Джейс был идиотом

Сколько нужно намеков, чтобы осознать значимость человека в своей жизни? Сколько нужно ударов судьбы, чтобы открыть глаза и увидеть, как он прекрасен в своей уникальности? И сколько нужно быть слепым, чтобы понять всё слишком поздно? Ответ прост — достаточно быть Джейсом. Он давно начал ловить себя на том, что взгляд снова и снова ищет Виктора. На том, что задерживает на нём глаза чуть дольше, чем нужно, что ненароком касается его, как будто желая убедиться в его реальности. Но при этом оставался слепым. Глухим к тому, что Виктор нуждался в нём. Все те моменты, когда ему был нужен друг, Джейс был где угодно, но только не рядом. И вот теперь он здесь. Полуразрушенная лаборатория. Виктор напротив, жизнь его поддерживается лишь Аркейном. Джейс наконец здесь — но уже слишком поздно. Отчаяние разрывает грудную клетку. Всё, чего он хочет — прикоснуться к нему, обнять, почувствовать, что он ещё жив. Но нельзя. Стоит лишь приблизиться, и агрессивная материя, окутывающая Виктора, тут же отталкивает его, словно сама природа отвергает любые попытки Джейса быть ближе. Как будто сам Виктор говорит ему этим: «Достаточно. Ты сделал достаточно. Теперь уходи». Но Джейс не собирался уходить. Он больше не мог оставить этого человека, чьё присутствие стало для него важнее всего на свете. Ни хекстек, ни наука, ни даже Мэл Медарда никогда не значили для него столько, сколько значил Виктор. Тот Виктор, что с тихим акцентом бормотал формулы, увлечённо объясняя их суть. Тот, что пил самый сладкий какао со взбитыми сливками и шоколадом, от которого у Джейса сводило зубы. Тот, что просто был рядом, не требуя, не осуждая, не прося ничего взамен. Просто… Виктор. Слишком поздно для сожалений. — А вдруг с ним можно скорректировать физиологию, продлить жизнь? — сумбурно предложил Виктор теорию хекстека. — Вылечить тебя!.. — внезапная мысль осенила Джейса. Его глаза вспыхнули решимостью. — Мы выясним, — обнадежил он друга, кладя руку на его плечо. — Времени мало, — тихо отрезал тот, не питая никаких надежд, — это неизвестная область науки, и я… — он запнулся, будто боялся сказать больше, чем следовало. Его голос дрогнул, выдавая борьбу с глубоко спрятанными эмоциями, — чувствую, как мое тело отказывает… Когда у них была возможность заняться изобретением лекарства на основе хекскора, Джейс выбрал что угодно, но не это. Это он виноват. Он, как всегда, поступил как идиот. — Джейс… — слабый, едва различимый шепот. Не голос, а шелест, словно звук ветра, пробившегося сквозь узкую щель. — Виктор! — Джейс метнулся к кровати, встревоженный и беспомощный. В его груди всё перевернулось от одного взгляда на ослабевшего друга. Ведомый тревогой и чем-то ещё — глубоким, но всё ещё неосознанным — он опустился рядом. — Сколько… мне ещё осталось? — сиплый, дрожащий голос. Этот вопрос будто ножом резанул по самому сердцу Джейса, оставив глубокую рану. Последняя надежда, которую он тщетно пытался сохранить, казалось, оборвалась вместе с этими словами. А когда Виктор сказал, что хекстек нужно уничтожить, потому что он опасен, Джейс согласился — но снова поступил как идиот. — Что-то случилось? — негромко спросил Виктор, опираясь на трость. Его голос звучал мягко, но в нем сквозила слабость, как и в усталом теле. Он смотрел на Джейса, который сидел сгорбившись, словно весь мир разом обрушился на его плечи. Глаза друга были пустыми, устремленными куда-то вдаль, в никуда. — Знаешь, однажды Виктор спас меня, — начал Джейс. Его голос был тихим, будто говорил он не Виктору, а самому себе, уткнувшись в глухую стену собственных мыслей. — А теперь я нужен ему… — В словах прорывалось отчаяние, нарастающее с каждым звуком. — А я не могу ничего сделать. Чувство бессилия… ненавижу его. Виктор смотрел на друга. Его лицо оставалось спокойным, но за этой спокойной маской пряталась боль, слишком привычная, чтобы её можно было скрыть. — Ты должен уничтожить его, — сказал он негромко, кивнув в сторону хекстек-ядра. Джейс вздрогнул, будто не сразу понял, о чём идёт речь. Его голос прозвучал глухо, когда он, наконец, ответил: — Я знаю. — Нет, ты должен, — твёрже повторил Виктор, делая шаг ближе. Его взгляд, полный уверенности, был прикован к лицу друга. — Но твой недуг… — начал было Джейс, голос его дрогнул, будто он искал