Больше, чем остальных

      Антон потирает переносицу и делает очередной глоток из бутылки. Какая это уже по счету? Третья...? Нет, третья была позавчера. А эта тогда, наверное, пятая. Да точно, пятая, так как последняя. Больше ему не продали, потому что он брал все это за десять минут до окончания продажи алкоголя в магазинах.       На кой черт вообще придумали этот запрет?       Антону он точно не нравился. После того, как импровизацию закрыли — потому что шоу уже приелось — все пошло по пизде. Сначала казалось, что столько проектов в руках, но это были лишь иллюзии. Команды теперь вел другой человек — из нового шоу, которое открылось сразу после закрытия импровизации. Контакты уже почти никто не смотрел, в рекламу тоже не приглашали. Словно без этого глобального проекта он никто.       «Ну тогда займусь семьёй, своим бизнесом» — подумал в тот момент Шастун.       И вроде бы принялся за это, даже все получалось, но как-то ненавязчиво возникла привычка выпивать каждые пару дней по несколько бокалов. Потом бокалы переросли в бутылки, а промежутки между приемами алкоголя сократились. У Антона словно отобрали жизнь вместе с закрытием импровизации, появилась эта невыносимая пустота внутри, которую он даже не замечал, а просто постепенно заполнял выпивкой, думая, что организм хочет отдохнуть.       Таким образом через пару недель Ира собрала свои вещи, взяла Люка и сказала, что даёт Антону месяц на то, чтобы бросить пить, либо они расстаются. Такой разговор закончился заявлением в полицию и скандальными новостями о том, что известный комик теперь пьяница, который избивает свою девушку, когда та совершает попытку сойти с тонущего корабля. Шастун лишь нервно смеялся, читая все это: — Ну подумаешь ударил пару раз. Прям избиваю.       Как раз в этот месяц, что ему дала Ира, Антон успел продать начало бизнеса, потому что денег не хватало на очередную бутылку. А очень хотелось. Из своей большой квартиры он переехал в съемную старую лачугу давнего знакомого, который попытался выручить. Иногда Шастун вспоминал о ребятах.       С Димой парень разругался, наговорил много гадостей и все. Больше они не общались, что очень больно. Ведь по другу Антон скучал. Безумно скучал.       Сережа насмехался над всем происходящим. Шастун думал, что это просто образ у Матвиенко такой, что они давно забыли старые обиды и дружат, но как оказалось нет. Коллега лишь злорадствовал, что обижало.       Стас и Оксана занимаются своими делами, спонсирует команды с новым ведущим, развиваются на телевидение как продюссер и менеджер у них все прекрасно. Собственно, как и у всех, кто участвовал в проекте. Это только у Антона не задалось. Может дело даже не в Импровизации, а в том, кого он потерял с окончанием шоу. — Поехали со мной. Прошу. Давай соберём твои вещи и махнем в Питер. У меня там квартира большая, ты же знаешь, будем где-нибудь вместе работать, вести мероприятия, — Арс держит его за руку и улыбается, в его глазах столько надежды, он практически сейчас взорвется от счастья, потому что думает, что теперь (когда они самостоятельные личности без проекта) не нужно больше притворяться. — Арс, я… — Шастун облизывает губы и тяжело вздыхает, — Я не думал, что ты так настроен. Мы же много раз обсуждали, что мы любовники. — Да, но ведь это потому что тебе нужно было поддерживать отношения с Ирой, чтобы не было лишних скандалов. — Нет, Арс. Прости, но мы любовники и все. Это был служебный роман. Я думал, что ты понимаешь это, — на выдохе говорит Антон, понимая, что проще сразу оторвать пластырь, чем тянуть его мучительно долго.       Антон никогда не забудет, как тогда Попов медленно отпустил его руку и сглотнул ком в горле. Шастун смотрел прямо в его небесно-голубые глаза и видел, как они становятся стеклянными. Арсений мог бы заплакать, слезы так и норовили потечь по в миг побледневшим щекам, но он стойко сдержал порыв эмоций. — Прости, что напирал. Я и правда не подумал, — тихо и очень отстранено произнес Попов тогда, а после развернулся и вышел из помещения.       Шастун остался на месте и стоял, как вкопанный, минут двадцать ещё точно. Все это перевернуло сознание. Каждый раз, когда он вспоминал Арса сердце болезнено сжималось и жалобно скулило.

