Спас? А теперь - беги!

Гарри повертел в пальцах оставленное Джинни кольцо и горько усмехнулся. И почему всегда при одной мысли о Снейпе он практически выпадал из реальности? Оказалось, что за воспоминаниями прошло уже довольно много времени, а он и не заметил, как за окнами постепенно стемнело. Дверь распахнулась, и в палату стремительно вошел Снейп для проведения ежевечерней диагностики. От его проницательного взгляда, разумеется, не укрылось обручальное кольцо, которое Гарри так и не положил обратно в коробку. – Решились наконец сделать предложение мисс Уизли, Поттер? – ледяным тоном осведомился Снейп. – Поздравляю! Семья счастливой невесты наверняка будет в полном восторге. Гарри хотел в ответ сказать что-нибудь не менее едкое, но слова застряли у него в горле. «Хорошо, что Джинни из суеверия попросила сохранить нашу помолвку в тайне! – подумал он, тщательно пряча глаза от Снейпа. – Пожалуй, насмешливого замечания о том, что я не в состоянии даже удержать девушку, мне сейчас просто не вынести!» – Выпейте, Поттер. Это должно уменьшить боль и ускорить процесс заживления, – Снейп поставил перед ним фиал. – Очередное экспериментальное зелье? – поинтересовался Гарри, с трудом подавив стон: к вечеру боль в раздробленных костях становилась практически невыносимой. – Да, – коротко кивнул Снейп. – Надеюсь, вы не против? – Отчего же! – усмехнулся Гарри. – Я всегда рад помочь науке! – Мне придется еще около часа понаблюдать за действием зелья, а затем я избавлю вас от своего общества. Гарри послушно выпил отдающее горечью снадобье, буквально в ту же секунду ощутив, как боль в сломанных ребрах постепенно отступает. Он с наслаждением потянулся и вдохнул полной грудью. Нечего и говорить! Снейп, невзирая на его вечные желчность и язвительность, был непревзойденным мастером своего дела! – Вам лучше? – возможно, Гарри выдавал желаемое за действительное, но в голосе Снейпа ему послышались нотки участия. – Гораздо лучше! – улыбнулся он. – Благодарю за помощь, мистер Снейп! – Очень рассчитываю, что впредь она вам не понадобится, Поттер! Война окончилась два года назад, и вы уже не обязаны рваться спасать всех подряд, рискуя собственной жизнью. – Вы прекрасно знаете, что со временем это входит в привычку, – тихо ответил Гарри. – Да, тут вы, пожалуй, правы, – неожиданно согласился Снейп. Он слегка ослабил шейный платок, за которым, как Гарри доподлинно было известно, скрывались уродливые шрамы от укуса Нагини, и позволил себе откинуть голову на спинку кресла и устало закрыть глаза. Только сейчас Поттер заметил, какой у него изможденный вид, да это и немудрено! Снейп приходил к нему каждый день около девяти вечера и оставался на час, а иногда и дольше. Учитывая его характер, Гарри не сомневался, что в лабораторию при Министерстве магии Снейп являлся первым, а это значило, что большую часть суток он проводил на ногах. В палате воцарилась тишина. Прошло еще несколько минут, и рука Снейпа, соскользнув с подлокотника, свесилась вниз, а лицо приняло расслабленное и умиротворенное выражение. Он спал. Гарри устроился поудобнее на подушке и тоже решил вздремнуть. Под мерное дыхание спящего Снейпа Гарри все дальше и дальше уносился от реальности... *** Гарри сидит на мерзлой земле возле палатки, в которой спит измученная событиями этого страшного дня Гермиона. У него на шее болтается медальон с крестражем. В руке – чужая волшебная палочка, а ни на что не годные обломки его собственной бережно уложены в подаренный Хагридом мешочек. На коленях – книга «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора». Гарри пытается читать, чтобы хоть немного отвлечься от терзающей душу тоски, но строчки сливаются перед глазами. Он снова думает о том, кого ненавидят сейчас все здравомыслящие волшебники магической Британии. Все, кроме, вероятно, сошедшего с ума Гарри Поттера. Иначе, чем помешательством, его состояние назвать невозможно. Снейп – предатель и убийца. Гарри сам видел, как поднимается рука с зажатой в ней волшебной палочкой, как бледное лицо сводит судорогой отвращения, как губы твердо произносят: – Авада Кедавра! Нельзя отрицать факты. Дамблдор мертв, и убил его именно Снейп. И Гарри