Sick

чонгук всегда считал себя безумным. когда в школе унижал других. когда в старшей школе увлекался алкоголем и сигаретами. когда трахался на каждом шагу. когда впервые увидел тэхёна. и когда бросил его, организовав массовое убийство. … — мужчина вы… — хосок поднимает голову, — чонгук…? он опешил и уставился на гука в проёме. он что галлюцинациями от тэхёна заразился? этого попросту не может бы… — да, я. думал я сдох? — чон подходит к психологу вплотную и берёт его за ворот майки. — если ты хоть на секунду задумаешься о тэхёне в любом плане, кроме его лечения, я тебе мозги из головы рукой рукой вытяну и сожру, мозгоправ хуев. уяснил?! — в глазах его было столько ярости, что у хо дыхание остановилось и в ушах загудело. он закивал головой и гук отпихнул его, отпирая дверь и выходя, бросая: — не смей говорить ему, что я был здесь. единственное, что ты должен сказать, что я жив. хосоку нужен психолог. … тэхён снова один, но ему легче. с его плеч свалился огромный камень, даже булыжник, но есть одно но. он скучает по чонгуку сильнее, чем до того, как тот умер. почему он ушёл? не опять, а снова. почему он не говорит правду? его не было два гребаных года. он надеялся на то, что тэхён забудет? что он такая мерзкая шваль, что любовь за вечность не считает? тэхён плачет уткнувшись в подушку и считает минуты. его чонгук должен прийти. и он, чёрт возьми, приходит. ким оборачивается и видит его, улыбающегося. сам открыл незапертую дверь и пришёл, а точнее ворвался в его жизнь. — тэхён я… он хотел сказать почему его не было, может соврать, но ким накинулся на него со всей силой и любовью с которой мог. — не уходи, не уходи больше… — он крепко сжимает плечи чона, утыкаясь в его грудь. чон в ответ приобнимает его и целует в макушку. тэхён спустя несколько таких поцелуев успокаивается и смотрит на чонгука, отпрянув. он кладёт ладонь на его шею и притягивает лицо к себе. губы сами рефлекторно накрывают чоновы и сжимают их сгорая от терпения. сердце пропускает тысячи ударов, будто бы два года пролетели за считанные секунды. чонгук сжимает волосы кима, отдавая свою лучшую часть через губы в этих горячих, обжигающих прикосновениях. тэхён голодный, очень голодный. если полтора года назад он мог ещё хоть как-то представлять своего покойного парня, пачкая руку, с отвращением к самому себе, вытирая её салфетками, то сейчас это не имеет никакого смысла. чон языком мажет по губам, сжимает бёдра и ягодицы, понимая, что это тело ему в кошмарах сниться будет, если он просто прекратит эти махинации. они выдыхают в лица друг друга и ким берёт всё в свои руки. он берёт руку гука и, гладя её, говорит: — в постели слишком холодно и пусто без тебя. боже, чонгук вспоминает каждую минуту проведённую на простынях. от поцелуев в щёку с пожеланием доброго утра, до стонов вырывающихся во время грубого животного секса после того, как гук наконец-то вернулся с «работы»., но сейчас чонгук хочет растянуть каждое мгновение, доставить такое удовольствие, чтобы на глазах кима выступили слёзы. чон вместе с идёт в их спальню. они оба садятся на кровать и гук сам укладывает тэхёна под себя. он шепчет ему на ухо просьбу не двигаться и наслаждаться этим, как от самого дорогого вина. тэхён кивает, внутри него вулканы чувств, он просто не может совладать с возбуждением, которое проснулось спустя столько времени. чон медленно кидает верх одежды, оставаясь в джинсах и, показывая своё новое тело. на его руке тату, ким и не видел, а на пальцах одна единственная буква V. — это… — тэхён слегка приподымается, дрожащим голосом спрашивая, указывая на ладонь. — твоё прозвище, «ви». — чонгук укладывает его, прогнувшись в спине и дыша в губы, ожидая поцелуя от тэхёна. тот смаргивая слезинки, впивается в губы напротив, окрашивая их кровавыми разводами. его сердце подобно алой розе, окружённой шипами, может быть и не по своей воле. руки кима царапают спину, ноги прижимают к себе, а рот работает так, как не работал никогда. гук, пыхтя и восстанавливая дыхание, отлепляется и хихикает, очерчивая каждый изъян на лице кима. тот зеркально ему любуется и томно моргает, облизывая губы. гук тянется к майке кима приподымая её, стягивая на пол. если тэхён с удивлением восхищался мышцами накаченными за всё это время, то чон открыл рот в лёгком шоке. кии исхудал. он был не сильно худым, но и точно не толстым, что-то среднее, то что можно сжать и поцеловать. сейчас же его тело было худым, привычного чону пузика не было, на его месте была плоскость с еле-еле видными очертаниями кубиков., но чон быстро отошёл от плохих мыслей и пришёл к более приятным. какие вены и пальцы, убейте. это в ким тэхёне будет навечно. чонгук спускается поцелуями на шею. он целует её спускаясь на ключицы, выводя дуги губами и наслаждаясь вздохами у уха. как давно он не