Кофе — мой друг

«Я определённо буду помнить тебя. А ещё я буду помнить боль, которую ощущал, когда ты ушла».

— автор неизвестен

             

***

      Не знаю, какая по счёту чашка крепкого кофе была мною выпита очередной бессонной ночью. Организм требовал отдыха, руки подрагивали, глаза щипало, а голова безмерно трещала. Но я не мог просто взять, и уснуть. Никак не мог. Нет.              Не мог заставить себя лечь в тёплую постель и вдыхать свежий аромат кондиционера для белья. Не мог, зная, что Агата — моя Агата, — вместо того, чтобы разделять со мной это ложе, эти дни, ночи… жизнь, покоится в лакированном светло-коричневом гробу под толщей земли. И больше никогда… Никогда не скажет, как ненавидит меня, но, несмотря ни на что, чертовски любит.              Не мог себя простить. Не мог забыть…              Ничего. Не мог.              Говорят, что отсутствие сна несёт в себе угрозу для жизни. А я не хотел засыпать и вновь, как на репите, видеть в кошмарах адский день, который разделил жизнь на «до» и «после». Хотя мои переживая — лишь горстка пепла в старом камине, ничто по сравнению с тем, что испытала Агата.              Моя Агата.              А ещё говорят, что жизнь не заканчивается под звуки забивающихся гвоздей. Не останавливается при виде тяжёлой плиты с инициалами человека, когда-то жившего в этом мире. Некоторые даже утверждают, что она продолжается уже в другом месте.              Но кто знает, есть ли вообще жизнь после смерти? И встретимся ли мы там, на той стороне?              Я устало потëр переносицу и, кашлянув, откинулся на спинку стула. Что мне сейчас хотелось сделать? Не знаю. Хотя нет, вру. Я желал бы обвить тёплое тело Агаты, слегка пригладить непослушные кудряшки и поцеловать в макушку. Сказать, что никогда и ни за что не отпущу её. Никуда. И пусть бы она ненавидела меня за такую чрезмерную опеку, но дышала бы вместе со мной, и сердце билось бы в унисон с моим.              Она тихо сидела бы у меня на руках и недовольно ворчала — вредная, близкая, родная.              Живая.              Не сказать, что я был человеком, который всё планировал наперёд, но, чёрт побери, впервые я желал чего-то серьезного! Действительно верил в счастливый исход… В наш совместный финал.              Одинокая слеза скатилась по бледной коже, и я, улыбнувшись, невольно вспомнил наше странное знакомство.       Потирая ушибленный бок и силясь не рухнуть, чуть шатаясь, поднялся на ноги. Девушка с каштановой, вьющейся копной волос и огромными глазищами, полными дичайшего ужаса, гулко хлопнула дверью автомобиля и подбежала ко мне.       Её перепуганный облик меня даже позабавил: она явно думала, что от меня осталась на асфальте лишь лепёшка, но, к счастью, удар не был смертельным. Хотя ушиб всё равно оказался не слабым, потому что я еле-еле выпрямился.              Глупая девчонка что-то сбивчиво тараторила тогда. Вроде я слушал и даже старался отвечать довольно грубо: не благодарить же за то, что она меня почти переехала?! Но глаза не специально, сами собой, с интересом цеплялись за сочные губы, затем опускались на выдающуюся грудь и завершали своё странствие на аппетитных бедрах… Я не нарочно, правда. Само как-то так вышло.              В общем, после незначительного разговора мы распрощались на хорошей ноте, и я думал, что больше никогда не увидимся, но вышло совсем иначе…              Всё это было только началом нашей витиеватой истории любви, которая должна была завершиться огроменным праздничным тортом в три яруса, идиотскими костюмами жениха и невесты, нетрезвыми гостями, которые желали бы нам поскорее завести деток, жить долго и счастливо. И по закону жанра: умереть в один день.              Только умерла она.              А я остался.              Жизнь — штука непредсказуемая, и лишь в сопливых кинолентах всё заканчивается радужно и счастливо. В моëм случае она получилась довольно скверной, если не сказать — ужасной.              Чашка с крепким кофе была выпита до дна.              — Пора бы посудой заняться, — подумал и поставил кружку к колонне таких же выпитых, но не вымытых.              Виски резко запульсировали. Я лишь на миг прикрыл глаза и сразу увидел её. Казалось, что мозг просто не способен забыть про Агату даже на секунду…              «А зачем? Разве будет кто-то лучше неё?» — подкидывало измученное подсознание каверзные вопросы.               — Ладно, значит, наведаюсь в гости! — произнёс уже вслух и поплëлся в спальню своего временного жилья.              Начал собираться. Но перед этим хорошенько умылся холодной водой, потому что, как бы я ни травил себя кофеином, сон всё равно так и грозил забрать в свой плен.       Улица встретила полуночной прохладной. Прошедший накануне дождь прибавил свежести, и дышать стало значительно легче. Я глубоко втянул этот влажноватый воздух, и лёгкие будто сказали «спасибо» за эти прохладные потоки, которые им подарил.               — Нильсен, что ты делаешь? — вновь больные вопросы самому себе.              Я чуть поëжился, когда под дуновением ветра волосы начали закрывать обзор, и, шмыгая носом, застегнул ветровку под самый подбородок.               — Жди меня….              Вытащил телефон из кармана. В нём была куча пропущенных звонков от Рейчел, мамы и неизвестных номеров, но я не собирался им перезванивать. Был не в том настроении. А когда наступит «то», я и сам не знал. Поэтому легко стёр все не отвеченные вызовы из журнала и набрал номер, который мне был необходим в данный момент.       

