Последняя надежда человечества

Допрос Грегстона закончился только в половине одиннадцатого. Теперь предстояло связаться с премьер-министром магглов, рассказать ему о лагерях и предложить выход из демографического кризиса в обмен на освобождение заложников и смещение военного правительства. За неделю до операции Шеклболт вместе со Снейпом и Роббинсом составили список условий, которые волшебники собирались выдвинуть магглам. Во-первых, правосудие над Грегстоном должно было вершить магическое сообщество. Северус с удовольствием посмотрел бы, как мерзавца отдадут на растерзание дементорам, но сердобольный Кингсли ратовал «лишь» за пожизненный срок в Азкабане. Во-вторых, Грегстон был обязан выступить по маггловскому телевидению (разумеется, под Империо) и поведать общественности о своих преступлениях. В-третьих, на дорогостоящую программу по созданию в маггловской Британии Центров репродукции Кингсли планировал выделить средства от продажи детей, конфискованные у Грегстона и Грейнджер. В случае согласия – а Кингсли отчего-то даже не сомневался в положительном исходе своей миссии – следовало в кратчайшие сроки подготовить текст выступления Грегстона по телевидению. Вместе с ним, выдав себя за ученого-микробиолога из секретной военной лаборатории, намеревался выступить и Северус. Впрочем, сперва требовалось получить зеленый свет от магглов и лишь потом начинать действовать. По окончании допроса Грегстона препроводили в камеру предварительного заключения при Аврорате. Взяв у секретаря магическую копию протокола, Кингсли связался с резиденцией бывшего маггловского премьер-министра, где у него до сих пор оставался свой человек, и, дождавшись подтверждения о том, что его ждут, засобирался на встречу. – Северус, ты можешь быть свободен до завтрашнего утра, а вы, Майкл, возьмите координаты лагерей и приступайте к действиям. Завтра вы оба понадобитесь мне. *** В палате было тихо. Гарри, которому совсем недавно разрешили впервые покормить малышку из бутылочки самостоятельно, крепко спал, откинувшись на подушки. После кормления дежурная целительница настояла на том, чтобы унести ребенка в отделение для новорожденных. Гарри очень не хотелось упускать дочь из виду, но за сутки ее состояние полностью стабилизировалось, а вот он сам ощущал себя совершенно разбитым. Ночью, до предела взвинтив себя, он так и не сомкнул глаз, и теперь измученный тяжелыми родами организм требовал отдыха. Наведавшись к малышке и убедившись, что с ней все в порядке, Северус наконец позволил себе немного расслабиться. Заперев дверь нехитрым заклинанием, он снял несвежую одежду, быстро принял душ, трансфигурировал пижаму из мантии и аккуратно, чтобы не потревожить Гарри, улегся на расширенную чарами кровать. Однако не успел он задремать, как над ухом раздался тихий голос. – Сев, – негромко произнес Гарри, – прости, что затеваю этот разговор именно сейчас, когда ты так жутко устал. Но я просто... просто не могу больше держать это в себе. Возможно, я скажу чушь, но я вижу, что ты избегаешь меня... Я это чувствую... И я... я хочу тебе сказать, что понимаю... Ты, конечно же, слышал, что делали с людьми в этом блядском лагере, и, разумеется, навоображал себе всяких ужасов... Но уверяю тебя, меня не трогали! Они боялись навредить ребенку... Не отворачивайся от меня, пожалуйста... Не презирай меня... – Гарри! – Северус осторожно, чтобы не давить на свежий шов, прижал его к себе. – Какой же ты еще глупый! Почти тридцать лет, а все еще совершеннейший мальчишка! Если здесь и есть человек, достойный презрения, то это уж точно не ты. Я сварил это мордредово зелье и обрек сотни ни в чем не повинных людей на муки! Именно я бросил тебя одного там, в лесу. Я допустил, чтобы эти нелюди схватили тебя. Из-за меня наш сын пережил самую страшную травму в своей жизни, наша дочь едва не умерла, а ты два месяца находился в аду! Я не смею смотреть тебе в глаза не потому, что ты – не дай Мерлин! – противен мне, а потому, что мне невыносимо стыдно перед тобой. Стыдно