Обезглавить, обоссать и сжечь

      Юнджи никогда не мечтала о большой сцене, о свете софитов и популярности, но волей случая вот она тут, то есть там — на экране телевизора в пятничном выпуске Inkigayo на SBS, в составе дебютирующей айдол-группы. Юнджи, то есть GiGi (Джиджи, сценический псевдоним) — лидер, главный рэпер и макнэ. Вся известная информация о ней равноценна содержанию рекламного флаера: Джиджи любит котят, стала трейни за полгода до дебюта, ее любимый цвет розовый, у нее первая группа крови, по типологии Майерса-Бриггса — ученый (INTP).       Все.       Тотальный пиздеж — вот, что интернету о ней известно. Десять отретушированных до белизны фотографий и профайл, выдуманный агентством, такой, чтобы проглотить не глядя могли и корейцы и иностранные потребители. Юнджи этому изо всех старается содействовать, ради хрустящих бабок можно перетерпеть и голодовки и тренировки до полусмерти. У нее совершенно случайно обнаруживают музыкальный талант — охуеть, не встать — она может танцевать и читать рэп одновременно. Шок для нее, для брата и друзей, все думали, что максимум Юнджи — это способность ходить прямо и параллельно жевать жвачку.       Продюсеры и инвесторы видят в ней неповторимую изюминку, сокрытую от неискушенного взгляда обывателей. Контрактом Юнджи они наспех закрывают вакантное место в новой группе, наконец-то нашлась (на смену предыдущей, слегшей в больницу с булимией) непосредственная бунтарка, на которую по прогнозам маркетологов молиться будут тысячи неуверенных в себе подростков. Перспективы огромные, просто заоблачные, корейская волна и толпы иностранцев, помешанных на азиатках — это вам не шутки.       Впервые апатичная и ко всему равнодушная Юнджи чувствует вкус жизни и ни с чем несравнимый азарт. Запись дебютного сингла в серьезной студии, работа с настоящими акулами шоу-бизнеса, актерские курсы, репетиции, встречи с важными шишками — головокружительный, пьянящий водоворот новых впечатлений и событий. И все это не с кем-то, а именно с Мин Юнджи. Кто бы мог знать, что в глубине души неотесанной грубиянки сокрыт гениальный рэпер. Ее флоу и самобытная подача покоряет сердце генерального директора — это история простой девчонки из народа, талант и безграничный потенциал которой раскрылись внезапно, неожиданно для всех. Юнджи отчаянная и бестыжая, сделает все, что попросят (естественно за оговоренную стоимость), именно такой настоящей героини продюссерам и не хватало. Совершенно дикая и несуразная, Юнджи не похожа на остальных прилежных участниц группы, что готовятся к дебюту не первый год. Для них она по умолчанию становится авторитетом, все откровенно побаиваются ее бандитского мировоззрения и угнетающей энергии. Все, включая сорокалетнего менеджера и команды стилистов.       Юнджи ради своего светлого будущего способна навести порядок везде. Даже в школьном аттестате. Экзамены проносятся мимоходом, ей удается выпуститься с вполне приличными баллами — к оценкам не придерется даже самая желтая пресса.       Ради целого состояния она и не такое способна вытворить.       Попутно Юнджи удаляют комки Биша, в срочном порядке делают блефаропластику и ставят белоснежные виниры. Больше никаких прокуренных желтых кариозных пеньков, у нее улыбка на двадцать миллионов вон — такие зубы достойны только лучших рекламных контрактов, коллекционной выпивки и мраморной говядины. Улыбка Юнджи ослепляет, ради этого ей пришлось разрезать рот, в буквальном смысле — улыбка Джокера навечно закрепляет на бледном лице ушлую полуухмылочку бывалой аферистки.       Юнджи без колебаний соглашается увеличить грудь — таков главный концепт образа Джиджи, она яркая и дерзкая — литр силикона ей ни в коем случае не повредит. Если это позволит ей вытягивать больше бабок из карманов ослепленных искуственным лоском фанатов, она готова лечь под нож в ближайшем подвале подпольного пластического хирурга. Маммопластика — худшее, что случалось с ее телом, но Юнджи терпит боль и пьет витамины, заживает на ней все как на собаке. Она создана для того, чтобы адаптироваться и выживать. Сколько вколото филлеров и липолитиков в ткани ее неидельного пубертатного личика — мама не горюй. Рисовые щечки девочки-подростка, остатки румяной детской припухлости — это мило, но в умеренном количестве. Теперь она уже далеко не та подозрительная пигалица с сигаретой в зубах и в оттянутых на коленках трениках. У Юнджи, чтоб вы знали, филлеры есть даже в голенях — ее тощие ножки теперь ничем не хуже модельных ног матерей из SNSD. Мало кто из старых знакомых сможет узнать в красотке Джиджи неотесанное чучело из прошлого.       