прикасался к этому лакомому кусочку, который настаивался всё это время с каждым днём становясь только привлекательнее. гук оставляет влажные поцелуи на животе, который от таких горячих прикосновений втягивает тэ и гладит дрожащими ладонями его бёдра. сам тэхён уже не тот кем был, до возвращения чонгука и после. он какой-то отдельный персонаж, который просто хочет, который два года не трахался. он нетерпеливо вплетается в блондинистые волосы. ему кажется, что не только он сейчас стал не собой, а гук тоже. тэхён смотрит на губы чонгука подбирающиеся к паху и открывает рот, в высоком стоне. взгляд цепляется за светлые волосы, они почему-то не кажутся необычными, будто гук ходит так всю жизнь. не о том он думает, за что и получает укус под пупком и пальцы стягивающие с него штаны сразу с трусами. чон пускает слюну на член кима и гладит, подмечая, что он твёрд на половину. — ты знаешь систему светофора? — вдруг подлезает к лицу кима чон, стягивая с себя футболку. тэхён сглатывает. — нет. — он чувствует себя идиотом. гук замечает это и медленно гладит пах ладонью, облокотившись о другую. — ты можешь произнести три цвета: красный, жёлтый и зелёный. — шепчет на ухо гук, — красный означает — остановись, несмотря ни на что, жёлтый — осторожно, а зелёный — всё хорошо, продолжай. ты можешь сказать мне любой из них и я всё пойму, хорошо? ким облизывается и кивает. гук снова у его члена и взяв в правую руку основание головкой ведёт по своему языку. ким опомниться не успевает как чонгук насаживается на его член. он представлял его сосущего ему, когда смотрел гейское порно и кончал, кусая губу до крови, но и подумать не мог, что это чувствуется так ярко и по правильному хорошо. гук заглатывает его плоть правильно, чонгук лижет с основания до головки правильно, целует предэякулят слишком правильно. тэхён чувствует очень тяжёлый ком возбуждения и, сжимая волосы чона в руке, судорожно шепчет: — жёлтый… — гук. приподымается к нему. — что-то не так? — я просто кончу сейчас. — так давай, милый. — шепчет на ухо, гладя бёдра и буквально седлая кима. — я хочу твой член в себе. — откидывает голову назад тэ. нет наигранного смеха, глупых вопросов а-ля правда? скажи как сильно? очень сильно, безумно сильно, животно сильно. и чон слезает с парня и быстро снимает остатки ткани на себе. гук тянется к своей, когда-то, тумбочке и находит только прошлогодние презервативы и смазку. — мне они не нужны были… — оправдывается ким, отворачиваясь. гук кидает их в сторону. — ты чист? — спрашивает он поднимая взгляд на сжавшегося тэхёна. — я не знаю, я давно не проверялся. чон закатывает глаза. — я бы мог сказать, что легче мне пойти в магазин, чем выяснять тут отношения, но разговаривать мне больше нравится. у кима на секунду сжимается сердце от слова отношения. — тэхён ты спал с кем-то после меня? — никакого укора, даже если спал., но внутри огромная надежда. — нет. да. тэхёна целовали, но чонгук. тэхёна трогали, но чонгук. у тэхёна хосок, но чонгук. против? мешает? не хочет? куда проще, он существует и пусть только в голове кима, ибо все о похоронах в курсе. — я тоже по-прежнему чист. несмотря на что? на то что тебя не было два года? или то, что ты с кем-то трахался? — я плохо трахаюсь. отличный ответ, если бы трахался хорошо (он трахается идеально) то был бы не чист? — за два года разучился. ох, чёрт. грёбанные кульбиты внутри, кажется развязали войну с кровью, которая встала и прекратила быть горячей и бурлящей. — мне сходить в магазин или? тэхён сжимает простыни. — или что? — или войти в тебя и жёстко выебать? ким слегка покусывает губу. — ты хочешь этого? — зачем-то выдаёт он. — ты хочешь этого. тэхён старается смотреть чону в глаза. — м-мы хотим этого? — в его голосе мелькает доля отчаяния. — я хочу. — не задумываясь отвечает гук, подлезая к тэхёну. — я тоже… — шепчет ким. они больше не говорят, смысла всё равно нет и поэтому их конечности сплетаются воедино спустя слишком долгий разрыв. лёгкие прикосновения, настойчивые поглаживания, поцелуи, вздохи и вот тэхён задерживает дыхание, когда чон проникает в него. по началу тело пронизывает тянущая боль, от которой очень хочется укрыться, но ким скулит и царапает спину и руки чонгука. тот рвано дышит на его ухо. спустя минуту терпения ким расслабился и чонгук может на половину войти в него, чтобы медленно двигаться. внутри молнии бьют, гром гремит, всё сжимается будто в последний раз и оба, не стыдясь друг друга стонут и вздыхают. гук крепко сжимает талию кима и продолжает двигаться, увеличив амплитуду. тэхён надрывисто стонет и щурит мокрые глаза. чон целует его, сжимая мягкие каштановые волосы лучше бы чонгук умер? нет, определённо нет. чихать тэхён хотел на эти два года, но он поехал крышей и ни один психолог ему не поможет. только если это будет сам чонгук.