На десять тысяч процента

Тяжело вздохнув, молодой человек нервно поёрзал на глыбе, то и дело погрызывая ноготь на пальце, задумчиво поблескивая мутными глазами. На улице стояла глубокая ночь, и множество звёзд окутало небосвод, ясная луна, отображаясь на спокойном море, разбрасывала в разные стороны множество бликов, преображая. Было красиво, но от этого становилось лишь грустнее. Опустив голову в пол, Сенку тихо вздохнул, по какой-то необъяснимой причине он ощущал себя не очень спокойно. В груди всё сдавливалось, в лёгких не хватало воздуха, руки совсем не слушались, мозг туго соображал, а взбаламученные мысли вообще не давали покоя. Если говорить на чистоту, это жутко раздражало. Особенно бесило то, что он никак не мог выкинуть их из головы, эти думы становились всё ярче, всё сильнее, всё невыносимей. Конечно, в его голове всегда бурей крутились идеи, исследования, формулы, знания, мысли о науке, как лучше создать новое научное изобретение или что-то этого рода. Но сейчас… Когда в голове стоит лишь одно единственное, слегка улыбающееся лицо с блестящими небесными глазами, и не редко проскальзывает чарующий голосок. Ишигами просто хотелось взреветь. Почему она? Почему именно львица, стала таким частым гостем в его мыслях?! Что за ерундистика? Когда он перестал отдавать всего себя науке? Как умудрился проворонить этот момент? Да что за чёрт. Хотел бы Сенку сказать, что уверен на все десять тысяч процентов, что ничего не чувствует к этой особе, да только вот не мог. Зачем же обманывать самого себя, если и так уже всё ясно. Поначалу Сенку долго, на самом деле долго, не мог принять сей факт, и постоянно ему противился, да только вот ноющее сердечко — ни капли не привлекало, это сильно затрудняло, ведь тогда плохо подавалась наука! Его любимая наука. Возможно, при другом раскладе он и осмотрел бы вариант быть вместе с Кохаку, если она конечно не против этого (хотя по её взглядам, которые она бросает в сторону Сенку, прекрасно видно, что она ощущает то же самое), но сейчас совсем не время, ему нужно возрождать цивилизацию, и время для какой-то там влюблённости у него явно не предначертано в планах. Ну что за ужасное явление?! Эту любовь даже наукой нельзя объяснить! Что за нелепица?! И его угораздило в ту самую нелепицу, попасть со скованными руками и ногами, улетая в бескрайний космос своей души. Как же это претило. Но почему-то всё равно не хотелось ничего менять. Прикрыв рукой лицо, Ишигами сглотнул тягучий ком в горле, зачем он только позволил ей пойти туда. Чёрт его побрал, если они не смогут найти ту девку… Обессилено скатившись с булыжника, Сенку кивает самому себе, прикусывая губу. Кохаку — сильнейший боец деревни, она то справится и защитит себя и Гинро во что бы то не стало. Это существенно успокаивало. Он найдёт её, найдёт и освободит от оков окаменения, как сделал со всеми остальными. Привычная ухмылка озарила лицо, а турмалиновые глаза загорелись вновь неописуемым блеском. Блеском зародившейся идеи, которую он обязательно опробует по прибытию обратно в деревню! Всё-таки наука — это жизнь. Только было одно такое малипусенькое но… Щека жутко горела, а в голову резко ударило воспоминание, как Кохаку целует так трепетно в щёку. Может быть, со стороны это выглядело, как какое-то мучение, ведь его лицо приобрело довольно забавный окрик, непонимания и слегка равнодушия. А на деле же… он просто, на тот момент, сбился с толку, и не мог поверить в это спонтанное действие! Впрочем, как и она сама. Так что, их лица просто описали излюбленную форму такой яркой связи! Но не передать словами, что на