Шамад

В Большом зале Поттер, как всегда, был в центре внимания. Идиоты гриффиндорцы собрались вокруг него и что-то обсуждали. Драко сел за слизеринский стол вдали от всех — он не выдержит сейчас отвечать на тупые вопросы Грега или Пэнси. Пусть думают, что он опять не в духе. Впрочем, он и был не в духе. Накануне ночью он нашел в исчезательном шкафу записку с датой. «30 июня». В этот день он должен открыть шкаф, и Пожиратели войдут в Хогвартс. А ему придется убить директора. Любимая прежде еда не вызывала аппетита. У него не было ни настроения, ни желания есть. Он взял яблоко и откусил кусок. Его прервал настойчивый взгляд Поттера. Что надо этому придурку? — Слышал… Кэти Белл, — раздался рядом голос. Драко перестал жевать. К нему придвинулась Пэнси. — Что с нею? — делая свое самое безразличное лицо, спросил он. — Она вернулась в школу, — продолжала Пэнси. — Она тут, в зале. Кисло-сладкий сок яблока обжег горло. Драко закашлялся. Пэнси протянула ему стакан воды. А Поттер снова уставился на него. Вода немного помогла, но кислый вкус во рту никуда не девался. Как будто он выпил стакан уксуса. Дыхание перехватило. Чертова Кэти. Чертово ожерелье. Чертово задание. А в это время компания гриффиндорцев разошлась, и Драко увидел Кэти Белл. Она уставилась на него. Драко встал и попятился. Увидел в толпе глаза Гермионы. — Драко, ты куда? — голос Пэнси. — Вспомнил кое-что… Драко развернулся и пошел прочь из зала. Кажется, Поттер смотрел на него, но ему сейчас было не до этого. Мысли путались в голове, воздуха не хватало. Ему надо срочно укрыться где-то, и ноги сами повели его в заброшенный туалет. Плаксы Миртл не было, а ему так хотелось поговорить с ней сейчас. Драко открыл кран, ополоснул лицо водой, но легче ему не стало. Щеки горели. В груди жгло. Драко стащил жилет и бросил его на пол. Уперся руками в края раковины, пытаясь удержаться на ногах. Тяжесть на душе придавливала к полу. Тащила вниз. Как весь этот год. Неужели Кэти догадалась, что это он дал ей ожерелье? Она так смотрела на него! А скоро он убьет человека. Это то, на что он подписался? Он глубоко вдохнул. Еще раз. И увидел себя в зеркале. Лицо скривилось — он не смог удержать слез. Слишком много на него навалилось. Бессилие. Чувство вины. Страх за свою жизнь. Одиночество. Убийство. И он не может ничего изменить. Ничего! Ничего! Ничего! Слезы текли по лицу. А потом он услышал за спиной какой-то звук и поднял взгляд. Где-то в глубине души мелькнула мысль, что это Гермиона. Но в отражении зеркала он увидел темную макушку и ненавистный блеск очков. Его переполнила злоба. Чертов Поттер следил за ним! Следил за ним весь год! Подсылал свою подружку! Директорский любимчик, которому вечно накидывают баллы! Которого все выгораживают! И теперь Поттер приперся смотреть, как он плачет. Драко обернулся. Поднял палочку. Злость и бессилие вылились в одно слово: — Кру… — Сектумсемпра, — проорал Поттер. Кровь. Рубашка. Капающая из неисправного крана вода. Заброшенный туалет.