~

      Этот треклятый — или же самый счастливый — дом (пока не решил, каким он стал для меня) не был снабжён охраной. Он пустовал. Уже примерно месяц после того, как наследницу Агату Харрис захоронили на семейном кладбище неподалёку от этой постройки.              Такси высадило меня около ворот. Ключей от дома не было, да и кто бы мне их дал? По какому праву?              Я лишь одёрнул успевшую примяться одежду и зашагал вдоль забора, потому что меня интересовал совсем не особняк.              Луна освещала путь, но даже в таком освещении не было необходимости. Я прекрасно знал, где надо свернуть и как попасть в нужное место. Влажные кустарники мочили одежду, но я не обращал на это никакого внимания. Шёл по зову сердца, в самом прямом смысле этого слова.              И вот огромный кирпичный забор сменился на невысокие кованые шпили, а через них мне не составило особого труда перелезть.              Вероятно, если бы дом был под охраной, меня бы поймали и упекли в психушку после таких нездоровых действий. Но, если честно, даже такая «перспектива» уже не пугала. Жизнь поблекла. Что день, что ночь — одно и то же. Никакой разницы, где быть.       Кованый забор был без труда преодолён, и мой подарок в виде белых пионов (её любимых) тоже остался в целости и сохранности.              Зачем я пришёл сюда ночью? Ведь адекватные люди посещают кладбище в дневное время суток. Но нормальным меня больше нельзя было считать… Саркастичный весельчак Александр Нильсен умер в тот самый момент, когда узнал, что смелой и неповторимой Агаты Харрис не стало.              На смену небольшому ветерку пришла оглушительная тишь. Я устало потëр воспалённые глаза, которые так и норовили захлопнуться. Но не сдавался и продолжал идти, ведь мне нужна была эта встреча.              Одинаковые серые памятники в освещении полной луны — словно кадры из какого-то фильма ужаса — равнодушно сменяли друг друга. Однако я не испытывал страх. Может, даже отдал бы всё на свете, чтобы покоиться здесь же. Но менять события прошлого неподвластно ни одному обыкновенному человеку. Да и супергерою тоже.              К сожалению.              Я подошёл ближе к искомой могиле, и по телу сам собой прокатился холодок. Но я, лишь стиснув кулаки, закусил пересохшие губы почти до крови и приблизился, пока не остановился напротив серого куска вечности с именем Агаты.              Моей Агаты.              — Привет, — сказал бездушному, мрачному камню.              Провёл подрагивающими кончиками пальцев по выбитым инициалам, так осторожно, словно по лицу самой девушки. Опустился на одно колено и положил к камню её любимые белые пионы. Задержавшись в таком положении на несколько мгновений, встал.              — Представляешь… решил проведать тебя ночью, — вымученно ухмыльнулся. — Но ты же в курсе, что я тот ещё идиот.              Потом отвернулся от памятника и всмотрелся в озаряющую местность луну. Снова опустившись, теперь уже на оба колена, прошёлся рукой по успевшей увлажниться земле. Взял горсть и стал рассматривать крупицы в лунном свете. Затем шустро выкинул её и отряхнул руки, вытер об себя.              — Вот ты лежишь!.. Наслаждаешься вечностью… БЕЗ МЕНЯ, Агата! — вновь подошёл к надгробному камню и приник к нему лбом. — Ты взяла и бросила меня, засранка! — пошатнулся. — За что ты так со мной??? И как тебе верить после этого?!              Отстранившись, сел неподалёку и руками принялся судорожно перебирать волосы. Надрывный, протяжный рык вырвался из грудной клетки. Никогда не плакал, будучи взрослым, но сейчас был на пути к этому.              Морфей, тем временем, неустанно тянул свои огромные ручищи ко мне, зазывая подчиниться. Не удержавшись, я зевнул и прикрыл глаза всего на секунду, просто останавливая пульсацию в висках.              И стало так легко, будто само это место успокаивало меня, утешало… Совершенно не хотелось открывать глаза и возвращаться обратно в одинокий враждебный мир, но ледяное прикосновение к коже заставило очнуться.              Возможно, другой человек на моём месте подпрыгнул бы от увиденного, но я так устал, что не было никак сил кричать. И уж тем более уноситься подальше от кладбища, сверкая пятками.              — Как? — еле слышно вырвался вопрос откуда-то из гортани.              Агата выглядела почти так же, как и всегда. Не было лишь былого румянца на щеках, и вся она походила внешне на снежную королеву.              — А ты всё такой же излишне любопытный. Зачем притащил свой прелестный зад сюда, на кладбище? — скрестила бледные руки в ожидании ответа.              — Агата… — опять слово полушёпотом.              Былое веселье на лице Харрис мгновенно исчезло, а за ними появились сочувствие и печаль.              — Александр, тебе нужно отпустить меня… — Она не подошла, а будто подплыла ко мне и, опустившись на колени, слегка коснулась прохладной рукой моей горячей кожи. — Небритый… Уставший… — шептала, пока я, не боясь, откликнулся и потëрся щекой о её ладонь.              — Я не могу простить себя, Агата! Ведь не смог защитить тебя, уберечь от такой судьбы… Это было в моих силах, понимаешь?! Но я не справился…              Не удержавшись, резко встал и начал нервно футболить камешки под ногами, выкрикивая ругательства на шведском в свой адрес.              — Я сошёл с ума, поэтому вижу тебя? — бегло посмотрел на неё через плечо. — Агата… Моя Агата.              Она не ответила, только улыбнулась, глядя на яркую луну.              — Тебе нужно смириться, — елейным голосом отозвалась девушка и приблизилась.              По спине прошёл холодок. Я почувствовал, как её руки обвили меня сзади. Прикрыв глаза, наслаждался такой долгожданной близостью.              — Ты не виноват. Мне было суждено прожить не так много. Пойми, невозможно изменить судьбу. Она даётся нам с рождения… И это был твой опыт — не совсем удачный, правда… — Агата развернула моё дрожащее тело к себе и взяла в ледяные руки измождённое лицо.              — Я же люблю тебя, безрассудная ты девчонка… — слëзы потоком застилали щетинистые щеки и скулы.               — Знаю. И я тебя люблю… Но пора, милый…. Пора отпустить меня и жить дальше. — Агата стёрла влажные дорожки своими длинными пальчиками. — У тебя впереди счастливое будущее, Александр.              Я в протесте начал крутить головой. Сердце так и хотело вырваться из грудной клетки. Меня трясло от близости и безысходности.              — А теперь… — Агата приблизилась и прикоснулась ледяными губами к моим, а затем шепнула — горько и тихо: — Прощальный…Нам обоим пора уходить, Алекс.              Но я не желал её отпускать, только не сейчас, только не снова! Хотел умереть и остаться здесь, чтобы никогда больше не расставаться.              Агата резко отодвинулась и начала отдаляться, как в замедленной съемке, растворяясь в ночном сумраке.              Я застыл в онемении, смотрел на это и никак не мог пошевелиться. Всё нутро желало пойти вслед за ней… Но где-то на подкорке сознания звучало и звучало, то затихая, то вспыхивая: «У тебя впереди счастливое будущее, Александр».              Её искренние слова внушили надежду, которой раньше не было.              