перед Алексом... Ты всегда гордился мной, считал смелым человеком. Но это не так. Я – трус и предатель! Я должен был драться с ними. Ты – самое дорогое, что у меня когда-либо было, а я позволил им отнять тебя у меня... – слова перешли в рыдания. – Я не знаю, как вымолить у тебя прощение... Я просто не знаю... – Сев, – Гарри убрал волосы с лица Снейпа и принялся целовать его, – я сказал тебе это в лагере и повторю сейчас, – выдохнул он между поцелуями, – ты ни в чем не виноват! Если бы ты не аппарировал оттуда с Алексом, они схватили бы всех нас. И что случилось бы тогда? Мы с тобой стали бы рабами. Тебя вынудили бы варить зелье, иначе они бы пытали меня. А наши дети... Алекс и Хоуп! Их бы отняли у нас и передали в маггловские семьи. И не было бы никакой надежды на спасение из этого ада! Так что ты поступил правильно, как хороший отец, который думает прежде всего о благополучии своего ребенка! Ты остался на свободе и не позволил забрать Алекса. И я безмерно благодарен тебе за это. Я люблю тебя! Пожалуйста, отпусти себя! Ты долго не выдержишь, если не прекратишь так мучить себя! – Я постараюсь, – глухо произнес Снейп. – Я сделаю все, чтобы помочь тебе! – прошептал Гарри, обнимая его. Через несколько минут они оба уже крепко спали. Изнуренный морально и физически Снейп абсолютно забыл о том, что уже двадцать три часа не обновлял скрывавшие седину чары Гламура. *** Когда часа через три после этого Гарри открыл глаза, то сперва спросонья не понял, кто этот совершенно седой мужчина, лежавший в его объятиях. Осознание пришло вместе с чудовищной душевной болью, и Гарри прикусил костяшки пальцев, чтобы не закричать. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на седого как лунь Северуса, и в его голове билась всего одна мысль: «Они заплатят за это! Все, кто виновны в этом, заплатят самую высокую цену!» После перенесенного шока Гарри так и не удалось заснуть. Зная Северуса, нетрудно было догадаться, что он постарается как можно дольше скрывать от всех окружающих свою тайну, пряча седину под чарами Гламура. Разумеется, Гарри задевало, что к «окружающим» причислили и его самого, но таким уж был Снейп: он не терпел демонстрировать свою слабость, а белые, словно первый снег, волосы являлись очевидным и непреложным свидетельством слабости. Именно поэтому Гарри решил предоставить супругу свободу выбора и притвориться, что не заметил ничего странного. Он не сомневался: когда-нибудь, пусть и не сразу, Снейп перестанет стыдиться своей седины. Пока же пусть все остается как есть. *** Прошел еще час. Боясь пошевелиться, чтобы не разбудить Северуса, Гарри размышлял о том, какой будет их жизнь после всех перенесенных невзгод и бедствий. Он ужасно соскучился по Алексу и теперь пытался представить их встречу. Он надеялся, что сын не станет слишком ревновать к маленькой Хоуп, хотя, наверное, это было неизбежно и естественно. При одной мысли о детях на душе у Гарри потеплело. Соглашаясь на участие в проекте «Последняя надежда человечества», он и не подозревал, каким счастливым сделает его отцовство. В первые годы их с Северусом брака Гарри казалось, что для полного счастья ему необходим лишь один человек. Северус. Только с ним Гарри чувствовал себя легко и спокойно. С ним не требовалось притворяться и соответствовать высокому званию общенационального героя. Северус любил его не за заслуги перед магическим миром, а просто «за сам факт его существования», как сказал когда-то давно и совсем по иному поводу Джеймс Поттер. Ненависть, которую Гарри в школьные годы испытывал к Снейпу, каким-то непостижимым образом переплавилась в любовь. Она придала Гарри смелости (а может, и наглости) остаться рядом с Северусом даже тогда, когда после выхода из комы тот недвусмысленно и не единожды указывал Поттеру на дверь. Гарри и сам поражался собственному терпению и неизвестно откуда взявшейся кротости. Он невозмутимо глотал колкости, от которых еще год назад воспламенился бы, словно порох. Не обращал внимания на ядовитые замечания и продолжал