***

Драко лежал в постели. Он потерял много крови и чувствовал себя очень слабым. Уроки и экзамены пошли к черту, но ему было все равно. Давным-давно все равно. С утра шел дождь. Почему-то ему нравилось это. Как будто сама природа взяла передышку. Создавалась иллюзия, что вместе с дождем весь мир притормозил, и ему самому можно перестать беспокоиться. Хотя бы на время. Хотя бы пока он лежит тут. Он смотрел, как капли бегут по стеклу, и думал о матери. Вчера его навещала Пэнси, и Тео, и Грег с Винсом. Пэнси принесла ему зеленые яблоки, хоть он все равно еще не мог их есть. Гриффиндорцы, естественно, не появились. Еще бы Поттер пришел извиниться. Сначала следил за ним, потом застал его в туалете и, наконец, бросил в него каким-то заклинанием, которое чуть не отправило его на тот свет. В тот момент, когда Драко упал на грязный пол туалета, он подумал, что было бы хорошо, если бы ему пришел конец. Он устал. У него не было сил продолжать. Но как бы больно ему ни было, он понял в тот момент, что не хочет, чтобы все для него закончилось так. Мать не вынесет еще одной потери. Он не мог всё так бросить. Он — Малфой! Пусть его ненавидят, он не сдастся. Он встанет и пойдет дальше, не смотря ни на что. Он встанет, как бы хреново ему ни было. Наверное, стоило плакать в туалете, чтобы понять, что он не готов сдаться. Пусть весь мир против него — он выживет. Ради матери. Дождь давно прекратился. К вечеру вышло солнце, и, кажется, пришло время решить всё, что на него навалилось. Хотя сможет ли он когда-нибудь это решить? Драко посмотрел в окно. Там уже давно светило солнце, и в облаках летали игроки в квиддич. Пэнси рассказала, что гриффиндорцы устроили страшный кипеш, потому что Снейп за использование боевого заклинания оставил Поттера отрабатывать по субботам и Поттер не сможет продолжать тренироваться. Переживут! Игроки делали повороты, уходили в пике и поднимались снова. Ему отчаянно захотелось оказаться там, с ними! В небе… Но теперь это всё так далеко от него — словно было в прошлой жизни. Ему всё равно придется сделать то, что он задумал, — желает он того или нет. И сделать это прямо сейчас. Пожиратели уже ждали в Лютном переулке, когда он откроет шкаф в Хогвартсе. Драко дождался ночи. В небе уже давно не было никого, только звезды и облака. Значит, сейчас. При мысли о том, что именно сейчас ему придется открыть шкаф и впустить Пожирателей, а затем убить Дамблдора, в теле нарастало сопротивление. Все его существо сопротивлялось. Но выбора у него нет. Если он это не сделает, если не убьет Дамблдора, то Темный Лорд убьет его. Драко встал. Переоделся и как можно тише выскользнул из больничного крыла. Он думал, что сможет спокойно уйти в Выручай-комнату, но в коридоре он встретил Грейнджер. В ее руке было яблоко. Зеленое яблоко. Она протянула яблоко ему. И Драко взял его. — Значит, ты в порядке? — спросила она, — раз решил уйти из больничного крыла ночью. — Зачем ты пришла? — Я могу что-то сделать для тебя? — спросила она, как в прошлый раз. И Драко покачал головой: — Даже если бы ты могла что-то сделать, у меня всё равно нет выбора. — У человека всегда есть выбор. Он вдруг понял, что совершенно не беспокоится, если она вдруг решит последовать за ним. Он беспокоится о другом… когда он убьет директора, мир изменится так сильно, что, вероятно, он больше ее не увидит. Его это не должно волновать. Не должно волновать никак. Но он сказал: — Это все было неправильно. — Ты про что? — Про наш поцелуй в коридоре. — Я уже и не помню, — соврала она. — Я помню. Он сделал шаг ей навстречу. Она тоже. Драко провел ладонью по ее плечу, бессознательно скользнул ладонью ей на шею. И опустился к ее губам. Он едва касался ее губ, и Гермиона сама приоткрыла рот, но тут же прикусила губу, лишь бы не поцеловать его первой. Однажды она уже сделала так — и он ее оттолкнул. Он совершает ошибку. Еще одну ошибку в своей жизни. Но… Весь этот год они могли быть вместе. Целоваться у фонтана. Танцевать на вечеринке у Слизнорта. Делать уроки в библиотеке. Обнявшись смотреть первый снег. Делать всё то, над чем он всегда смеялся. Быть вместе. Не вспоминая обиды, не думая о том, что подумают их друзья. Но год прошел. И один поцелуй уже ничего не решит. Но он скользит по ее губам губами, а затем целует ее, как давно хотел. Она отвечает тут же. Он целует ее, как в последний раз. Или как в первый. Долго. Искренне и отчаянно. Притягивая ее к себе, обнимая. Пока время не останавливается только для них. И сделав последнее, очередное, еще одно… самое, самое, самое последнее движение языком по ее языку, он отстраняется. Гермиона смотрит на него непонимающим взглядом. А он разворачивается и уходит. Снова. В конце коридора он останавливается и говорит: — Беги из замка.