повод, за который можно зацепиться. — Как же тогда мы… — Пообещай мне, — Виктор перебил его. Его голос был тихим, но таким решительным, что сомнений не оставалось: эти слова нельзя игнорировать. Джейс молчал долго, словно пытался найти выход из ловушки, но её не было. Он медленно поднялся, усталый, раздавленный. Ему хотелось спорить, кричать, бросить всё, но он не мог сопротивляться этому взгляду. Он положил руку на плечо Виктора и с трудом выдавил: — Ладно… Ладно. Обещаю. Эти слова прозвучали как приговор, но стоит ли говорить, что своё обещание Джейс так и не сдержал. Обрушение Капитолия стало для него яркой вспышкой кошмара, который возвращался снова и снова. Всё произошло слишком быстро, словно сам мир решил перевернуться вверх дном. Джейс метался среди руин, почти ничего не видя перед собой: камни, пыль, крики и хаос смешались в одну оглушающую симфонию ужаса. Но он искал. Искал Виктора, боясь произнести даже его имя, будто этот страх мог стать реальностью. Когда он наконец нашёл его, сердце замерло, как будто перестало биться. Виктор лежал среди острых обломков, словно кукла, которой переломали все суставы. Его тело казалось ненастоящим, слишком хрупким и безжизненным. Кровь была на руках, на лице, на камнях вокруг — мрачное напоминание о том, что он ещё жив, но этот тонкий мост жизни может обрушиться в любой момент. Джейс рухнул на колени, не чувствуя, как острые камни врезаются в кожу. Боль от ран на теле была ничтожной по сравнению с той, что разрывала его душу. Он протянул руку к Виктору, но не осмелился коснуться — настолько тот выглядел уязвимым, словно одно неверное движение могло окончательно его уничтожить. Руки дрожали, когда он наконец собрался с силами и осторожно поднял его. Виктор был лёгким, как тень, холодным, как зимний ветер. Джейс держал его, прижимая к себе, словно пытался передать тепло своего тела, дать ему хоть крупицу своей силы. В этот момент вся его жизнь сжалась до одной единственной мысли: «Только не он. Пожалуйста, не он». Паника сдавливала горло, не давая дышать. В ушах стучала кровь, заглушая всё вокруг. Боль от собственной беспомощности перекрывала всё, что он когда-либо испытывал. Он, Джейс Талис, гордость Пилтовера, человек, всегда знающий, как действовать, был сейчас абсолютно бесполезен. — Почему… почему именно ты?.. — шептал он, склонившись над Виктором. Голос срывался, каждая фраза была похожа на хрип. Виктор не отвечал. Только едва заметное дыхание, слишком слабое, чтобы внушить надежду. Слёзы хлынули сами собой. Джейс даже не пытался их сдерживать. Он не плакал с детства, но сейчас, глядя на это тонкое, изломанное тело, он чувствовал себя так, словно из него вырвали душу. — Если бы я только… Если бы я был рядом… — слова звучали как мольба, обращённая к самому себе. Но сожаления ничего не меняли. Они не могли вернуть время, не могли стереть его ошибок, не могли спасти Виктора. Всё, что было — это надежда, которой почти не осталось. Джейс уткнулся лбом в холодное плечо Виктора, закрыв глаза. Он уже не слышал шума вокруг, не чувствовал тяжести руин. Весь его мир схлопнулся в одну единственную точку — человека, который был для него всем, даже если он понял это слишком поздно. Воспоминания о событиях тех дней были туманными и отрывистыми, будто их стерли, оставив только яркие пятна. Среди хаоса и сумятицы одно изображение прорезалось особенно чётко: хекс-ядро. Оно пульсировало, переливалось светом, словно живое сердце, и теперь было частью Виктора. Джейс помнил, как давал обещание уничтожить его, как клялся это сделать. Но вот прошло уже пять дней, а ядро всё ещё мерцало, сливаясь с телом Виктора, поддерживая его жизнь. Он сидел напротив, в той же полуразрушенной лаборатории, глядя на своего друга. Виктор всё ещё не приходил в сознание, но его грудь равномерно поднималась и опускалась. Джейс изо всех сил цеплялся за этот слабый, но постоянный ритм, будто сам жил только ради него. Аркейн, заключённый в ядре, завораживал своей красотой и опасностью. Материя переливалась от глубокого фиолетового до ослепительно белого, пульсируя в такт дыханию Виктора. Каждый раз, глядя на это, Джейс ощущал, как внутри него что-то трещит, ломается. Эти трещины становились всё глубже, а обломки — всё острее, впиваясь в сердце и оставляя глубокие раны