In My Feelings

Уже несколько дней подряд его сердце билось спокойно. Ладони не потели даже в самых стрессовых ситуациях, кровь в ушах больше не шумела, крылья за спиной куда-то испарились. Что же случилось? Он же был счастлив. Он не мог не сравнивать этот период с тем, когда только-только лишился отца, а затем и любимого дела. Тогда было то же самое. Лишь всепоглощающая пустота, что отдает холодом и одиночеством. Однако сейчас, ночью, когда луна высоко светит в небе, песни цикад отлично слышны на безлюдных улицах, а теплый ветер шумно колышет высокие кроны деревьев, Ланга не может и глаза сомкнуть. Его сердце колотится с бешеной скоростью, разгоняя кровь, чей шум отчетливо слышно, прямо как тогда, когда они ездили на источники. Когда он увидел пляж и море. По правде сказать, Ланга пытался уснуть, но все попытки были тщетны. Дыхание не восстанавливалось, считать до ста тоже не особо помогало. Лучше сказать, что на самом деле Лангу вовсе не беспокоила его бессонница. Он счастлив. В голове было столько мыслей, идей и планов, что невозможно сосредоточится хоть на чем-то одном. Ссора с Реки — худшее, что произошло с ним после смерти отца, однако примирение, пожалуй, — лучшее. А одно без другого быть не могло. Этот конфликт дал лучше понять этого вечно активного, с шилом в одном месте рыжеволосого парня, лишь укрепил связь между этими двумя. Помимо этого, парень смог открыть для себя скейтборд по-новому. Странно, конечно, что он только сейчас задумался об этом. Будучи ребенком на сноуборде, он не задавал себе вопросов «Почему мое сердце бьется сильнее?» Наверняка, это потому, что он был ребенком. Похоже, что сейчас настал час икс не просто задать себе этот вопрос, но и ответить на него. Хасегава Ланга был талантлив, если не во всем, то в очень многом. Когда он брался за какое-то дело, то определенно получал хороший результат. Проблема в том, что он мало за какое дело брался. Как и говорила его мать, он всегда был тихим и скрытным, а после отца и вовсе закрылся в себе. Это была проблема не только для окружающих его людей и близких, но и для самого Хасегавы. Он слишком долго подавлял и не замечал любые свои чувства и эмоции, настолько долго, что перестал их понимать. Перестал понимать, как себя вести в кругу друзей, как отличить радость от грусти, и когда вообще все это испытывать. Но только на скейте, в кругу друзей и рядом с Реки, ему казалось, что он начал понимать, что такое счастье. Однако все это не давало четкого ответа на вопрос, поставленный им самим. Перевернувшись с одного бока на другой, наверное, в пятисотый раз, Ланга взял телефон с прикроватной тумбы. 3.06, ну конечно, до школы еще так долго. Шумно выдохнув, он разблокировал телефон. Перед ним сразу же предстала не закрытая переписка с Реки Каяном. Хотя они и помирились, Ланга не знал, насколько сейчас будет уместно писать ему, да еще и в такой час. А вдруг он тоже не спит? Через пару секунд сообщение «Спишь?» было отправлено одним резким и уверенным движением пальца. Однако, не получив ответа спустя пару секунд, конечно, парень спохватился и собирался уже было удалить, когда статус «прочитано» загорелся под сообщением, а под аватаркой его друга вполне логично появилось заветное «Online». «Неа» «А ты почему не спишь?» «Хз, бессонница типо» «А у тебя что?» «Да, тоже наверное… Глаз не сомкнуть» «Реки» «???» «Для чего ты катаешься?» Безусловно, примерный ответ на этот вопрос они получили оба, еще тогда, когда договорились кататься вместе бесконечно. Но этого было почему-то мало. Чего-то не хватало. Сообщение прочитано, Реки все еще в сети, однако ответа не было видно. Мысли по типу: «Вот это я идиот» начали заполнять белобрысую голову, однако ушли также быстро, как и появились, когда новое оповещение загорелось на экране. «Я, наверное, все-таки слишком туп, чтобы ответить на этот вопрос более развернуто, ахах» «К сожалению, у меня нет какой-то супер крутой темы, как у Мии, Джо или Черри» «Я думаю, я просто счастлив, когда катаюсь» «А еще моя сестра сказала, что я не выгляжу таким уж тупым, когда на скейте» «По-моему, ты никогда не выглядишь тупым))» «Сейчас расплачусь…» «Ну, а что насчет тебя?» «Понимаешь, я поэтому-то и уснуть не могу. Все еще думаю об этом» «Не знаю» «Но твой вариант ответа мне нравится» «Предлагаю заняться поисками ответа на твой вопрос вместо поиска очередного синуса очередного угла