно заглянув в его глаза.        Гарри к тому времени уже расслабился, размяк и нежился в тепле камина и прижавшейся к его боку подруги.        — Да что тут может быть любопытного? — он запрокинул голову и безучастно смотрел в потолок. — Никому такое даже в голову не придёт! Они изощрялись как могли… Мне больно об этом говорить, Гермиона.        — Они? — переспросила она. — Так их было несколько?        Гарри повернул голову и посмотрел в её глаза.        — Ты ведь от меня не отстанешь? — увидев ответ в выражении её лица, он тихо хмыкнул: — Вот ведь заноза! Ладно…        Он приложился к кружке, с видимым наслаждением сделал небольшой глоток и вновь запрокинул голову, оперев её о спинку дивана.        — Вчера вечером я решил прогуляться, сходить в гости к Хагриду, — голос его был сухим и усталым, — спустился в холл, там-то меня и взяли. Оглушили в спину. Очнулся я уже где-то в подземельях. Большая комната, жилая с виду. Шкафы там всякие, зеркало и… и большая кровать.        Гермиона еле слышно охнула и вновь прижала ладонь ко рту, полными самого искреннего сострадания глазами глядя на Гарри. Она уже поняла, что ему пришлось пережить. Правда, она совсем не ожидала, что гидра содомии протянет свои щупальца и в крайне консервативный волшебный мир.        — Их было шестеро, — продолжал говорить он, — они меня раздели, привязали к кровати и… в общем, ты понимаешь. До самого утра.        Гермиона понимала. Понимала и сочувствовала. Боль снова сковала её душу, но если раньше это была боль предательства, то сейчас это была боль сопереживания. Гарри не заслуживал такого. Никто не заслуживал такого!        «Твари! — её уже ощутимо потряхивало от эмоций. — Боже, какие твари! Эти твари не должны жить на земле!»        Единственное, что удерживало её от слёз или, пуще того, немедленной истерики, было понимание, что слезами делу не поможешь. Гарри сейчас нужна была вся поддержка, всё участие, которое она способна была ему дать. А ещё Гермиону очень сильно тронул и растрогал тот факт, что Гарри сам рассказывает ей обо всём, что ему пришлось пережить. Учитывая суть произошедшего, это означало, что она пользуется у него воистину безграничным доверием.        «Я обязательно помогу ему пережить всё это! Чего бы мне это ни стоило! — твёрдо решила она, осторожно сжимая его руку в своих ладонях. — И обязательно помогу как следует наказать этих извращенских подонков!»        Мысли о помощи и мести настолько захватили её сознание, что она не сразу вникла в его следующие слова.        — Всю ночь до самого утра без перерывов они меня по очереди то руками, то ртом, то сами нанизывались сверху, а когда я заканчивал, вливали в меня зелье восстановления, и всё начиналось по-новой, — продолжал жаловаться Гарри, грея руки о чашку чая. — Я был для них словно живым фаллоимитатором. Они раз за разом трахали себя мной. Я чувствую себя таким использованным!        Гермиона замерла. Мысли медленно прокручивались в её голове, стремясь соотнести надуманное и сказанное в один логичный ряд.        — Так. Погоди, — склонила она голову набок. — Что значит нанизывались?        Гарри покраснел.        — А как ещё девушка может нанизаться на парня?        Гермиона похлопала глазами, после чего фыркнула раз, другой и громко, от всей души расхохоталась. Радость и солнечное счастье залили её душу. Гарри не изнасиловали парни! С Гарри позабавились девчонки. Тоже, разумеется, мало приятного, но уж всяко не так фатально для мужской психики, как гомосексуальное принуждение.        На радостях она положила руки ему на плечи и придвинулась максимально близко, так, что едва не касалась его губ своими губами.        — Гарри, ты идиот! — с непередаваемым удовольствием сообщила она. — Ты когда научишься говорить важные вещи в самом начале?! Я уж было решила, что это тебя… нанизывали! И уже чуть было не решилась на самосуд с самыми крайними мерами!        — Ты… что?! — вскричал он.        — Ага! — закивала она. — Вспомни свой рассказ, ты же ни словом не намекнул о том, что это были девушки! Вот я и начала уже составлять планы мести и извлечения тебя из депрессии, суицидальных настроений и прочих последствий такой психологической травмы.        Гермиона на мгновение задумалась, а потом вдруг кивнула своим мыслям и улыбнулась.        — Впрочем, лечение твоей души мы можем начать прямо сейчас, — Гермиона закинула руки ему на шею и снова обожгла своим дыханием. Её счастье, её восторг, её облегчение так и просились наружу. — Поверь, Гарри, ты для меня всегда просто Гарри — мой самый любимый друг, мой самый близкий человек. Таким ты для меня и останешься навсегда, и никаким фаллоимитатором ты для меня никогда не станешь. Ты просто будешь мой. Весь. Целиком. От макушки до пяток. Обещаю! А что касается мести…        Ладошка Гермионы проскользнула по его бедру и нежно легла на пах. Гарри вздрогнул, чашка с чаем выпала из его рук.        — Ты… ты… ты! — задохнулся он от злости. — Ты такая же, как они! Ты! Тебе нужен только мой член! Всем вам нужен только мой член!        — Гарри, ты чем меня слушал?! — испуганно отшатнулась Гермиона.        Да, в итоге она сама оказалась ничем не лучше его. Он начал свой рассказ не с того, с чего следовало бы начать, а она вообще начала действовать спонтанно, не предупредив заранее о своих намерениях.        — Всё! Достало! — тем временем заорал Гарри. — Я ухожу из этого гнездовища порока и разврата!        Он призвал свою «Молнию» и выпрыгнул в окно, даже не удосужившись перед этим открыть створки. Замершую в удивлении гостиную заполнили звуки бьющегося стекла.        — Вот же ж, твою мать! — выругалась Гермиона. — И что теперь делать, как его догонять? — спросила она, ни к кому не обращаясь.        К счастью, в этот момент в гостиную вошли Рон и Джинни с мётлами в руках, обсуждая прошедшую тренировку.        — Дай сюда! — потребовала Гермиона, вскочив с дивана и схватившись за древко метлы в руках у Рона.        Уизли порядком опешили от такого напора, и Рон разжал пальцы. Гермиона вмиг оседлала метлу и с третьей попытки, повалив кучу мебели и носком ботинка едва не выбив глаз попавшемуся под ногу первокурснику, вылетела в окно вслед за Гарри.        — Куда это она? — недоумённо спросил Рон.        Ему никто не ответил. Все смотрели, как Гермиона на черепашьей скорости, петляя и повизгивая от ужаса, удаляется от башни.        К тому времени, полетав несколько минут вокруг Хогвартса, Гарри немного успокоился и собрался с мыслями. Он не сомневался, что принял правильное решение: уж слишком знакомыми были нотки в голосе Гермионы. Так же говорили и те маньячки, которые использовали его.        Гарри чувствовал настоятельную необходимость просто побыть в тишине наедине с собой. К счастью, все в замке знали, что Гермиона Грейнджер не умеет летать на метле, поэтому в воздухе он чувствовал себя в полной безопасности. Следовало полетать часок-другой, убить где-нибудь время до вечера, потом зайти перед самым отбоем, чтобы не пересечься с Гермионой в гостиной, а уж утром она немного успокоится, и всё будет хорошо. Наверное.        Однако не успел Гарри расслабиться, как вдалеке показался человеческий силуэт на метле. В его голову закралась страшная догадка, но он, не в силах поверить, помотал головой.        — Не может этого быть! — ошарашенно пробормотал он. — Гермиона?        Никогда и ни при каких обстоятельствах он не подумал бы, что увидит её на метле. Вот, похоже, этот момент настал: уж больно плохо летел этот человек. Будто бы никогда — или очень, очень редко — не делал этого раньше. Несмотря на скорость, силуэт приближался к нему. Крайне знакомый силуэт одной девушки…        «Пора драпать», — подумал Гарри.        Конечно, Гермиона никогда бы не смогла догнать его. Гарри развернул метлу, чтобы унестись подальше, но красный луч Ступефая врезался в помело «Молнии», и он пошёл на вынужденную посадку на поляну у Дракучей Ивы. Дерево было не очень-то радо видеть его снова, оно размахнулось веткой и как следует огрело чуть пониже спины. Гарри глухо вякнул, пропахал «на брюхе» несколько футов, кувыркнулся и остался лежать, уткнувшись носом в землю. Теперь у него всё горело не только спереди, но и сзади.        — Гарри! Гарри! Гарри, ты цел? — закричала на всю округу Гермиона, которая сумела приземлиться рядом спустя добрых десять минут, каким-то невероятным манёвром избежав контакта с Ивой. — Сейчас, потерпи!        Она нацепила ему на нос разбитые очки и взмахнула палочкой.        — Энервейт! Окулус Репаро! Фух, я уж думала, не догоню… Зачем же так горячиться сразу?        — А зачем ты вообще погналась за мной? — хмуро спросил Гарри, осторожно усаживаясь и проверяя руки-ноги на предмет повреждений.        — Затем, что я хотела тебе помочь! — горячо ответила Гермиона и притянула его к себе. Их губы соприкоснулись в поцелуе, и она слизала языком капли крови, выступившие на лице парня. — И помочь прийти в себя, и помочь отомстить! Сейчас мы всё сделаем по справедливости! Сиди смирно!        Гермиона решила завершить начатое в гостиной, и раньше, чем Гарри понял, что происходит, она снова обратила внимание на его промежность. Вот только сейчас в её руке была волшебная палочка. Она опустила её к его паху и прошептала заковыристую формулу одного очень противного заклинания, после чего снова заключила его в свои объятия.        — Эм… и что это было? — осторожно осведомился Гарри, порядком ошарашенный и приземлением, и поцелуем, и её дальнейшими действиями.        — Это было и лечение, и месть!        Гермиона вдруг проказливо улыбнулась и снова завалила Гарри на спину, впившись в его губы нежным, исцеляющим поцелуем.        Как потом донесли хогвартские сплетницы, в тот день у мадам Помфри оказалось шесть новых пациенток. Все девочки отчаянно краснели и почему-то жаловались на одну и ту же проблему. В области пониже пупка у них выскочили большие болючие чирьи, а у кое-кого — у тех, кто именно «нанизывался» — вроде Чжоу Чанг или Джинни Уизли они ещё и сложились в неприличные слова о том, что их обладательницы представляют собой собачьих особей женского пола, да ещё и крашеных.        — Но ведь это мой натуральный цвет волос! — шипела Джинни, стараясь поменьше двигаться, потому как любое напряжение пресса приводило к новой вспышке боли.        — Да кого это волнует? — вздохнула замершая у окна Чжоу.        Китаянка не отрываясь смотрела на луг, где уже несколько часов лежали в обнимку и целовались две фигуры в цветах Гриффиндора — с чёрными, как смоль, и коричневыми, как каштан, волосами.        Лечение шло полным ходом.