Спас? А теперь - беги!

Северус приходил в себя медленно. Все тело затекло и онемело, а затылок ломило, как после сильнейшего удара. Последнее, что он запомнил, прежде чем его накрыло волной немыслимой, нестерпимой боли, это полные ненависти глаза Гарри. Снейп со стоном приподнял голову и попробовал пошевелить конечностями, но, к своему ужасу, не смог этого сделать: его руки и ноги были растянуты в стороны, словно он изображал витрувианского человека (1), и прикованы цепями к деревянной раме, стоявшей посреди абсолютно пустой комнаты без окон, освещаемой единственным магическим факелом. Судя по спертому, застоявшемуся воздуху, вероятнее всего, он находился сейчас в одном из залов катакомб, до недавнего времени служивших ему убежищем. Еще пару мгновений потребовалось Снейпу, чтобы осознать: он совершенно обнажен. Несмотря на холод, царивший в подвале, его вдруг бросило в жар, а по виску потекла капелька пота. Сегодняшней ночью он, безусловно, совершил чудовищную глупость. Любовь к Поттеру толкнула его на отчаянный и не менее безрассудный поступок, за который теперь, по-видимому, придется заплатить собственной жизнью. Вдалеке раздались шаги. – Здравствуй, Северус, – голос Гарри гулко отдавался от каменных стен подземелья. Снейп пытался уловить в тоне Поттера гнев или ненависть, но не услышал ни того ни другого. Напротив, можно сказать, он даже звучал мягко и дружелюбно, но именно от этого отчего-то становилось страшно. Северус слишком хорошо помнил, как кое-кто иной таким же вкрадчивым голосом произносил самые ужасные пыточные заклятия. – Я прошу прощения, что причинил тебе неудобства при транспортировке сюда, – продолжал между тем Поттер. В руках он держал Бузинную палочку и небрежно поигрывал ею, подходя к Снейпу все ближе и ближе, – а также за то, что позволил себе раздеть тебя. Я подумал, так нам с тобой будет гораздо проще. Голый человек чувствует себя намного... уязвимее. Ты ведь не зря в Хогвартсе прятался за всеми этими бесконечными тряпками. Рубашка, вечно застегнутый на все пуговицы сюртук, мантия... Представляю, как тебе сейчас должно быть неуютно без своей привычной брони. Не бойся, – Поттер внимательно посмотрел Северусу в глаза, сметая в пыль поставленный им ментальный блок, и понимающе усмехнулся, – я не собираюсь насиловать тебя, хотя это было бы... забавно и весьма заманчиво! Помнится, в школе мы частенько спорили, откуда в тебе столько злости, и пришли к выводу, что виной тому – банальный недотрах. Но теперь уже поздно восполнять упущенное тобой за долгие годы, да и, признаться, ты вызываешь у меня скорее омерзение, чем возбуждение. У меня на тебя совсем иные планы... – Поттер склонил голову на бок, и его сходство с Темным Лордом стало прямо-таки пугающим. – Так что же тогда ты собираешься со мной сделать? – хрипло спросил Снейп, стараясь не выдать своего ужаса перед этим абсолютно незнакомым ему человеком, больше похожим на Волдеморта, чем на Героя магической Британии. – Убить тебя, – так же непринужденно ответил Гарри, – но сначала заставить испытать на себе все прелести того прелюбопытного проклятия, которому ты подверг меня самого. Кстати, я залечил твои сломанные ребра. Они могли проткнуть легкое, и нам пришлось бы распрощаться намного раньше и быстрее. Северус попробовал пошевелиться и почувствовал, как его левую ногу прошила страшная боль где-то в районе голени. Левая рука тоже болела гораздо сильнее правой. – А... это, – беспечно отмахнулся Гарри, – ты сломал пару конечностей, когда неудачно приложился об стену. Но нам с тобой вряд ли помешают подобные мелочи. Будь добр, открой рот, пожалуйста. Он достал из кармана джинсов небольшой хрустальный флакон с голубой, точно весеннее небо, которым Снейпу явно уже никогда не доведется полюбоваться, жидкостью. Северус опустил голову и отрицательно помотал ей. – Жаль, – спокойно сказал Поттер, – сразу видно – ты не учился в Академии авроров и не знаком с нашими методами, ведь далеко не все преступники добровольно соглашаются пить Веритасерум. Он сунул палочку в задний карман, подошел к Снейпу вплотную и зажал ему нос двумя пальцами, перекрывая доступ кислорода. Спустя десяток секунд у Северуса потемнело в глазах от нехватки воздуха, его рот инстинктивно открылся, и Поттер, ловко вытащив пробку зубами, влил в него зелье до последней капли и сильно сжал челюсти, не позволяя выплюнуть снадобье. – Умница! – Гарри одобряюще похлопал Снейпа по щеке. – Зелье подействует примерно через... – он вызвал Темпус, – четверть часа. Я бы, конечно, мог наврать тебе, что изготовил его самолично, но, увы, как тебе известно, я никогда особенно не блистал в зельеварении, так что пришлось обратиться к твоему конкуренту. Это, разумеется, лишь бледное подобие того, что испытывал я после твоего проклятия, но, видишь ли... У тебя в запасе тогда было неограниченное количество времени, а насылать на тебя Медленную смерть и ожидать три-четыре недели твоей кончины... – он покачал головой, – я, скорее, умру от скуки. Думаю, мы сделаем все гораздо быстрее и управимся за два-три дня. Ну как, – он с почти детским любопытством вгляделся в лицо Северуса, а затем дотронулся до его лба, – ты