деле эти двое успели за долю секунду испытать. Они побывали в вышей точке рая, куролеся с ангелочками, в самом пекле ада, пройдя двенадцать кругов всей формы выплеска чувств, ощутили какого это, когда у тебя вырывают с корнем сильно бьющееся сердце, а затем всовывают обратно, приговаривая «ещё, ещё, ещё, хотим больше поцелуев». Познали, как себя чувствуешь, при бабочках в животе, которые будто вытанцовывали лимбо. Испытали невероятное упоение в душе, от прелести сия момента. И это только от лёгкого касания губ к щеке! Так что, никогда нельзя верить чужим лицам. А особенно, выражениям лиц Сенку и Кохаку! Коснувшись щеки, Сенку подавил смешок и так искренне заулыбался. Проведённые с ней моменты, словно картинки, так быстро пролетали в памяти, задерживаясь на некоторых и позволяя насладиться ещё раз этими мгновениями. А так же крутились одни и те же слова: «Когда всё это началось? Когда я начал сходить с ума по этой львице, и что мне теперь с этим делать? Так странно, непонятно, просто необъяснимо! И почему именно к ней у меня такая огромная палитра Эроса?!». — Сенку! — раздался радостный голос менталиста, идущего по направлению к другу и широчайше размахивающего рукой. — Мы нашли ту бабу, которая должна знать, где наши голубки! — Ген? — усмехается Ишигами, вставая с прохладной земли, и быстро поправляя одежду. — Вперёд! — подошёл он к Асагири. Почти подойдя к своему кораблю, который совсем недавно был захвачен, тихо вздыхает. Ещё немного… Чуть-чуть… И он сможет вновь увидеть её. Это радовало. Определённо. — Что, опять думал о Кохаку? — хитро усмехаясь и поблескивая тёмными глазами, непроизвольно восклицает. — Ты… — Ой, да брось, ты думаешь, я просто так тебя тогда к ней поставил? — заиграл бровями фокусник, лучезарно и одновременно хитро улыбаясь. — Я же мог и сам прекрасно ей подыграть. Я в этом спец! — подмигивает, продолжая давить лыбу. — В науке правила игры для каждого одинаковы. — Опомнись, Сенку! Мы говорим не про твою излюбленную науку! — восклицает он, поднимаясь за Ишигами на палубу. — Знаешь ли, Ген. Желание знать… — начинает непринуждённо, и так расторопно отчеканивать каждое слово. — Любопытство… Это и есть движущая сила всей науки. — То есть, ты хочешь сказать, что тебе любопытно, что получится из вашей пары с Кохаку? — хихикнул в рукав менталист. — Медленно и непрерывно, я хочу лучше познать, это чувство при помощи… — При помощи науки, знаю, знаю! — закатил глаза Ген, продолжая хитро ухмыляться. — У тебя же всё через неё проходит, хотя она тут ничем и не поможет. — пожимает плечами, но затем резко останавливается, заставляя сделать то же самое и научника. — Стоп, ты же, Сенку, совсем позабыл, что для тебя нет ничего невозможного, если есть сила науки, точно, точно… Только о ней и думаешь. — последние слова он очень тихо прошептал. Ишигами лишь покачал головой, слабо улыбнувшись. Вот тут он уже ничего не может поделать. Наука и Сенку — Сенку и наука, это две части единого целого, которые не смогут функционировать по другому аспекту! Добравшись почти до трюма, он остановился, схватив Гена за плечо и развернув к себе, внимательно наблюдая за мимикой его лица, которое от недоумевавшего, медленно превращалось в издевательско-ухмыляющееся. Почесав ухо пальцем, и взвесив все за и все против, тихо изрёк: — Кохаку… Она уже забрала моё сердце… Озадаченно моргнув и расширив рот, Ген похлопал ресницами, впервые он не знал, что на это можно ответить. Нет, он, конечно, понимал, что его друзья испытывают к друг другу не дружеские чувства, хотя утверждают вечно об обратном, и предпочитают не