должен, просто обязан ненавидеть его. Как все остальные. Должен, но почему-то не может. И от этого его тоска усиливается во сто крат. В его жизни не бывает ничего легкого и правильного. Даже любовь. Правильно было бы любить Джинни. Мечтать о том, как после войны он женится на ней. У них будет небольшой уютный дом и непременно трое детишек. Джинни научится у матери печь ее изумительные пироги, и по воскресеньям у них станут собираться коллеги Гарри по Аврорату. Они рассядутся за огромным столом в саду, непринужденно болтая, а вокруг будут носиться дети... «Очнись, Поттер! Этого никогда не случится! Тебе не пережить этой войны! – в ушах раздается свистящий шепот. Гарри вздрагивает и роняет книгу с колен. – Зачем ты обманываешь себя? Ведь тебе хочется совершенно иного». Гарри закрывает глаза и видит совсем иную картину. Он стоит на пороге библиотеки дома на Гриммо. Помещение, в которое он ни разу не удосужился заглянуть, даже когда они с Роном и Гермионой жили в Блэк-хаусе. Снейп сидит спиной к нему и увлеченно читает какую-то книгу. Внезапно он оборачивается, словно затылком ощутив взгляд Гарри, вскакивает, в несколько шагов пересекает библиотеку и оказывается так близко, что у Гарри перехватывает дыхание. – Как я скучал по тебе! – Снейп без предупреждения впивается в губы Гарри глубоким жарким поцелуем. Поттер ощущает, как пол уходит у него из-под ног, и вынужден вцепиться в мантию Снейпа, чтобы не упасть. Он весь горит. Возбуждение становится просто непереносимым. Он прижимается к Снейпу всем телом, громко и абсолютно неприлично стонет и... – Гарри, с тобой все в порядке? – из-за полога палатки выглядывает растрепанная Гермиона. – Да... спи, – отрывисто выдыхает Гарри, поднимая упавшую книгу и пытаясь с ее помощью скрыть позорное пятно, расползающееся на джинсах. – Я уснул, и мне приснился... кошмар. – Я так и подумала, – кивает Гермиона. – Хочешь, я сменю тебя на дежурстве? – Нет, нет, не нужно, – поспешно говорит Гарри, – отдыхай. У тебя был трудный день. Гермиона возвращается в палатку, а Поттер снова устало пялится в предрассветные сумерки, размышляет о Снейпе и старается не заснуть, чтобы не увидеть того, чему все равно не суждено никогда сбыться... *** Сквозь сон Гарри чувствует чье-то присутствие. Он в испуге распахивает глаза и видит прямо перед собой лань. Прекрасное, грациозное животное, словно сотканное из лунного света, стоит напротив и изучающе смотрит на него, а потом разворачивается и неторопливо следует в глубь леса. Поеживаясь от холода, Гарри как завороженный бредет за ней – не думая, не рассуждая. Откуда-то он совершенно точно знает: это не ловушка. Патронуса прислал друг. Лань приводит его на поляну, посреди которой поблескивает небольшое замерзшее озерцо. Она ступает на лед, а затем внезапно превращается в маленький серебряный шар, на несколько мгновений освещающий темную воду под коркой льда и рубины на знакомой Гарри рукояти меча. Меча Гриффиндора, способного уничтожать крестражи! Не размышляя ни единой лишней секунды, не спрашивая себя, откуда здесь взялся меч, Гарри раздевается и лезет в ледяную воду. Едва лишь его пальцы касаются украшенной драгоценными камнями рукояти, крестраж на шее оживает и начинает душить Гарри. От нехватки воздуха легкие, кажется, вот-вот взорвутся, а перед глазами вспыхивают разноцветные круги. Гарри бьется в агонии. Мысли путаются. Он вспоминает о том, что бросил Гермиону совсем одну, а потом, прежде чем сознание окончательно покидает его, в памяти на краткий миг всплывает лицо Снейпа... *** Его накрывают чем-то теплым. Не слишком умело накладывают Согревающие чары. Гарри кашляет до рвоты. Его всего трясет. Он с трудом открывает слезящиеся глаза и видит рядом неясный силуэт Рона. – Где... меч?.. – хрипит Гарри. – Вот, держи, дружище! – ему в руку всовывают рукоять драгоценного артефакта, едва не стоившего Гарри жизни. – Это ты... вытащил меня? – Нет, – Рон для верности мотает головой. – Когда я появился, ты уже валялся здесь без сознания. Я только укрыл тебя курткой. Наверное, сам выбрался. – Странно, – Гарри сосредоточенно морщит лоб, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, кроме призрачной лани, но