***

      Антон поднимается с кровати, чувствуя лёгкую мигрень. В принципе к головным болям по утрам парень уже привык. Вчера закончилась пятая — последняя — бутылка и нужно было идти за новой. Шастун подходит к зеркалу, чтобы примерно прикинуть какова вероятность, что если он так выйдет на улицу, то его заберут офицеры.       Отражение в зеркале не поднимает настроение. Парень похож на спившегося бомжа, от которого бегал в детстве. Огромные мешки под глазами, красные капилляры на самих белках, шорты с кучей пятен, черная футболка, что не была в стирке наверное неделю. Антон проводит рукой по подбородку, чтобы понять насколько густая уже щетина. Или это можно назвать бородой?       Шастун невесело усмехается. Даже смеётся над тем, кем он стал. Он хочет замахнуться и ударить в зеркало со всей силы, но тут раздается стук в дверь, словно спасая Антона от неизбежной травмы руки. — Кого там, блять, принесло?! — громко кричит Антон и направляется к двери. Он не смотрит в глазок, а сразу открывает ее, причем довольно резко, чем заставляет человека, что стоял за ней, отскочить назад. — Ты чуть не убил меня, — раздражённо звучит знакомый голос и у Антона, кажется, сердце разбивается на осколки.       Парню не стыдно. Но ему хочется захлопнуть дверь и убежать в ванную, чтобы хотя бы умыться. Он не хочет, чтобы Арсений думал, что ему без него плохо. Но Антон не двигается с места. Мысли слабее, чем алкоголь и тело. Он лишь сглатывает, делая шаг назад, чтобы пропустить Арсения внутрь. Попов проходит и закрывает за собой дверь. Он осматривает Шастуна и поджимает губы, а сам Антон только и думает, какой Арс красивый. — Чаю? — нелепо выдает Шастун после минуты совместного молчания. — Да, можно. Есть зелёный? — Я… Не знаю. Там мне друг привозил. Сейчас глянем.       Шастун проходит на кухню и Арс за ним. Антон роется на полках, чтобы найти этот чертов зелёный чай. — Нет, зелёного нет. Черный будешь? Ещё кофе есть. Я бы предложил, что покрепче, но все кончилось. — Я вижу, — скептично произносит Попов, толкая ногой бутылку, что валяется на полу. Он видит в каком состоянии кухня, да и вся квартира в целом. Все грязное, пыльное. На полу валяется множество бутылок. Да и не только на полу. Они находятся на всех поверхностях, куда их можно положить. — Давай черный.       Антон заваривает им чай, и вот они уже минут пять молча пьют его. Арсений старательно делает вид, что ему не противно пить из этой кружки. Попову очень неуютно в этой квартире, но он смотрит на Антона и даже сейчас, когда Шаст выглядит откровенно дерьмово, Арс не может побороть желание быть ближе к нему. — Зачем ты приехал? — холодный голос Антона вырывает из раздумий, и Попов сглатывает. — Мне Сережа рассказал о том, что с тобой происходит. Я долго думал, ехать или нет. Но как видишь, решил, что нужно. Антон, я понимаю, что возможно ты тогда сказал все с горяча и теперь так сильно переживаешь, давай поговорим, может мы сможем… — Стой, стой, стой. С чего ты взял, что дело в тебе? Ты решил, что я из-за нашей ссоры спился? — Антон смеётся, отодвигая чашку чая. — Не придавай такую важность этому.       Арсений облизывает пересохшие губы и опускает глаза вниз. В его голове все было иначе. Он думал, что приедет к Антону и тот очень обрадуется, но этого не произошло. Тогда Попов перешёл к плану «Б» — прямым текстом сказал, что они могут попробовать, что он готов даже сейчас быть с Антоном. — Погоди, Арс. Ты до сих пор любишь меня? Даже таким? — Антон смотрит на него с лёгким недоверием, но в тоже время и с победной улыбкой. — Люблю, — честно отвечает Попов, смело поднимая взгляд на Антона, — Люблю больше, чем всех остальных. — Даже, когда я...? — Да, даже когда ты пьян. — И не смотря на то, что я… — Что ты месяц не просыхал. Я знаю все это, Антон. Знаю. Мне говорили, — обреченно произносит Арсений. Он столько раз пытался вызвать у себя отвращение к Шасту, но не смог даже сейчас, когда парень в таком отвратительном состоянии сидит перед ним. — Арс, пойми. Ты далеко не глупый у меня, мы оба это знаем. Я просто… Просто отдыхаю. Пытаюсь набраться сил. — Нет, Антон. Ты не отдыхаешь, ты спился. Все. Ты зависимый от алкоголя и тебя нужно лечить. Ты мразь, самая настоящая. Делаешь больно мне, больно другим, — рыкнул Арс, сжимая рукой угол стола. — Прекрати. Не существует святых людей. Каждый из нас плохой. Абсолютно, блять, каждый, — раздражённо выдыхает Антон.       