на геометрии» «Когда опять получишь неуд, я объяснять в сотый раз тему не буду!!!» «Я вроде бы и не просил!!!» «И вообще-то будешь» «Ладно, буду» Если Ланга надеялся, что переписка с Реки успокоит и даст ему заснуть, то он крупно ошибался, потому что помимо адского сердцебиения, глупая улыбка так и не хотела исчезать с лица. И все же это была первая его бессонница, против которой он ничего не имел. Проснувшись от звонка будильника, Ланга был готов к головной боли, как обычно и бывает после бессонницы, однако он даже сонным себя не ощущал. По правде сказать, Хасегава не особо помнил, как уснул и уснул ли вообще. Окинув комнату взглядом, в голове всплыли вчерашние события, улыбка опять озарила лицо юноши. Эти воспоминания лишь придали ему сил и желания поскорее встретиться с Реки, поэтому он поспешно начал набрасывать на себя вещи, которые были аккуратно убраны в шкаф. Встав, как обычно, у фонарного столба, Ланга буквально был готов начать считать секунды до заветной встречи. Наконец вдалеке замаячила знакомая фигура в яркой одежде. Такую фигуру сложно было не заметить, яркая улыбка снова озарила лицо парня. Ланга сам понимал, что ему никогда не улыбаться так ярко, как это делает Реки. Его улыбку можно было заметить за километр, обычно говорят, что от подобных улыбок можно ослепнуть, а смехом таких людей можно заразиться. День был очень насыщенным, несмотря на то, что они буквально не делали ничего нового. Как обычно, отсидели уроки, как обычно, немного потренировались. Конечно, оба парня вовсе забыли о каких-то там философских вопросах. И все же никто не отменял, что эта тема вновь торкнет Хасегаву, только уже дома. Видимо практически бессонная ночь все-таки сказалась на нем, так как под вечер усталость и сонливость взяла свое. Но это была приятная усталость, и бессонная ночь не такая уж большая цена за те ярчайшие эмоции, которые он испытывал. — Эй, ты где витаешь? — Девушка очень приятного вида и падающими на плечи шоколадно-орехового цвета волосами, которая являлась по совместительству его матерью, как обычно с улыбкой и заботой во взгляде, смотрела на сына в ожидании хоть какой-то реакции. — Прости, — Ланга улыбнулся в ответ и взял тарелку с рисом из рук матери, — Я задумался просто. — Все в порядке? — Да… — Одним движением руки парень убрал спадающие волосы, чтобы те не мешали, — Я даже думаю, что я больше, чем в порядке, я счастлив. Девушка резко поставила свою тарелку и, подойдя к парню, крепко сжала его в объятиях. Она уже не надеялась, что ее сын хоть когда-то скажет ей нечто подобное. Не знала, что же ей сделать, как лучше себя вести с ним. Столько литературы было прочитано, сайтов в интернете проверено, советов друзей и знакомых использовано. Обычно они ужинали либо в тишине, попутно обмениваясь избитыми вопросами, либо в ужасно давящей жуткой и звенящей тишине, при которой кусок в горло не лез. Сейчас же они наконец-то разговаривали в спокойной обстановке без чувства обязательства, неловкостей и прочих неприятных моментов. — Слушай, милый, прости за вопрос, — Брюнетка отставила от себя уже пустую тарелку и нервно заправила прядь волос за ухо, — Ты ведь счастлив из-за той девушки? Ты рассказал ей о чувствах? — Что? Какой… — Он вспомнил, не прошло и года. Прокашлявшись, его губы тронула нежная улыбка, — Ты, кажется, не так поняла меня в тот вечер. — Да, конечно-конечно, я вообще не должна чем-то таким интересоваться, и ты не обязан, — Начав оправдываться, и чувствуя вину за свой интерес, она быстро засобиралась, активно жестикулируя. Ланга уже хотел разъяснять, что ничего такого в этом вопросе нет, и в тот вечер он имел в виду своего друга, но мать опередила его.  — В прочем-то мне не так важно из-за чего или из-за кого ты счастлив, в пределах разумного, конечно, — она пронзительно взглянула на него, — Если этот человек очень важен тебе… поверь, все в жизни становится ярче, когда такой человек с тобой, я уж знаю. — Ее взгляд упал на фотографию, что неизменно стояла рядом с обеденным столом. Фотография их вместе с отцом. Наступила тишина, но вовсе не давящая, просто тишина. Слова не особо были сейчас нужны и они оба это понимали. Мама, встав из-за стола, собрала все тарелки и удалилась их мыть, оставив сына наедине со своими мыслями. По правде сказать, мысль была всего одна. Она всегда была у Ланги в голове. Он на самом деле всегда знал, почему его