ненависти к самому себе. Он обещал. Обещал Виктору уничтожить хекс-ядро, но снова оказался слишком слабым. Он не мог. Каждое его колебание, каждое сомнение только усиливало чувство вины, но при этом что-то другое росло вместе с ним — желание удержать Виктора. Он смотрел на его лицо, умиротворённое, будто во сне, и почти забывал, что внутри его тело разрывал Аркейн. Джейс больше не мог отвести взгляда, а ещё меньше мог избавиться от желания прикоснуться к нему. Казалось, если бы он просто дотронулся, всё это стало бы менее реальным, менее болезненным. Но что-то удерживало его. Может быть, страх разрушить этот хрупкий момент. Может быть, стена, которую выстроил сам Виктор, его голос в памяти: «Ты должен уничтожить его». Джейс вздохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Но никакие усилия не могли заглушить боль, живущую внутри, растущую, как аркейн-материя, питающая Виктора. Он понимал, что не может ни отнять у него этот шанс на жизнь, ни освободить его от страданий. И от этого выбора мир казался ещё более жестоким. Единственное, что Джейс знал наверняка: он останется. Даже если Виктор скажет, что ему не нужен, даже если эта битва заранее проиграна. Он больше не собирался уходить. Из его мыслей вырвал мерный стук каблуков, отдающийся эхом в гулкой тишине лаборатории. Джейс машинально поднял голову, увидев входящую Мэл Медарду. Она двигалась с обычной грацией, но в её строгой осанке и напряжённом взгляде сквозила тревога. Остановившись в нескольких шагах от кокона, она осмотрела его, словно стараясь понять, что скрывает эта загадочная, переливающаяся материя. — Как он здесь? — её голос прозвучал мягко, но с оттенком осторожности. — Как и до этого, — Джейс выдохнул, будто с трудом подбирая слова. — Дышит, пульс стабильный. Остальное… — он проглотил подступивший к горлу ком, его голос дрогнул, — остаётся лишь догадываться. Перед её глазами переливался Аркейн: цвета от яркого белого до глубокого фиолетового кружились, словно в замысловатом танце. Эти всполохи света контрастировали с бледностью лица Виктора, чьи черты оставались неподвижными. Завороженная, Мэл сделала шаг ближе и, медленно протянув руку, попыталась прикоснуться к этому таинственному явлению. Но прежде, чем её пальцы успели коснуться поверхности, плавная, как вода, энергия вдруг ожила. Она разразилась острыми шипами, отчего Мэл с испуганным вздохом отпрянула назад, её глаза расширились от неожиданности. — Что это было? — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Что с ним происходит? Джейс, который всё это время не сводил глаз с кокона, закрыл их и устало провёл рукой по лицу. — Не обошлось без… — его слова оборвались, будто он искал силы продолжать, — Хекс-ядра. Всё идёт по рунической схеме, быстрее, чем я думал. Я знаю только одно: благодаря этому он жив. Его голос сорвался, когда он произнёс последнее слово. Он на мгновение сжал веки, словно пытаясь подавить захлестнувшую его волну эмоций. — Это была бы загадка, которая понравилась Виктору, если бы он не… — Джейс запнулся, словно не в силах произнести остальное. Его пальцы вцепились в костыль Виктора, крепко сжимая его, будто это был последний якорь, удерживающий его в реальности. Это был не просто предмет — это была связь, воспоминание о человеке, которому он отчаянно хотел помочь. Мэл подошла ближе и аккуратно положила руку ему на спину. — Не говори так, — её голос был мягким, но c нотками уверенности, — он вернётся к нам. — Я до сих пор не понимаю… Он был рядом со мной, как он мог так пострадать от взрыва, — начал сердится на самого себя Талис, говоря все быстрее, — а я… выбрался без единой царапины, — в конце его голос поблек, не в силах как либо объяснить то, что уже произошло. Он замолчал, опустив голову, а его пальцы всё ещё цеплялись за костыль. — Подобное не поддаётся логике, Джейс, — с горечью ответила Мэл, её взгляд смягчился, но в нём всё ещё оставалась сталь. Пытаясь отогнать чувство вины, он перевёл разговор: — Как всё прошло в совете? — Ха, — раздраженно выдохнула Мэл, опираясь сзади руками на столешницу, — в игру вступила моя мать. Она уже подсадила на крючок Сейла. Использует его горе, чтобы заполучить хекстек, — Джейс резко развернулся к ней, его лицо потемнело. — Мэл, я обещал Виктору… — он бросил взгляд на стол, где