Но.       Юнджи узнают.       Какой-то школьный дрочила пишет целое эссе о буллинге и истязаниях. Проникновенный пост о рэкете и травле с элементами экшена и драмы. Не было, блять, такого! Ну, то есть, пару раз Юнджи макала головой в унитаз некоторых уебков… Но. Исключительно в воспитательных целях. В воспитательных целях она тушила окурки об их одежду, прижигала плойкой кожу, однако, стоит учесть тот факт, что все они, на самом деле, были в сотни раз хуже самой Юнджи. Она благородный хищник, стервятник — клюет только падаль, никогда не обижает слабых. В общем, некоторые пикантные подробности разборок их школьных группировок теперь бесконтрольно плавают в сети. Мин Юнджи отменяют всем глобальным твитером спустя неделю после дебюта. Она благодарит всех и каждого, кто готов самоотверженно защищать ее невинный образ, созданный из говна и палок. Находятся особо впечатлительные люди, готовые поклоняться ей до конца жизни. Пухлогубая крошка Джиджи оказывается бывшим криминальным авторитетом — страны Латинской Америки в полном экстазе.       Путь к успеху Юнджи заведомо провальный — это поучительная басня об алчной и жадной крысе. История ее восхождения на сцену — злой рофл, сатира. Сначала ее нарочито невинное девственное личико таинственно пучится с каждого биллборда, теперь же ее имя не исчезает с заголовков обличительных статей в нэйвере. Ангел, которого ненавидит весь Корейский полуостров. А за что конкретно, ненавидит, можно поподробнее? Потому что Юнджи тут как-то непонятно: кому-то ее рожа просто так не угодила, а кто-то по дефолту верит всему, что пишут о ней в интернете. Верит и желает смерти ей и всем ее родственникам с утра и до самой ночи.       — Мда, жесть, — Юнджи глядит на свою с недавних пор идеально кукольную физиономию в экране лэптопа и затягивается фруктовым вейпом. — Жалею только о том, что сиськи успела вставить, с ними заебешься потом. Это как десятилетняя подписка на силикон.       Ей в ответ сотни, тысячи восторженных и озлобленных комментариев, прямые эфиры Джиджи каждую ночь на AfreecaTV собирают невероятные аншлаги. Ее окрестили айдолом, что рождается раз в тысячелетие и плевать, что индустрия существует лет тридцать от силы. Такого откровенного айдола не отыскать на всем белом свете.       Стоит ей только в первый свой раз, после шквала обрушившегося хейта выйти в прямой эфир со словами:       — Вы все мрази хуй сосали! Хотите, чтоб я сдохла?! Да с удовольствием, но только после вас, уроды обоссаные!       Она находит новую стезю. Оказывается, бывает генетическая предрасположенность не только к рэпу, но и к ведению скандальных прямых эфиров.       Юнджи турнули из агентства с такой скоростью, что в ушах до сих пор свистит, будто она летит вниз с вершины Бурдж-Халифы. Юнджи только успевает почувствовать на языке привкус роскоши, как ее возвращают обратно на прежнее место. Где не меняется ровным счетом нихуя, кроме того, что она теперь не школьница — безработная. А ведь ей удалось вроде как найти общий язык со своими одногруппницами, со своими сладкими девочками-припевочками, предначертанными судьбой соулмейтами, подружками навечно, один хуй — они все мигом отреклись от нее, стоило только расторгнуть контракт. Юнджи отпускает их беззлобно, искренне желает всем успеха, особенно Дахен, которой ради дебюта пришлось спилить половину челюсти.       Все, что ни делается, все к лучшему. Как бы много бабок не маячило на кону, эта индустрия создана мужчинами для удовлетворения мужчин, а их Юнджи панически боится, всех, не считая Юнги. Она выдыхает с облегчением, больше никаких пристальных, щупающих взглядов. Честно признаться, порой ей было до усрачки страшно оставаться наедине с музыкальными инженерами в глухой студии, репетировать с хореографами до поздней ночи и, самое стрессовое, ходить на заклание к важным толстосумам. На званые ужины или собрания директоров, где их группу разглядывали как скотину на рынке и оценивали каждую, как взвешивают перед продажей мясо на весах.       Теперь на нее пялятся через глазок вебки — уже привычно и спокойно, это она может контролировать. Юнджи теперь в долгах как в шелках, но выглядит все еще как айдол, поэтому, пока временный бэйби фэйс не рассосался, а ее существование до сих пор нервирует миллионы нетизенов, она выжимает все, до последней капли, успешно монетизируя ненависть к своей персоне.       — Ну все, сдохнуть вам во сне, гады. Завтра будет мокпан.       С удовлетворением она глядит на счетчик донатов, бывают же люди: кто-то готов отправить в воздух, просто вникуда (вернее, в карман Юнджи) бешеную сумму денег, лишь бы его не блещущее оригинальностью хейтерское послание озвучил в прямом в эфире роботизированный мужской голос. Юнджи милости просит, она все еще висит на крючке своего проклятого агентства, ей с ним вовек не рассчитаться, даже если она соберет все свои зубы, импланты и почки в контейнер. Следует внимательно вчитываться в бумаги, на которых будет стоять ваше имя и подпись, а еще лучше обязательно консультироваться с юристом.       Но все мы умные задним числом.       Надо было просто пойти учиться на кондитера, как старший брат для нее мечтал. У Юнги вообще чуйка на полезные профессии.       Юнджи выползает на кухню, ее привлекает запах еды и голос Чимин. На кухне внезапно чисто, потому что кое-кто хладнокровный и мертвецки спокойный опять психанул и убрался. Обычно Юнджи нарочно копит посуду, а Юнги терпит, надеясь, что у сестрицы хоть когда-нибудь взыграет совесть, но глядя, как она в очередной раз совершенно уверено вытягивает из зловонной горы кастрюлю с засохшим невесть чем и наливает туда воды, понимает, что без него она пропадет. Точно пропадет.       — Садись быстрее, уже началось, — командует Чимин и вручает им с Юнги одноразовые палочки для еды.       На столе закуски, токпокки и три кимпаба, Чимин каждую пятницу после пар и тренировок идет в гости к сычам из клана Мин, чтобы врубить насильно их «самое любимое шоу». Юнджи не хватает соджу, приходится шаркать тапками до холодильника, без соджу срань эту смотреть она не может.       — Итак, добро пожаловать на Фабрику айдолов, это наш юбилейный, ПЯТЫЙ сезон!!!       — Господи, чего он орет так каждый раз?       Юнджи глотает не морщась соджу прямо с горла. Все ее тело яро отторгает визуальные образы сцены, чьи-то танцы и пение. У нее вьетнамские флэшбэки от одного звучания слова «айдол».       — Да тише ты, — завороженная происходящим на экране Чимин пихает ее локтем, Юнджи фыркает и послушно замолкает.       Они смотрят реалити-шоу, в котором принимают участие трейни из разных компаний, в течении шести месяцев они полностью изолированы от внешнего мира, живут вместе и, по канонам всех развлекательных шоу, чему-то учатся и проходят унизительные миссии. Пятый сезон особенный, в нем участвуют и парни и девушки, а потому вопрос конфликтов и дружбы воспринимается особенно остро. Это самое хитовое реалити-шоу последних лет, за ним ледят не только в Корее, но и во всем мире. Это реалити-шоу, в котором какого-то хера участвуют сразу и парень и подруга Чимин.       — Боже, надеюсь Чонгук справится с итоговым выступлением.       — Да че ему, он там в любимчиках, — жмет плечами Юнги.       — Все равно переживаю, — Чимин устало откидывается головой на грудь Юнджи и с удобством устраивает маленькую ладонь под щекой.       У Юнджи монолитные титьки, твердые как гранит — ткани еще не адаптировались к силиконовым имплантам. Потом, когда-нибудь станут мягкими, но сейчас они просто торчат спереди, да так, что Юнджи больше не видит своих ступней, когда смотрит вниз. Чимин очень нравится, ее руки теперь всегда стараются держаться за грудь подруги.       — Да все там уже решено, создатели еще задолго до первого эпизода придумали, кто дебютирует в финале, — с умным видом говорит Юнджи, местный эксперт в сфере шоу-бизнеса.       Юнги медленно моргает, не сводя сосредоточенных глаз с ее рта.       — Смотри мне в глаза, — раздраженно сипит Юнджи.       — Они такие длинные… и белые, никак не могу привыкнуть, — признается Юнги, все также не отрывая взгляда от виниров сестры.       — Как будто светятся изнутри… — добавляет Чимин.       — Вот и я о чем…       — Вы меня вообще слушаете? Я о чем вам говорю? Херня эта ваша Фабрика айдолов, можно не смотреть. Чонгука с Тэ попрут — точно попрут, если не на этой неделе, то на следующей.       К-поп аналитика Мин Юнджи не очень достоверная, ее прогнозы сбываются нечасто.       Практически никогда.       Чон Чонгук и Ким Тэхен доходят до конца. До самого финала.       Последний выпуск они смотрят в полной прострации. Чимин больше не пишет ни подруга, ни парень. Юнджи любуется ее глазами, охваченными щемящей печалью — взлет и падение Джиджи не отвратили этого одержимого мечтой ребенка от своей цели ни на шаг.       Но Юнджи за нее спокойна.       Потому что уверена в том, что история Пак Чимин будет абсолютно другой.