***

             Сухость во рту не давала возможности нормально сглотнуть. Я медленно приоткрыл глаза.              — Где я? — хриплый вопрос в пустоту.              Неподалёку заметил спящего в узком кресле Сэма.              — Агата… — Я рыкнул и попытался встать, но с грохотом рухнул на пол вместе с капельницей, подключенной ко мне.              Сил совсем не было, но впервые я почувствовал себя лучше. Почти выспавшимся.              Сэм сразу же подскочил, услышав грохот, и, увидев меня распластавшимся на полу, уложил обратно в постель. Позвал медсестру, и та ловко поправила катетер, который почти оторвался из-за моего падения.              — Что со мной? — взволнованно спросил я.              — Уже всё в порядке, — тяжело вздохнув, ответил Сэм.              — Как я здесь оказался?.. Я же был…              Он не дал мне закончить предложение, сказав сам:              — …у могилы Агаты. Да. Нашёл тебя рано утром, без сознания.              — Но как ты там оказался? Ты же вернулся на родину? — я свёл в изумлении брови, ожидая ответа.              — Прилетел пару дней назад и… — Сэм умолк, словно что-то вспомнил. — Мне приснилась Агата, попросила навестить её могилу… Вообще-то, я не верю в мистику, но она казалась такой… живой, что ли, и я не смог не прийти. А там — ты… — парень вздохнул. — Ты ведь мог умереть, придурок! Неизвестно, когда вообще туда заглянул бы хоть кто-нибудь, дом же пустует!              Я грузно выдохнул. В голове вообще много чего не укладывалось. Недавнее свидание с умершей Агатой, которая вселила веру в моё будущее, теперь казалось фантастическим сном.              На улице вечерело, солнце светило неярко, дело шло к закату. В палате неприятно пахло лекарствами, но на что я рассчитывал? Довёл себя до обморочного состояния, и отсутствие сна сыграло со мной злую шутку, чуть не убив.              Я, как дурак, улыбнулся сам себе: в душе что-то изменилось, стало больно, но… тепло. Агата спасла меня, отправив на помощь друга. И я точно больше не мог сдаваться и терять веру.              Пусть без неё. Но мне захотелось жить как можно дольше, чтобы хранить светлую память об Агате…              Моей Агате.