сердце бьется чаще, всегда знал почему хочет становиться сильнее, покорять новые вершины. Потому что Реки был с ним. И их ссора показала, что мир всегда ярче, интереснее и добрее, когда рядом есть он. Теперь же эта мысль не пугала его. Он признал ее. Теперь она грела его, распирая изнутри. Впервые он чувствовал такое обилие энергии в своем теле. Сонливость и усталость, как рукой сняло. Он знал, что должен сделать сейчас. Честно говоря, он должен был сделать это еще тогда, на восходе солнца, как во всяких глупых романтичных фильмах. — Мам, я быстро. Не дождавшись ответа, парень вылетел из-за стола, попутно договариваясь с Реки о встрече «По одной очень важной причине». Накинув вроде бы свою и вроде бы подходящую под погоду ветровку, он направился к месту встречи. Сказать по правде, мысль о том, как все это глупо выглядит и осознание того, что ему сейчас буквально придется признаваться в своих чувствах не просто парню, но еще и своему другу. Как много он может потерять при учете, если Реки после такого захочет стереть Лангу из своей памяти. Но эта слепая уверенность. Откуда она? Конечно, немного подмывало оставить все как есть. Нет. Он знал, что должен об этом сказать. Да, глупо, сам знает, но ничего поделать не может. Завидев под тем самым фонарным столбом своего друга, ладошки опять слегка вспотели, сердцебиение участилось. — Ланга, боже, что случилось, ты в порядке? — Глядя на запыхавшегося друга и до сих не понимая, что происходит, спрашивает Каян. — Как никогда. Я знаю ответ на свой вопрос. — Что? Какой… А точно, — Реки, издав сдавленный смешок, показательно стукнул себя по лбу, — Я уже испугался, что что-то случилось. — Прости, что в такой час, но это важно для меня, — Ланга сделал резкую паузу, чтобы перевести дыхание, — Только недавно, я осознал, что не столько скейтборд делает меня счастливым, сколько… ты. — Ну конечно, я тоже понимаю о чем ты, еще тогда на пляже, я думал… — Нет, я думаю, ты все-таки не до конца понимаешь, о чем я, — Он взглянул на слегка покрасневшего Реки, который, похоже, не знал куда себя деть, однако это не помешало ему продолжить, — Я не думал, что меня сможет заинтересовать хоть что-то кроме сноуборда да еще и после смерти отца. Но меня привлек и вдохновил скейтборд и я хочу продвигаться дальше в этом, не важно сколько бы раз я упал. Однако недавно я понял, что это ты меня вдохновляешь. Ты заставляешь вставать. Слова, как и воздух в легких начали заканчиваться. Кажется, теперь он понимал Реки, когда тот в ужасе, схватившись за голову бормотал что-то про то, что все слова вылетели из головы. Слова и, правда, имеют свойство куда-то испаряться в самый нужный момент. Он не знал и, если честно, не продумал, как и что будет говорить. В любом случае говорить не пришлось. Чужие руки забрели в его снежного оттенка волосы, запутывая их, а мягкие влажные губы с опаской примкнули к его. Пару секунд и этот до боли неловкий и неопытный поцелуй был прерван. Хотелось определенно большего. Хотя Ланга не очень понимал, чего ему теперь вообще хотелось. Он вообще мало, что сейчас понимал. — А я вот все-таки думаю, что отлично понял тебя с первого раза, умник. — Исподлобья на него виновато глядели два светло-коричневых глаза, которые наполовину закрывали огненно-рыжие волосы, их Реки, кажется, никогда даже не пытался укладывать. Ланга мог лишь улыбнуться в ответ на это и вовсе не мог удержаться, чтобы аккуратно не поцеловать впереди стоящего парня. К удивлению, у Ланги было больше опыта в поцелуях, нежели у Реки. Давайте так, у Реки вообще опыта не было. Ланга сам не особо понимает, как ему удалось закрутить, хоть и совсем недолгий, но роман с бывшей одноклассницей. Да и романом это назвать было, правда, сложно. Однако, какой-никакой опыт все-таки был и сейчас пригодился. Так что он приподнял лицо Каяна за подбородок и также нежно прижался к его губам, после слегка углубив поцелуй, лизнув нижнюю часть губы. Обычно Хасегавы ужинали либо в тишине, попутно обмениваясь избитыми вопросами, либо в ужасно давящей жуткой и звенящей тишине, при которой кусок в горло не лез. Но сегодняшний вечер был исключением. Вообще с того самого дня, как однажды мать Ланги увидела на пороге сына, что держал за руку явно очень нервничающего парня с рыжим шухером на голове и съехавшей банданой, многое, что в их доме стало исключением. Но кто сказал, что исключения это плохо?