зацикливаться… Кто ж знал, что этот Сенку вот так возьмёт и выдаст всё напрямик, это сильно пошатнуло самообладание Асагири. Поэтому ничего более лучше, как стойка истукана, в его уме не воцарило. Тем более, когда минуту назад, Ишигами ему столько неэффективной информации наплёл. «Неужели так же прекрасно как я, врать научился? Не порядок!..» — единственное, что промелькнуло в неожиданно пустой голове. — По правде говоря, когда я осознал это, то впал в полный шок. — Могу себе представить… — буркнул Ген, вставая в излюбленную стойку, пряча руки в рукавах. — Я всегда думал, что моё сердце будет принадлежать лишь одной науке. Оказалось это не совсем так. — тихо изрёк, открывая кабину, и встречаясь с восторженными глазами друзей. — И когда же ты это понял? — не уставая донимать вопросами, продолжил Ген, снова усмехаясь. — Понял не так давно, а осознал, что в полной жопе… вот, буквально минут пять назад. — с ухмылкой проговорил Сенку, подходя к раскрытой рот статуи, оставляя за собой поверженного наповал Гена. — Хватит стоять как истукан, некогда в шоке прибывать. Как всегда раздался гул громкой компании Сенку, от которой, по правде говоря, у него иногда побаливала голова. Магма хотел разломать статую этой девушки, такой беспечный, просто ужас. «Вообще головой не думает, или этот бугай не планировал возвращать Кохаку и Гинро?!» Хром, как всегда задумчиво стоял и произносил как поговорку: «Казнить или помиловать, помиловать или казнить…» «Вот дуралеи, науки на них не хватает!» — тяжело вздохнув и покачав головой, Сенку лишь вылил святую водичку на Кирасаме, мечтая быстрее узнать место нахождения своей львицы. Подождав, пока девушка налюбуется на небо, после своего оживления, Сенку привычно всунул в ухо палец и задумался, как бы в невзначай поговорить с Кохаку. Конечно, сейчас совсем не время до какой-то там чушечной ванили, которой, разумеется, он никогда и не займётся, но рассказать ей обо всём — очень требовалось. Она ведь поймёт. Верно? — Что тебя от меня нужно? — раздаётся женский, слегка сиплый голос за спиной. — Ты бы не стал оживлять меня так быстро. Весело, одновременно пафосно и как-то грустно усмехнувшись, Сенку расставляет руки по бокам, и слегка повернув голову в её сторону, уверенно глаголит: — Естественно… Скажи мне, куда дели статуи с вершины? Получив от неё точное местонахождение их цели, ребята направились в деревню освобождать друзей. Дойдя до нужного места, и найдя две прелестные статуи, Сенку облегчённо вздохнул. Выслушав нытье Хрома и неуверенные слова Кинро, Ишигами, уверяя, что всё будет хорошо, и рана Гинро затянется, оживил сначала его, а затем и Кохаку. Старший брат при виде младшего сразу зарыдал от счастья, что с ним всё хорошо, а младшенький лишь побежал к Кохаку для объятий, за спасение его жизни. Но резко остановился, пялясь на приличного размера грудь, за что хорошенько и получил, целуясь с деревом, под громкие комментарии друзей. Повернувшись к Сенку, который не отводил от неё свой пронзительный взгляд, полного переживания и одновременно лёгкого облегчения, и невесомой, такой расслабленной улыбкой, Кохаку кинулась к нему в объятия, так крепко прижимаясь. Слышит неспокойные удары сердца. Ишигами не обнимал её в ответ, он просто стоял, просто был счастлив, что с ней всё в порядке, и хотел всегда оставаться в таком положении. Теперь он точно спокоен. В её объятиях тепло. Прошептав ему на ухо, что будет ждать под самым большим дубом, который находился неподалёку от корабля, девушка выпустила Сенку из оков своих рук и неловко улыбнувшись, отошла. Шокировано проморгав, но быстро