лежали сломанные металлические перчатки. — Больше никогда… — Не волнуйся, — перебила она, её пальцы мягко сжали его руку, — я всё уладила. Не позволю им разрушить твою мечту. Её ладонь легла на костыль, слегка подвигая его ближе к Джейсу. Была ли эта мечта прогрессом или человеком, чьё дыхание сейчас поддерживал Аркейн, оставалось неясным. Но Джейс знал, что она поняла больше, чем показывала. — Там была Кейтлин, — добавила она, её голос смягчился. — Ты должен встретиться с ней. Она это тщательно скрывает, но бедняжка очень страдает. Джейс кивнул, но его мысли остались там, где мерцал Аркейн, окружая Виктора, словно защищая его от всего мира — даже от него. Встреча с Кейтлин стала для Джейса долгожданной передышкой, пусть и ненадолго. Она не просто отвлекла его от тяжёлых мыслей, но и вернула ощущение реальности, которое начало ускользать. Он выслушал ее, знал, что она потеряла в тот день мать, и понимал, насколько это было больно. Она даже упомянула, что просила присоединиться Вай к офицерам, на что та, очевидно, как подумал Талис, отказала. — Вай думает, что твои перчатки помогут решить все её проблемы, — сухо заметила Кейтлин, отводя взгляд. — А вдруг она права? — мужчина грустно и неуверенно посмотрел на свои руки. Его плечи опустились, словно тяжесть мира легла на них. Кейтлин, нахмурившись, взглянула на него. — Хекстек сохранит нам жизнь, Джейс, — её голос прозвучал жёстко, но в нём слышалась тревога, — но не спасёт нас. На это у него не нашлось ответа. Слова Кейтлин застряли у него в голове, эхом отдаваясь каждый раз, когда он пытался оправдать свои действия. Позже в тот же день Джейс стоял среди прочих членов правящей верхушки, Медарда стояла за трибуной и обращаясь к пилтоверцам. Пламя факелов мерцало, отражаясь в его затуманенном взгляде. Церемония прощания с погибшими была наполнена горечью и гнетущей тишиной, которая вдруг разорвалась неожиданным нападением заунийцев. Всё произошло так быстро, что он даже не успел вовремя среагировать. Крики, звон оружия, всполохи магии — всё смешалось в один кошмар. Нападавшие не щадили никого, и Джейс был не исключением. Глубокая рана на плече, в которой почти виднелась кость, и длинный порез вдоль спины, оставленный заунийской нападавшей, казались ему расплатой за ошибки. Боль была острая, но ничто не могло сравниться с чувством собственного бессилия. Когда битва стихла, а дым от пожарищ всё ещё тлел над руинами, Джейс стоял перед разрушенным зданием. Много людей погибло, кровь невинных, казалось, пропитала эту землю и никогда не смоется. После этого события было принято решение — создать оружие из хекстека. Джейс, сам того не ожидая, стал лицом этого решения. Он вернулся к своей кузне — к знакомым звукам молота, ударяющего по раскалённому металлу. Каждый удар отдавался в его теле, заставляя раны на спине и плече саднить сильнее. Пот пропитывал повязки, а жар от горна казался наказанием. «Если не спасёт, то хотя бы защитит», — думал Джейс, сжимая рукоять молота так, что побелели пальцы. С каждым ударом он вспоминал Виктора. — Что бы он сказал на это? — тихо прошептал он сам себе, стук молота был единственным ответом. — Понял бы он мой выбор? Или… я опять поступил как идиот? Каждый удар был не просто работой — он был криком отчаяния, попыткой заглушить чувство вины. А где-то в глубине души всё ещё теплился вопрос: сможет ли он когда-нибудь искупить свои ошибки? *** «…тор…» «Виктор» Чей-то голос вырвал его из темноты, заставив замереть на грани сна и реальности. Глаза Виктора медленно раскрылись, и первое, что он увидел, была странная субстанция, обволакивающая его тело. Она переливалась, искрилась, словно живая, и непонимание сразу же пронзило его разум. Он сделал резкое движение, пытаясь выбраться. С трудом вытаскивая конечности из липкой энергии, он наконец вырвался на свободу, но тут же потерял равновесие и рухнул на холодный пол лаборатории. Его дыхание было сбивчивым, а в ушах стоял звон. Непонятие, страх, тревога — всё это слилось в один хаотичный вихрь, мешая сосредоточиться. Его взгляд цеплялся за предметы в помещении, пока не остановился на знакомом силуэте костыля, лежащего на столе. Он тут же потянулся за ним, сгребая свою новую опору. Сделав несколько неровных шагов, Виктор привалился к костылю, отчаянно пытаясь прийти в себя. Его тело всё ещё ощущалось странно — будто он был здесь, но в то же время где-то далеко. Остатки энергии слипались в тонкие нити, тянулись за ним, словно не желая отпускать, но вскоре исчезли, оставляя его одного в новой реальности. И тут он увидел знакомую фигуру — Джейса. Тот спал за столом, положив голову на руки. Виктор, слегка пошатываясь, сделал шаг к нему. — Джейс, — хрипло, почти неуверенно произнёс он. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы звук его голоса разбудил Талиса. Джейс вздрогнул, резко поднимая голову. Он сидел несколько мгновений, словно не понимая, что происходит, затем повернул голову на голос. И застыл. Его глаза встретились с глазами Виктора. Неверие, шок, радость — всё это смешалось в его взгляде. — В-Виктор? — едва выдохнул он, а затем заметил изменения, произошедшие с другом. Кожа Виктора, по виду похожая на древесину с тонкими фиолетовыми прожилками, переливалась, как аркановые потоки. Свет Аркейна пробегал по этим прожилкам, делая их ещё более яркими. Джейс не мог оторвать взгляда, но удивительные изменения не делали Виктора чужим. — Кто… я теперь? — тихо спросил Виктор, подняв руку и медленно поворачивая её перед собой. Всё ощущалось притуплённо, будто через слой тонкого стекла. Он посмотрел на Талиса, надеясь услышать ответ. Джейс вдохнул, пытаясь найти слова, но вместо этого раздался нервный смех, прорвавшийся из глубины его груди. — Ты… ты жив! — произнёс он хрипло, голос дрожал от подавленных эмоций. — Ты жив! Не выдержав, Джейс бросился к нему, заключая в крепкие объятия. Его руки сжали Виктора так, словно тот мог исчезнуть в любую секунду. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с нервным смехом. Это был момент, когда счастье переполняло до краёв. Виктор стоял неподвижно, застигнутый врасплох, но, чувствуя тепло Джейса и его искреннюю радость, положил руку на его спину. Он никогда не был тактильным, в отличие от Талиса, который говорил больше прикосновениями, чем словами. Но сейчас он чувствовал, что это правильно. И в этот миг ему действительно хотелось остановить время. Но вдруг Джейс резко отстранился, осознавая, что, возможно, позволил себе слишком многое. — Э… а… т-тебе, наверное, холодно! — неловко и сбивчиво выговорил он, торопливо отступая в сторону. Его взгляд метался по комнате, как будто он искал спасение от собственных эмоций, а затем ухватился за идею и поспешил найти что-нибудь, чтобы укрыть Виктора. Виктор, слегка прищурившись, повторил: — Холодно, — его голос звучал задумчиво, словно он пробовал это слово на вкус, проверяя, подходит ли оно к его нынешнему состоянию. Но затем он отверг его, качнув головой. — Нет, не думаю. Я чувствую… заряд. Он наблюдал, как Джейс вернулся с синим одеялом и осторожно набросил его ему на плечи. Материя была мягкой, но казалась почти неощутимой. Виктор посмотрел на Джейса, пытаясь определить, что же он сейчас ощущает. — Потенциал, рекурсивный импульс. Неприятно, но… холод здесь ни при чём, — добавил он, отворачивая взгляд к пустому кокону, из которого недавно выбрался. Его внимание переключилось на таинственную субстанцию, и мысли начали складываться во что-то более ясное, — Хекс-ядро… — Виктор, оно тебя спасло! — перебил Джейс, торопливо пытаясь объяснить. Его речь звучала сумбурно, как будто он боялся не успеть сказать главное. — Э… к-каким-то образом оно адаптировалось под твои травмы, эм… менялось, развивалось, будто оно как-то… — он замялся, пытаясь подобрать подходящее слово, — соединилось с тобой. Джейс сгреб в охапку бумаги со стола, размахивая ими перед собой. — Я как мог использовал твои заметки по протезу и всё записывал. Осталось много вопросов, но… Его монолог внезапно оборвался, когда Виктор поднял руку и взглянул на него, словно не веря собственным словам. В его глазах отразилось отчаяние. — Я должен был умереть, — тихо произнёс он. Эти слова резанули Джейса, заставив его замереть. Виктор отвёл взгляд от своих рук и уставился на него. — Ты обещал уничтожить хекс-ядро… — П-постой, разве ты не видишь, — начал было Талис, голос его звучал умоляюще, словно он искал оправдание, — Хаймердингер ошибался. М-мы все ошибались! Оно не такое плохое, как… — Оно убило Скай, Джейс, — твёрдо, но тихо перебил его Виктор. Эти слова были как гром