Они смотрят друг на друга и одновременно отводят взгляд. Антон делает глоток чая, а Арсений кусает губы, думая о том, что, наверное, стоит уйти. Он уже собирается встать, но Шастун делает это первым. Парень подходит к Попову и медленно наклоняется, целуя его в шею. — Антон, нет, ты даже… Ты весь грязный, не трогай, — прикрыв глаза, шепчет Арс, пока по его телу пробегают мурашки. — Ты же сказал, что любишь меня любым. Или это неправда? — Правда, но… — Арсений не договаривает. С его губ слетает тихий стон, когда Шаст прикусывает нежную кожу.       Попов обхватывает плечи Антона, прижимаясь ближе к парню. Шастун тут же подхватывает его под бедра и усаживает на стол, начиная жадно целовать. Арсению плевать на запах изо рта, на то, сколько Антон не был в душе, в принципе на все плевать. Он просто прижимался ближе, потому что это все чего так хотелось уже очень давно. Арсений сам раздевается, спрыгивает со стола и, почти не прерывая поцелуя, стягивает с себя все, а после хватает руки Антона и кладет на свое тело. — Трогай. Пожалуйста, трогай.       Упрашивать Шаста не нужно. Он тут же начинает водить ладонями по обнаженному телу, стараясь захватить все самые интимные места. — Как давно у меня никого не было... Я хочу твой блядский рот, это понятно? — горячо спрашивает Антон, сжимая одной рукой головку члена Попова, чем заставляет его всхлипнуть и задергать бедрами, а потом активно закивать головой, лишь бы парень отпустил.       Секс с Антоном всегда был странным, но Арсению это очень нравилось. Обычно все пытались доставить ему удовольствие, чтобы Попов никуда от них не делся, но Арсу было откровенно плевать, ведь таких у него было много и потому — он всегда уходил. А когда случилось с Антоном, то ублажать уже пришлось Попову, потому что удержать парня, который в отношениях, трудно. Нужно было постараться. Антон понял это и активно пользовался, воплощая на Арсении все свои сексуальные фантазии. Он не выходил за пределы разумного, но иногда просто не слышал партнёра, делая тому немного больно или же слегка неприятно.       Антон кладет руку на голову Арса и надавливает, чтобы парень опустился на колени. Попов поднимает взгляд на парня, уже будучи внизу, и едва заметно улыбается уголками губ. Он проводит рукой по члену Шаста, немного морщась. — Если я подхвачу инфекцию… — только начинает говорить Арс, как тут же слышит фырканье сверху. — Ой, да завали. Презик надень тогда, заебал, — недовольно произносит Антон, опираясь руками о кухонную гарнитуру. — Поверь, мне не до душа было, все, что я хотел — это сдохнуть будучи пьяным.       Шастун наблюдает за тем, как Арсений выходит в коридор и достает из кармана куртки презерватив, после чего возвращается обратно, надевая его на член Шаста. Антон мысленно усмехается:       «С собой взял, вот придурок. Заранее знал, что едет сюда ебаться».       Однако долго думать об этом Шастун не может. В один миг все его чувства и мысли сконцентрировались лишь на приятных ощущениях, которые ему сейчас принялся доставлять Арсений. Попов заглатывал умело, до самого конца, каждый раз касаясь носом завивающихся светлых волос у основания члена. Длинные пальцы Антона ловко разместились в темных волосах Арса и сжимали их. В какой-то момент Шастун уже сам просто двигал бедрами, а парень послушно держал рот открытым, смотря на Антона и невинно хлопая ресницами. — Знал бы ты, как ахуенно выглядишь. Просто восхитительно, — прорычал Шаст.       Время закружилось, Антон выпал из жизни на эти минуты и вскоре кончил с грубым протяжным стоном. Он чуть покачнулся, но Арс придержал парня за бедра и после поднялся сам. — Ты как? Горло не болит? Я немного увлекся… — Шаст спрашивает это больше из факта того, что «нужно всё-таки спросить», нежели действительно волнуется.       И Арс это прекрасно понимает. Он чувствует и видит, что сейчас был просто способом удовлетворить потребности. И от этого ощущает себя ужасно грязным, использованным. Попов сглатывает, отводя взгляд от Антона, чтобы не видеть Шаста, от которого до сих пор несёт перегаром и потом. — Сень, ну чего опять дуешься? — Антон притягивает парня к себе, специально называя его так, а потом целует в щеку, — В губы не буду, мало ли что подхвачу.       Шаст смеётся, но Арсений даже не улыбается. Он просто закатывает глаза и отходит в сторону, начиная одеваться. Антон останавливает его, стоит только Попову наклонится за боксерами: — Нет. Пойдем в постель. Ляжем так. Хочу обнять тебя и не отпускать. По крайней мере сейчас.       Шастун подмигивает и уходит в комнату, а Арс за пару секунд решает, что тут всяко лучше, чем одному в Питере. Хотя, черт его знает, что лучше: быть одному или быть нужным на время.