придя в себя, Ишигами лишь подумал: «Почему бы и нет, сам же хотел поговорить, а отплытие, можно отложить на завтра». Посмотрев на друзей, которые дружненько всей толпой направились на корабль праздновать с «Сенку-кола», парень лишь усмехнулся, и, зевнув, направился на место назначения. Бесшумно добравшись до девушки, Сенку невольно улыбнулся, смотря на её умиротворённое лицо. Что не говори, а она была поистине прекрасна. Кажется, он впервые её так долго рассматривает. Бледно-розовые платье, немного разорванное на ляжке, открывая чудесный вид на худые ноги. Ох, парень, помнил очень хорошо, как она на спех одевала его прям при нём, и щебетала, мол: «Да этим дуралеям всё равно!» Вот наивная. Ишигами Сенку было далеко не всё равно! На тот момент, его сердце предательски заныло, щёки с ушами покраснели, а внизу стало невероятно тяжело. И было такое зверское желание обцеловать каждый участок её оголённого тела. Но он быстро отбросил несвойственный для самого себя задор, изо всех сил пытаясь прийти в свое обыденное состояние. Проведя рукой по волосам, научник стиснул зубы, в области паха вновь становилось слишком жарко, слишком тягуче, просто до невозмутимости дурно. Покачав головой и набрав больше воздуха, Сенку постарался переключиться. Вот её пухлые губки, к которым так ужасно и нетерпимо хотелось прикоснуться и увести за собой в дикий поцелуй. Маленький носик, слегка вздёрнутый, до которого не терпелось дотронуться пальцем и сказать «пип», так по-детски… Подрагивающие прикрытые глаза, обрамлённые длинными и такими пушистыми ресницами. Интересно, каковы они на ощущения?.. И что же сейчас с ним стало? Что с ним делает эта львица? — Ты пришёл. — сипло шепчет Кохаку, мурашки покрывают его кожу. Приоткрыв один глаз и внимательно осмотрев каждую деталь на Сенку, она заулыбалась. — А ты ждала? — Мне обязательно отвечать на этот вопрос? — легко смеётся, хлопая возле себя по траве. Покачав головой, Сенку присел возле и устремил взгляд на излюбленное небо, усыпленное дивными звёздами. — Сегодня много звёзд, не так ли? — Верно… — взглянул на задумчивую девушку, которая смотрела прямо перед собой. Невольно переведя взгляд от лица на волосы, Сенку тихо хихикнул, прикрывая рот ладошкой. Эх, ему столько стоило уложить её непослушные волосы… а она взяла и снова их в хвост собрала. Вот что с ней поделать?! Кохаку, такая Кохаку… — Чего это ты смеёшься? — вскинула светлую бровь девушка, пронзая Сенку взглядом. — Вспомнил, как долго волосы твои укладывать приходилось! — вновь засмеялся, — Они до жути у тебя жёсткие, и вечно становились по стойке смирно! — Будто у тебя лучше! — закатывает глаза, дёргая его «луковицу». — Ты была похожа на маленького и такого миленького львёнка. — серьёзно произносит, мимолётно касаясь её руки. — Миленького? — хитро улыбнулась Кохаку, сжав протянутую руку. — Именно. Кохаку, я… — прикрыв глаза и на секунду отвернувшись от лица девушки, Сенку как можно быстрее попытался собраться с мыслями, чтобы правильно сформулировать свои слова. Но что бы он не думал, как бы не пытался, ничего дельного не выходило. — И всё же. Спасибо, что пришёл. — неожиданно ещё раз повторила она, поглаживая свои коленки. Ей нужно было перебить это тягучее и такое давящее молчание. — Как я мог не прийти, когда ты ждала меня? Улыбнувшись, светловолосая провела по туго заплетённым волосам, а затем поправила низ съехавшего платья, нервно прикусывая губу и обдумывая что-то важное. Лёгкий ветерок касался их горячей кожи, вызывая мурашки, а волнение окутывало с головой. — Я люблю тебя, Львица. — шепчет он, сглатывая образовавшийся