среди ясного неба. — Что?.. — Джейс изменился в лице, его уверенность рухнула, оставив лишь растерянность. Он замер, будто ему только что открыли глаза на страшную истину. — Нет… — У неё было столько надежд, — прошептал Виктор, его голос звучал едва слышно, но каждое слово ударяло в сердце. Он смотрел на иллюзию Скай, что сидела за этим самым столом. Он шагнул вперёд, ближе к бумагам, но его взгляд был устремлён куда-то за пределы реальности, туда, где обитала память о ней. — Как и у нас когда-то, — закончил он, обратившись к Джейсу. — Я выйду из состава совета, — голос Джейса прозвучал твёрдо, словно это решение было окончательным, хотя, возможно, оно даже не прошло через долгие раздумья, а просто вспыхнуло внутри, как внезапная истина. — Теперь я понял. Моё место всегда было здесь — в лаборатории. Он сделал шаг ближе к Виктору, и, прежде чем тот успел отреагировать, Джейс наклонился и приобнял его одной рукой. Его жест был исполнен одновременно силы и уязвимости. — С тобой. Мы всё исправим. Вместе! Виктор не разделял энтузиазма своего напарника. Его взгляд был сосредоточен на узорчатом дневнике, лежащем на столе. Пальцы осторожно скользнули по его обложке, задержавшись на мгновение, словно в попытке вычитать ответы из тех страниц, что давно молчали. Он ненадолго задумался, затем, словно приняв решение, взял дневник и, не поднимая глаз на Джейса, медленно отступил. — Мне пора проститься с этим местом, — его голос прозвучал глухо, едва достигая ушей собеседника. Он шагнул к выходу, избегая смотреть на Джейса. — И с тобой. — Проститься? — Талис застыл, не веря услышанному, а затем, словно окативший холод превратился в отчаяние, шагнул вперёд. — Виктор, ты мой напарник! — в его голосе отчётливо прозвучала мольба, попытка удержать. Виктор остановился, но лишь для того, чтобы на секунду встретиться с ним взглядом. — Наши пути разошлись уже очень давно, — тихо, но твёрдо ответил он, в голосе его слышались отголоски сожаления, — только… привязанность удерживала нас вместе. Эти слова, словно нож, глубоко резанули Джейса. Его эмоции взорвались, словно раскалённый металл наковальни, и он не смог сдержать своего гнева. — Думаешь, это так легко?! — крикнул он, резко шагая вперёд. Грудь его тяжело вздымалась, движения отдавались в теле болью, от которой алые пятна начали проступать сквозь повязки. — Повернуться ко всем спиной, когда город ждёт от тебя спасения?! Придерживаться принципов, когда твой лучший друг истекает кровью?! Его голос дрожал, а рука непроизвольно сжалась в кулак. — Я о таком не просил! — его слова ударили воздух, наполняя пространство болезненной правдой. Виктор ничего не ответил. Он лишь замер на несколько секунд, его лицо оставалось бесстрастным, но глаза говорили о внутренней борьбе. Затем он развернулся, окончательно принимая своё решение. — Куда ты идёшь?! — в отчаянии закричал Джейс, его голос наполнился паникой, словно он чувствовал, как уходит что-то жизненно важное, что-то незаменимое. — Прощай, Джейс, — тихо произнёс Виктор, и этот простой, но смертельно тяжёлый ответ эхом ударил по сердцу напарника. Он сделал шаг к выходу, и, как показалось Джейсу, его силуэт начал растворяться в тусклом свете лаборатории. Комната погрузилась в напряжённую тишину, нарушаемую лишь шагами Виктора, отзывающимися глухим эхом. Джейс смотрел, как его напарник, его друг — его всё — уходит, оставляя его одного в этом холодном и бездушном месте. Что-то в нём сломалось. Грудь сжалась в тиски, дыхание стало рваным. Он не смог больше стоять на месте. — Виктор! — почти выкрикнул Джейс, бросаясь вперёд. Рана на плече вспыхнула болью, но это его не остановило. — Не уходи! Виктор замер у двери, но не обернулся. Его силуэт в тени казался недосягаемым, как будто он уже стал частью другого мира, оставив Джейса позади. — Виктор… — голос Талиса задрожал, а ноги, наконец, отказали. Он упал на колени, хватаясь за край стола, чтобы удержать равновесие. Кровь проступала сквозь бинты, боль пульсировала, но она была ничтожна в сравнении с той пустотой, что разрывала его душу. — Я не могу без тебя… Виктор медленно повернулся, взглянув на Джейса. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз мелькнула тень нерешительности. — Что ты делаешь? — спросил он тихо, словно не узнавая своего друга. — Я буду делать что угодно! — выкрикнул Джейс, голос его звучал почти истерично. Он подтянулся ближе, хватаясь за край одежды Виктора, будто боялся, что тот снова исчезнет. — Я буду хорошим мальчиком, я обещаю! Я исправлю всё, что сделал! Только… — он закусил губу, чтобы не разрыдаться, но дрожь в голосе предательски выдала его. — Только не уходи… пожалуйста… пожалуйста… Виктор смотрел на него сверху вниз, его взгляд был острым, но в нём не было злости. Только глубокая печаль. — Джейс… — его голос был мягким, почти утешающим, как будто он говорил с ребёнком. Он попытался высвободиться, но Джейс лишь крепче вцепился. — Я не смогу без тебя жить! — выкрикнул он, и в этих словах не было ни капли преувеличения. — Ты моя опора, моя сила, мой свет! Если ты уйдёшь… я потеряю всё. Слова Джейса звенели в ушах Виктора, разбивая барьер, который он так тщательно выстраивал. Его пальцы дрогнули, и он медленно наклонился, чтобы встретить взгляд Джейса на одном с ним уровне. — Ты не понимаешь, — произнёс он тихо, его голос звучал почти жалобно. — Я тень, Джейс. Я не свет. — Ты для меня всё, — прервал его Талис, хватая Виктора за руку и прижимая к своей груди, к месту, где сердце билось так сильно, словно пыталось вырваться наружу. — Ты — причина, по которой я живу. Виктор замер. Его глаза метались по лицу Джейса, изучая каждую деталь, каждую морщинку, вызванную отчаянием, пытаясь найти хоть каплю лжи. Ему хотелось отвергнуть эти слова, но что-то внутри него дрогнуло. Он не мог. Медленно, почти неосознанно, его рука поднялась и легла на плечо Джейса. — Я… не знаю, смогу ли остаться, — прошептал он, его голос дрожал так же, как и руки Джейса. — Тогда дай мне шанс это доказать, — умолял Талис, его лицо было мокрым от слёз, но он смотрел прямо в глаза Виктора, и в этом взгляде было больше, чем просто просьба, — просто останься, прошу…умоляю, Виктор… Тишина вновь окутала их, но на этот раз она была иной. Виктор долго не двигался, а затем его плечи опустились. — Хорошо, — произнёс он наконец, почти шёпотом. — Только не разочаруй меня, Джейс. Это был не триумф, но этого было достаточно. Джейс крепче прижал его руку к своей груди, закрывая глаза и, наконец, позволяя себе выдохнуть. Он медленно опустил голову, его дыхание стало более ровным, но руки все еще держали Виктора, словно боясь, что он исчезнет, если отпустить. Виктор, стоящий перед ним, был неподвижен, его взгляд скользил куда-то в сторону, как будто он все еще взвешивал свои мысли, решая, правильно ли было дать это «хорошо». — Ты сделал правильный выбор, — слабо прошептал Джейс, подняв на него глаза. Виктор отвел взгляд, забрав руку из хватки Джейса, но сделал это осторожно, чтобы не обидеть. Он опустился на край стола, устало опираясь рукой на его поверхность. — Правильный? — он слегка покачал головой, его губы дрогнули в слабой, горькой усмешке. — Быть может. А быть может, я просто слаб. Джейс поднялся с колен, пошатываясь, его рука схватилась за стол для опоры. Лицо слегка исказилось от боли в плече, но он сделал шаг к Виктору, протянув к нему руку. — Виктор, ты сильнее, чем кто-либо из нас, — сказал он с дрожью в голосе, — даже сейчас, после всего… — Хватит, — мягко оборвал его Виктор, поднимая руку, чтобы остановить поток слов. Он поднял глаза на Талиса, и в них читалось то, что трудно было выразить словами. Усталость, печаль, но также нечто другое. — Твои слова… они всегда звучат так, будто ты хочешь убедить не только меня, но и себя. — Может, и так, — сдался Джейс, прижав ладонь к груди, — но это правда. Ты — моя правда. Они замолчали. Секунды превратились в вечность, и лишь звук их дыхания нарушал тишину лаборатории. Виктор первый отвел взгляд, пробежавшись глазами по комнате, где каждый уголок был наполнен воспоминаниями о них двоих. — Если я останусь, — сказал он, нарушая паузу, — ты должен будешь сделать для меня кое-что. Джейс моментально выпрямился, напрягшись. — Что угодно, — сказал он поспешно, почти захлебнувшись в своих словах. Виктор посмотрел на него, и в его взгляде мелькнула едва уловимая улыбка. — Ты должен научиться жить для себя, — его голос был мягким, но твердым. — Не для меня. Не для города. Только для себя. Эти слова обрушились на Джейса как удар. Он нахмурился, его глаза заблестели от недоумения и