Ван Гога бросила девушка

Гарри прятал глаза за отросшей угольной челкой и ледяными пальцами рисовал потрескавшиеся сердечки на стекле окон. Кажется, это было его собственное с разных ракурсов. Гарри, сколько себя помнил, всего себя отдавал искусству. Сильнее, чем рисование, он любит только Тома Реддла. Гарри любит их вечера. Тихие, пахнущие свечами. В такие вечера они танцуют. Гарри не умеет танцевать, но он обожает делать это с Томом. В глазах Реддла в это время всегда замирает трепещущее пламя свечи, а его руки... Гарри влюблен, как мальчишка. Гарри пьет безвкусное вино, ощущая, как медленно пьянеет, и улыбается горько-горько. Не грусти, Гарри, продашь еще свои картины. Или дело не в них? Твое небо затянуто табаком. Это, по правде говоря, тучи, но ты видишь именно тяжелый и вонючий сигаретный дым, запах которого вьелся в Реддла до самых костей. Ты любишь этот запах — и одновременно ненавидишь. До сочных красных царапин ты трешь нежную кожу, стремясь лишь избавиться от родного аромата. Честно говоря, жаль тебя. Немного. Ка-апельку. — Кого тебе там жаль, урод? — хриплый голос. Где сорвал? — Заткнись. А ты окончательно сошел с ума, знаешь? Я вообще-то просто плод твоего воображения. Я смеюсь, но делаю это лишь в твоей голове. Давай. Куда же ты? А, понимаю. Это будет красиво. Доставай холст. Да-да, самый белый и самый дорогой из коллекции. Лишь он тебя достоин. "— Сколько стоит картина? — молчишь. Не знаешь, что сказать. Онемел, ослепленный глазами внезапного покупателя. Наивный щеночек. — Забыл представиться... Том. Том Реддл." В животе распозается кровавый узор. Это очаровывает, Гарри, не находишь? С днем рождения, кстати. Где же твои подарки? "— С Рождеством, Том! — раскрасневшийся от мороза, сияющий. Ставишь свою новую картину на пол и ловишь искры в чужих глазах. — Это тебе подарок, вот... — Красного маловато. Но спасибо." Теперь в палитре достаточно красного, Том? Я вижу тебя. Ты стоишь в дверном проходе. За картинами пришел? А все, и не смотри так зачарованно. Кончился твой Гарри. Красиво, а?