ком в горле. — До последнего не хотел этого принимать, — прикрывает глаза, наслаждаясь прохладой вечера. — Но после этих всех событий, не могу не признаться. — посмотрел на взволнованную девушку, чётко и так ясно проговаривая каждое слово. — Я даже на науке так не зациклен, как на тебе. А это, между прочим, весомый аргумент! — раздался смешок. — Кохаку, ты мне нравишься. Признавшись в своих терзаниях, которые так заполоняли ум, Сенку легко улыбнулся, наконец выдыхая спокойно и так непринуждённо. Было сложно, но он смог это сделать. Смог. Резко опустив голову на колени, Кохаку покраснела, пряча глаза, сердце отбивало ритм чечётки, а живот скрутило тягучим, но таким приятным комом. Хотелось взлететь до небес. Вздохнув и подняв полные слёз голубые глаза, взбаламутив тем самым парня, светловолосая нежно улыбнулась, коснувшись его щеки рукой, мягко проводя. Она тоже хотела признаться, но… Он её опередил. — Хах, будто с языка снял. — по-кошачьи улыбается, подбираясь ближе к парню. — Я и не знала… — коснувшись губами виска Сенку, склонилась к уху, шепнув, — Мы слишком долго притворялись друзьями, когда так сильно любили. Его глаза стали стеклянными. Прижав девушку к себе, трепетно обнял. Парень зарылся носом в её хвост, вдыхая ещё не до конца выветрившийся шампунь с запахом кислого яблока. Вкусно. Уверенно прижавшись к Сенку, Кохаку удовлетворённо прикрыла глаза, наслаждаясь каждой проведённой минутой. На данный момент, эти двое испытывали невероятные, такие дурманящие рассудок эмоции. Каждой жилкой, каждым мускулом, каждой крупицей себя, ощущали лёгкий трепет наслаждения, усладу. Из-за чего отсутствовала потребность выходить. Неподалёку слышался шум прибоя, ветерок качал листочки деревьев из стороны в сторону, а маленькие травинки стали прохладнее, и отдавались мурашками на коже. Сколько они провели в объятиях друг друга, ни он, ни она сказать не могли, что крайне странно для такого человека как Ишигами, который будучи заточён в статую, продолжал высчитывать часы, минуты, секунды… А сейчас, время мира будто бы остановилось. Потрепав по стоячим волосам, Кохаку заглянула в ярко-красные глаза, хлопая пушистыми ресничками. Он выглядел расслабленным. Размяв шею и устремив свой взор к небу, девушка невольно прикусила губу, всматриваясь на луну и о чём-то размышляя. Расслабленно прижавшись к стволу дерева, ненароком, так тихо засмеялась, ловля на себе удивлённый, и такой пронзительный взгляд. Широко улыбнувшись сквозь смех, она переплела свои пальцы с его, поглаживая руку. Да, верно, она сильнейший боец деревни — Ишигами, полностью попала в оковы — этого научника. — Чего это ты смеёшься? — обыденно ухмыльнувшись, он внимательно всмотрелся в Кохаку, которая казалась ему прекраснее всех на свете. — Да так… Просто вспомнила, как ты в девочку переодевался! — воскликнула она, хватаясь за живот и вытирая слезинки от смеха. — Меня просто принудили. — резко произнёс, ударяя себя по лбу. — А я вот отчётливо помню, как ты себя всю раскрасила! — захохотал Сенку. — Вот же умора была! Хотя, если так подумать, даже немного пугало… — притупил взгляд. Поджав губы, голубоглазая лишь покачала головой, наблюдая за мимикой парня, за всеми его движениями. Вот он запустил руку в свои поднятые волосы, которые больше походили на луковичку, чуть соскользнул вниз, и прикрыл веки. Вот же. — Очень даже и красиво я накрасилась! — Да, ты прекрасна. — Ты тоже, убийца женщин. — легко произносит она, пропуская травинки через пальцы. — Что? — вскинул бровь Ишигами, начиная по какой-то причине прокручивать все научные термины. — Я