боли. — Жить для себя? — переспросил он, его голос дрожал, но уже начинал наполняться гневом. — Виктор, ты серьезно? Я всегда жил для себя. Это и была моя ошибка. Виктор нахмурился, приподняв бровь, будто не ожидая такого ответа. — О чем ты говоришь? — спросил он, его голос был холодным, но в нем сквозило беспокойство. Джейс сделал шаг ближе, его руки сжались в кулаки, и он резко вздохнул. — О том, что все это время я был слеп, Виктор, — его голос сорвался на хриплый шепот. — Я был так сосредоточен на своих идеях, своих мечтах, своих амбициях… что не замечал, как ты угасаешь. Как ты жертвуешь собой ради нас обоих. Ради меня. Виктор опустил взгляд, но Джейс не остановился. — Я думал, что все делаю правильно. Что, если я работаю ради прогресса, я работаю и ради нас. Но я ошибался. Ты был рядом, ты терпел мои глупости, мои провалы, мою эгоистичную зацикленность на том, что важно только для меня. Он замолчал, глядя на Виктора, который безмолвно слушал, не отводя взгляда. — Ты просишь меня жить для себя, — тихо добавил Джейс, и его голос дрогнул, — но я больше так не могу. Если я хочу исправить свои ошибки, я должен научиться жить для тех, кто рядом. Для тебя. Виктор долго молчал, осмысливая услышанное. Его взгляд скользнул по Джейсу, и в его глазах мелькнуло то, что можно было принять за понимание. — Джейс… — начал он, но замолчал, словно не находя слов. — Пожалуйста, — прошептал Талис, сделав еще один шаг, — просто дай мне шанс. Дай нам шанс. Тишина заполнила пространство между ними. И в этой тишине Виктор, наконец, чуть заметно кивнул. Джейс сделал шаг вперед, сжимая руки в кулаки, будто пытаясь удержать остатки своей смелости. Его сердце колотилось, а слова застревали где-то в горле. Виктор смотрел на него с легким прищуром, ожидая продолжения, но при этом оставаясь неподвижным, словно боялся, что любое движение разрушит этот хрупкий момент. — Виктор, — Джейс глубоко вдохнул, его голос дрогнул, — я… я не могу продолжать притворяться, что все в порядке. Не могу больше отрицать то, что чувствую. Виктор поднял бровь, слегка наклонив голову, но не успел ничего сказать, как Джейс, будто сорвавшись, шагнул к нему. Его руки легли на плечи Виктора, сжались крепче, чем следовало, но это было больше жестом отчаяния, чем силы. — Прости меня, — прошептал Джейс, его голос был хриплым, глаза блестели от влаги. — Прости за все, что я делал. За каждый раз, когда я не замечал, как тебе больно. За каждый момент, когда мои амбиции заслоняли тебя. Но прости меня еще и за то, что я сделаю сейчас. Виктор только успел открыть рот, чтобы что-то сказать, но не успел — Джейс резко наклонился, накрывая его губы своими. Поцелуй был нежен, но в нем чувствовалась вся буря эмоций, что копилась в Джейсе годами. Это был не просто порыв, а признание — глубокое, искреннее, полное любви и боли. Виктор застыл, его глаза широко раскрылись от удивления, но затем, будто уступив силе этого момента, он слегка расслабился. Он не ответил на поцелуй, но и не отстранился, позволив Джейсу выразить то, что так долго оставалось невысказанным. Когда Джейс, наконец, оторвался от его губ, он все еще держал Виктора за плечи, глядя на него с отчаянной надеждой. Его дыхание было тяжелым, а голос дрожал. — Ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни, — прошептал он, склонившись так близко, что их лбы соприкоснулись. — Не лаборатория, не хекстек, не прогресс. Только ты. Наша встреча изменила меня, дала мне цель… дала мне тебя. Виктор молчал, его взгляд метался по лицу Джейса, и в этих глазах читалась сложная смесь эмоций — удивление, растерянность, и что-то еще, что Джейс не мог точно определить. — Я знаю, я совершал ошибки, — продолжил Джейс, его голос стал тише, но не менее настойчивым, — но я готов исправить их. Готов начать с нуля. С тобой. Только дай мне шанс. Он обнял Виктора, притянув его к себе, чувствуя, как его собственное сердце, казалось, готово выскочить из груди. Виктор не сопротивлялся, его руки остались по бокам, но он не отстранился, позволив Джейсу заключить себя в свои теплые объятия. — Пожалуйста, — едва слышно прошептал Джейс, его голос дрогнул, — просто позволь мне остаться рядом. Позволь мне любить тебя так, как ты заслуживаешь. Комнату вновь заполнила тишина, нарушаемая лишь их неровным дыханием.