окурочный еж

Вечер. Прокуренная квартира. Уже полная пепельница, с торчащими из нее окурками, словно ежиными иглами, вот-вот норовит упасть, разбиться, разлететься и заставить тебя сгребать эту кучу мертвых сигарет в пакет. Открыта лишь форточка, но вечерняя прохлада тянет по ногам, сидя на старом диване в углу, уперся взглядом в стену, докуривая очередную сигарету. Втыкаешь ее в пепельницу, и, какая неожиданность, неосторожное движение твоей вечно дрожащей рукой и этот окурочный еж падает на светло-коричневый линолеум. Ты уже даже не в силах ругаться, просто встаешь и бредешь в другой угол комнаты, берешь совок, веник, и, начинаешь уничтожать остатки смольно-никотинового ежа. Окурки убраны, а пепел? Оставшийся пепел на линолеуме, с ним ты что сделаешь? Шаркая по полу домашними тапочками, с отклеившейся подошвой на правом, идешь на кухню. Мусорка. Кладбище для твоих сигаретных ежей. Рядом кладешь совок и веник, зачем идти далеко? Берешь тряпку, и, смочив ее под краном, хромаешь обратно, вытираешь пепел и, упав на диван, отшвыриваешь тряпку в противоположный угол, с гримасой отвращения на лице. Нет, это отвращение не к мокрой тряпке, не к рассыпанному пеплу на полу, не к прокуренной квартире и даже не к старому, скрипучему грязно-серому дивану. Нет, это отвращение к самому себе. Отвращение к тому, чем ты стал, спустя столь недолгое время после твоего отъезда. Вспомни, каким ты был там и сравни, кем ты стал здесь. Что ты сделал с собой и со своим сознанием. Почему ты разбил его на куски, и, каждый день режешься о него, словно о разбитое зеркало. Каждый день ты просыпаешься на своем старом, грязно-сером диване в углу комнаты, тянешься правой рукой к тумбочке, на которой по своему обычаю, всегда лежит мятая пачка синего винстона и зажигалка, привезенная дедом из Франции. Закуриваешь и лежишь. Смотришь в старый советский потолок, который изошелся на трещины по всей своей площади и, буквально, видишь в нем себя. Такой же потрескавшийся. И раз за разом, утро за утром, ночь за ночью ты понимаешь. Ты осознаешь это каждую секунду времени, что остаешься с собой наедине. С собой и своими мыслями. Сколько бы ты не пытался убежать сам от себя или хотя бы спрятаться, ты понимаешь, что ты и есть тот смольно-никотиновый еж, которого раз за разом выбрасываешь в мусорку. Сам себя, каждый и каждый день.