говорю, что ты красивый. У неё была такая нежная улыбка на бледно розовых губах, глаза цвета аквамарина поблескивали и отдавали нежностью, а носик слегка морщился от светлого локона, который так не вовремя пал на лицо. Его это завораживало. Наклонившись ближе к девушке, Сенку убирает светлую прядь за её ушко и касается щеки, поглаживая большим пальцем возле века. Она смотрела на него так странно и с каким-то дьявольским интересом. Она ждала, что же будет дальше. — Можно я тебя поцелую? Всего секунда, всего пару слов, а громкие удары сердцебиения, ускорились с неописуемой скорости, когда она с самой милейшей улыбкой на свете кивнула ему. И вот Сенку уже касается её пухлых, мягких и таких тёплых губ, сминая. И в этот момент они оба улетают во вселенную, просто необъяснимых ощущений. А в голове, помимо пустоты, стоял лишь один вопрос: «Почему они не соприкасались раньше?» Оттянув нижнюю губу, парень, проскальзывает языком к ней в ротик, проходясь по нёбу и ряду ровных зубов. Распахнув глаза, Кохаку увидела перед собой его прикрытые глаза, над которыми были трещинки, поддавшись порыву, запускает руки в «острые» волосы, взлохмачивая. Когда его язык сплёлся с её, закружилась голова, руки стали потными, а дыхание участилось. Они целовались, целовались и целовались, растворяясь друг в друге. Растворяясь в их первом поцелуе. — Я люблю тебя, Сенку. — сбивчиво шепчет она, после того, как всего на долю секунды они разъединились друг от друга. «Чуть сердце не остановилось» — проведя большим пальцем по подбородку светловолосой, парень удовлетворённо прикрыл глаза, ощутив мягкость на своих губах. Сминая сладкие уста и наслаждаясь приятными поглаживаниями в области шеи, Сенку поёрзал на траве, усаживаясь удобнее. Пододвинув девушку ближе к себе, проводит рукой по короткому розовому платью, останавливаясь на талии. Коснувшись груди красноглазого, Кохаку запустила руку под шиворот одежды, пробегаясь прохладными ноготками по его позвоночнику, вызывая гусиную кожицу на горячем теле. Ей нравится мягкость его кожи. Проведя вдоль и поперёк по оголённому боку ляжки, Сенку подцепил порванное платьице, отодвигая лоскутки в разные стороны, ощущая мягкость юной неги, кончиком пальцев. Какое-то дикое и несвойственное ему желание окутало с головой, заставляя подниматься всё выше и выше. И, конечно же, он не стал этому противиться, ведь неизвестное нужно постигать. Прикусив её верхнюю губу, Ишигами добрался до тоненькой ниточки нижнего белья, вздрогнув. Остановился. Отстранившись, встретился с покрасневшим лицом Кохаку, ругая себя за такие смущающие действия. — Прости… — отодвигаясь от девушки, гортанно произнёс. — Я не знаю, что на меня нашло. — посмотрел в пол, положив руки на колени. — Сенку… — взяв его за щёки, Кохаку потянула на себя, задорно улыбаясь и поблескивая аквамариновыми глазками. — Ты можешь продолжить. От этих слов, внутри всё перевернулось, жар прошёлся по всему участку тела, а внизу стало дурно от тесноты. Фантазия изволила бурно вырисовывать мазки её бархатной фигуры, а руки начали дрожать от не пойми откуда взявшегося нетерпения. Он почувствовал себя каким-то извращенцем. Эта львица околдовала его. — Ты уверенна? — На десять тысяч процента. — говорит она его излюбленную фразу, обняв за шею и так легко улыбаясь. — Я уверена. Потянув Сенку на себя, Кохаку удобно разлеглась на покалывающей траве, приподнимая голову и касаясь его носа губами. Тихо хихикая. Усмехнувшись, научник снимает резинку с её непослушных волос, любуясь довольно забавной картиной. — На десять тысяч процента, я жажду почувствовать твой трепет