память отказывается подчиняться, словно на него наложили Обливиэйт. – Я был уверен, что не выплыву... *** Гарри стоит на коленях на полу в Визжащей хижине и с ужасом рассматривает свои руки. Он все еще не в состоянии осмыслить то, что произошло здесь несколько минут назад. Возможно, если бы они с Гермионой действовали по-другому, Снейпа удалось бы спасти. Ему кажется, они все сделали неправильно. Пока Гермиона возится с экстрактом бадьяна, он неуклюже пытается помочь Снейпу зажать страшную рваную рану на шее. Но все усилия тщетны. Кровь толчками вытекает из разодранного горла, просачивается сквозь пальцы. У Гарри кружится голова от ее запаха. – Собери... собери... – хрипит Снейп, цепляясь за него, словно утопающий за соломинку. – Вероятно, яд Нагини не позволяет крови свернуться, – тихо объясняет Гермиона, вкладывая в ладонь Гарри крохотный хрустальный флакон. Он успевает собрать воспоминания Снейпа, когда тот вдруг просит: – Взгляни на меня... – а в следующий миг в его глазах гаснет жизнь. Гарри чувствует, что Рон тянет его прочь из хижины, видит, как шевелятся губы Гермионы. Должно быть, она тоже уговаривает его идти с ними, но его ноги точно приросли к полу. Снейп мертв, но Гарри не может бросить его лежать здесь одного. Не может. Не может! У Гарри совершенно не осталось сил. Ему кажется, что от вселенской боли вот-вот разорвется сердце. Голос Волдеморта возвращает Гарри к действительности. Если через час он отправится в Запретный лес, больше никто из защитников замка не умрет. Но прежде ему нужно посмотреть воспоминания Снейпа. В кабинете Дамблдора выбиты все стекла. Осколки хрустят под ногами, когда Гарри несет Омут памяти на стол. Он опрокидывает в каменную чашу содержимое хрустального флакона и погружает голову в молочно-белый туман воспоминаний. Сцены мелькают как в калейдоскопе. Все кусочки пазла наконец становятся на свои места. Снейп любил его маму. После ее смерти он стал шпионом светлой стороны, ежедневно рискуя собственной жизнью. Снейп не убивал Дамблдора, а оказал услугу умиравшему от смертельного проклятия старику. И – вишенкой на торте – именно Снейп вытащил Гарри из замерзшего озера, заранее подбросив туда меч Гриффиндора. За всеми этими открытиями Гарри на миг даже забывает о самом главном: он является живым крестражем Волдеморта и непременно должен погибнуть от руки своего создателя... *** Гарри не представляет, как ему удалось выжить и на этот раз. Все то время, пока они с Дамблдором мирно беседуют на призрачном вокзале, у него в голове заполошно бьется только одна мысль: если я сяду в поезд, некому будет обелить память Снейпа. Он так и останется в людских сердцах предателем и убийцей. – Мальчик мой, вы не слушаете меня! – несколько раздраженно говорит в какой-то момент Дамблдор. – Простите, профессор, – торопливо произносит Гарри, – вы, конечно, правы. Но, кажется, садиться в поезд мне еще рановато. Гарри знает, что Снейп умер. И все равно продолжает думать о нем, пока длится его бой с Волдемортом. Дамблдор прав: любовью и в самом деле можно победить смерть. Именно поэтому в глазах безносого ублюдка – страх. Он понимает, что крестражей – этих якорей, дарующих ему бессмертие, – больше нет. И погибает от элементарного Экспеллиармуса. Среди всеобщего ликования Гарри совершенно не ощущает себя триумфатором. Он чувствует лишь безмерную горечь утраты и вселенскую усталость. Но его миссия еще не закончена. Он обращается к Кингсли, который искренне, как ребенок, радуется вместе со всеми победе над злом, и просит – а затем и требует – отправить колдомедиков в Визжащую хижину. Кингсли нехотя соглашается, и Гарри вновь оказывается в страшном месте, где оставил мертвого Снейпа. – Очередной дохлый Пожиратель, – с ненавистью бросает молодой колдомедик в заляпанном кровью халате, наколдовывая из воздуха носилки. – Не уверен, – удивленно качает головой его более опытный коллега, проводя волшебной палочкой над неподвижным телом. – В это трудно поверить, но он еще жив. Вдвоем они левитируют Снейпа на носилки и аппарируют в Мунго, а Гарри, закрыв лицо руками, сползает по стене. Победителю Волдеморта не стыдно плакать. Особенно если это – слезы радости.