день за днем приходить в палату Снейпа. Даже когда началась учеба в Академии авроров, и курсант Поттер буквально валился с ног от усталости, он старался не пропускать визитов к человеку, ставшему для него самым важным на земле. Гарри никогда не углублялся в размышления, когда именно Северус ответил ему взаимностью. Возможно, чувства к своему бывшему не самому любимому ученику зрели в нем подспудно уже какое-то время. А может, любовь Гарри оказалась столь заразительной, что Снейп просто не смог устоять перед ее ураганной силой. Так или иначе, из Мунго они вышли вместе, чтобы уже никогда больше не расставаться. И прожили несколько прекрасных незабываемых лет, пока на планете не разразилась катастрофа, едва не приведшая к вымиранию всего человечества. Катастрофа, полностью изменившая жизнь Гарри и Северуса и подарившая им невероятный шанс родить собственного ребенка. Как бы цинично и странно это ни звучало, Гарри, на своем опыте дважды испытавший все «прелести» беременности и родов, ни за что бы не отказался пройти этот нелегкий путь снова... *** – Гарри, родной, я должен уйти. Оказывается, он все-таки заснул! И, как и планировал, пропустил момент пробуждения Снейпа. Тот, уже полностью одетый, стоял возле постели, а его длинные – ниже плеч – угольно-черные волосы были перехвачены простой лентой. – Так скоро?! – невольно вырвалось у Гарри. – И опять наверняка надолго. – Ты же понимаешь, сейчас нам предстоят переговоры с магглами. Мне придется выступить на их телевидении... – Тебе? – Гарри приподнялся на локте, вперив в Северуса недоуменный взгляд. – А что? Разве твой супруг не фотогеничен? – попытался отшутиться тот, поправляя волосы, подражая манерам Люциуса Малфоя. – Ты невероятен! – улыбнулся Гарри. – Не представляешь, как тяжело мне отпускать тебя. Надеюсь, в качестве моральной компенсации ты продемонстрируешь мне свое выступление, как только появится такая возможность. – Непременно, – Снейп склонился над ним, провел ладонью по заросшей колючей щетиной щеке, а потом нежно поцеловал. – Вот закончу с делами и займусь тобой, а то Алекс, чего доброго, испугается. Да и Хоуп не стоит лицезреть своего отца в подобном виде. – Алекс... Ты собираешься привести его сюда? – глаза Гарри заблестели, а дыхание участилось. – Он очень скучал по тебе, и просто жестоко продолжать и дальше держать его в неведении. Впрочем, если ты будешь так волноваться, я отложу вашу встречу до твоего полного выздоровления. – Даже не думай! – возмутился Гарри. – Я отлично себя чувствую! Больше не знобит, и шрам почти не беспокоит. Сметвик клятвенно обещал мне, что сегодня разрешит встать с постели. А теперь у меня имеется мощнейший стимул, – Гарри мгновенно отбросил одеяло, порываясь подняться, но тут же заскрипел зубами от боли. – Да, да, я вижу, как он «почти тебя не беспокоит», – укоризненно покачал головой Снейп. – Дай посмотрю. Он осторожно приспустил пижамные штаны Гарри и изучил свежий рубец. – Затягивается, но не так быстро, как следовало бы, – прокомментировал он. – Тебе нужно полежать еще по крайней мере пару дней, а не то может снова начаться лихорадка, и Сметвик тебя отсюда не выпустит. Мы ведь с тобой не хотим этого? Он взял со столика баночку с терпко пахнущей мазью и принялся бережно наносить ее на шрам. Гарри закрыл глаза и со свистом втянул воздух через зубы. – Все, все, я уже закончил, – Северус опять поцеловал его – на сей раз в живот. – Больше никаких детей. Хватит! – Кто это сказал? – притворно обиделся Гарри. – Я! Но если двоих тебе по какой-то непонятной мне причине мало, то в следующий раз почетную обязанность беременеть и рожать я возьму на себя. – Шантажист! – вздохнул Гарри. – Ведь знаешь прекрасно, что я не соглашусь! – Это почему же? – бровь Снейпа удивленно взлетела вверх. – Не люблю быть сверху, – небрежно пожал плечами Гарри. – И потом, мне нравится, когда ты обо мне заботишься. А теперь иди! – он легонько подтолкнул Северуса. – Мне не терпится посмотреть на твое интервью по маггловскому телевидению.