кожи, — говорит прямо в губы, опаляя тёплым воздухом. — Львица. — Я не львица! — надула щёки Кохаку, поражаясь словам парня. Хмыкнув, Сенку нависает сверху расставляя руки по бокам от неё. Быстро чмокнув в уста, проводит дорожку легких касаний до шеи, поглаживая по её тонким ногам. Прикрыв глаза от невероятных ощущений, Кохаку откидывает голову, теребя пальчиками по его плечам. — Это приятно, научник. Легко улыбнувшись, он припускает вниз её тонкое платье, раскрывая полную — прекрасную грудь, своему взору. «Великолепна» — вот, что он подумал. Поёжившись, Кохаку не стала терять время зря, поэтому быстро разобравшись с его одеждой, откинула в сторону, заставляя поёжиться от прохлады человека над собой. Проморгав, Ишигами стянул полностью её вещь, поглаживая кончиками пальцев выпирающие рёбра. Хихикнув, девушка поёрзала на траве, обняв ногами бёдра парня. Прильнув к пышной груди, Сенку вобрал сосок в рот, круговыми движениями языка играясь с ним. Послышался первый тихий стон. Удовлетворённо прикрыв глаза, он продолжил ласкать полушарие. Прогнувшись, Кохаку вцепилась в его плечи, ещё теснее прижалась. Ощущения, которые она сейчас испытывала, никак нельзя было передать. Или просто объяснить словами. Это так… так… То, что он делал с ней своим языком, было неописуемо… будоражуще, совершенно. Грудная клетка разрывалась от восторга, хотелось кричать от сладости происходящего. Низ живота стянуло тугим узлом, а влечение превосходило все отметки нормы. Ему полюбилось её целовать. Была такая видимая потребность делать это всегда. Да, именно так, он готов был вечно покрывать её тело мокрыми поцелуями. Сжав бедро с выпирающей косточкой, Сенку плавными движениями языка провел от груди до пупка, оставив возле дырочки маленькое пятнышко, и точно так же проделал путь обратно, под рваные вздохи. Которые с неистовой силой ударили в голову. Задев зубами ключицу, он слегка приподнял нежную кожицу, чмокнув. Вздёрнувшись, Кохаку решительно прошлась по его плечам, оставляя лёгкий след за собой, и дотронулась до ягодиц, стиснув. Промычав, парень лизнул жилку на шее, обхватывая губами. Глянув на румяное девичье лицо, оставил мягкий поцелуй в пределах подбородка. Провёл рукой от груди до клочка белья… Стянул вниз, безотрывно любуясь лицом светловолосой. Усмехнувшись, она проделала то же самое с его остатком вещей. Сглотнув, они на долю минуты замерли. Было странно. Но им нравилась эта странность, хотелось до дрожи в коленях больше ощущений. Чувствовалась жажда поглощать до истомы. Впившись в её уста требовательным поцелуем, Сенку прошелся по горячей складочке рукой, двинувшись к заветному месту. Получив в губы вздох, он ввёл палец в горячую влагу. Содрогнувшись, Кохаку тоненькими пальчиками подобралась к его пульсирующей плоти, обхватывая. Глухо рыкнув, парень куснул её язычок. Так хотелось стать единым целым. Отпряв от искусанных губ и аккуратно убрав её ручки с достоинства, вынул палец, касаясь своим лбом её. Сипло дыша. Проводит языком по полным устам, погружаясь в девичью плоть. Послышался выкрик и острые ноготки, которые впились в спину, царапая. Лёгкими касаниями по всему лицу, Сенку шептал милые слова. Обняв крепче парня над собой, Кохаку сипло задышала ему в шею, ставя метку на плече. Боль отступила, а за ней нагрянула нега. От его движений, поцелуев, касаний, хотелось взлететь и раствориться на ветру. Так узко, невероятно жарко, так непередаваемо. Сенку получал неописуемый балдёж. А когда её стенки сжимались, он был готов никогда не покидать её тело, пребывая в пылкой страсти. Жутко кружило голову. — Ты — моя наука…