уже чувствуешь это? Первые минуты ничего не происходило, а потом Снейп ощутил противный, усиливавшийся с каждой секундой озноб, а еще ломоту во всем теле, словно ему выкручивали все суставы. Он прекрасно помнил эти симптомы. Именно на них жаловался Гарри в начале своей странной и страшной болезни. Температура поднималась так стремительно, что очертания комнаты и стоявшего в двух шагах от него Поттера стали тускнеть и расплываться. – Вижу, что чувствуешь, – Гарри довольно потер руки и уселся на пол прямо перед ним, скрестив ноги по-турецки. – Давай слегка приумножим эффект, – предложил он и вдруг улыбнулся задорной, мальчишеской улыбкой, от которой еще недавно внутри у Снейпа все переворачивалось от нежности. Сейчас же эта улыбка вкупе с ледяным взглядом вызывала у Снейпа животный ужас. Поттер небрежно махнул рукой, и сердце Северуса внезапно забилось с такой бешеной скоростью, что у него потемнело в глазах. – Как тебе мои новые возможности? Впечатляют, не правда ли? – осведомился Поттер с нескрываемой гордостью. – Не понимаю, отчего я раньше не использовал свой статус Повелителя Смерти? Это ведь так удобно и практично! И, кроме всего прочего, экономит массу времени – больше никаких дурацких заклинаний и размахиваний волшебной палочкой. Мне достаточно лишь пожелать – и твое сердце замрет навсегда. Сердце между тем билось о ребра все сильнее, а потом неожиданно в груди разлилась ужасная боль, точно на нее опустили тяжеленную каменную плиту. Северусу не хватало воздуха. Он хрипел и дергался, стараясь не стонать слишком громко, а затем обмяк, провалившись в спасительный обморок. *** Сколько он пробыл без сознания? Вероятно, недолго, потому что Поттер так и продолжал сидеть в нескольких шагах от него, не меняя позы. – Очнулся? – радостно поинтересовался Гарри. – Пить хочешь? Снейп молча кивнул. Разум отказывался верить в то, что человек, с таким садистским наслаждением в глазах пытавший его, мог все еще быть Гарри. Его Гарри. Тем, кого он любил уже много лет. Поттер тем временем грациозно поднялся с пола, подошел вплотную, и в его руке появился стакан с водой. Он поднес стакан к губам Северуса, но недостаточно близко, чтобы тот сумел дотянуться. – Пожалуйста, дай мне воды, – Снейп приложил все силы, чтобы голос звучал твердо, а во взгляде не читалась мольба. – Вряд ли ты ее заслужил, – равнодушно пожал плечами Гарри, разжимая пальцы и наблюдая, как стакан разбивается на тысячу мелких осколков о каменные плиты. – И раз уж ты все равно очнулся... Он почти нежно провел кончиками пальцев по скуле Северуса, и голову тут же пронзила ослепительная вспышка боли. Затем еще одна и еще. Из носа по губам и подбородку тонкой струйкой потекла кровь. Она заливалась в горло, и Снейп давился ею, чувствуя, что задыхается. Превозмогая боль, Северус посмотрел на лицо Гарри. Это было все то же любимое до дрожи лицо, которым он столько лет любовался тайно, а позже – лишь несколько счастливых, но таких коротких месяцев! – открыто. Сейчас оно дышало ненавистью. Впрочем, Поттер был в этом абсолютно не виноват: над ним довлело проклятие. Снейп своими собственными руками трансформировал любовь Гарри в равную ей по силе ненависть, лишив себя любой возможности рассказать Поттеру правду. Это спасло Гарри жизнь, но теперь, вне всякого сомнения, приведет Северуса к гибели. Он видел это в сузившихся от ярости зрачках Поттера, когда тот глумливо насмехался над его мучениями. Снейп не боялся смерти. Единственное, от чего ему хотелось бы уберечь Гарри – это от мучительного прозрения в момент, когда спадет мордредово заклятие. Однако здесь он был не способен что-либо изменить, и от этого горечь становилась еще сильнее. Оставалось лишь надеяться, что Гарри не последует за ним, когда чары развеются и он наконец поймет, что натворил. Смогут ли они найти друг друга там, за гранью? В старинной книге, где сгоравший от отчаяния и страха за любимого Северус нашел тот ритуал, ничего об этом не говорилось. А ведь он знал, на что шел, применив для спасения Гарри один из самых темных и зловещих кровных ритуалов. Сегодня эта тьма клубилась вокруг них обоих. Северус словно осязал ее: вязкая, черная, как смола, она забивалась в легкие, не давала вздохнуть, делала силуэт Поттера, стоявшего буквально в паре шагов от него, размытым и нечетким. А может, от боли и жара у Северуса уже начались галлюцинации? Гарри возвратился на свое место и несколько минут внимательно наблюдал за ним. – Жар, ломота в костях, перебои в работе сердца – я правильно перечисляю симптомы Медленной смерти? – поинтересовался он, точно они находились не в мрачном подземелье, а в аудитории. – И все это – при абсолютно ясном сознании. Ты думал, что я сдохну, но я тебя переиграл. Послезавтра я вернусь в Англию, а ты сгниешь в этом подвале. Впрочем, скорее всего, тебя обгложут крысы. Я заметил тут парочку. Уверен, найдутся и еще. Северус закашлялся, и его обильно вырвало кровью. – Вот видишь, – назидательно произнес Гарри, убирая следы рвоты одним движением руки, – именно поэтому я и предпочел тебя раздеть. А еще вот почему... – еще один взмах рукой, и все тело Снейпа покрылось мелкой сетью ран и порезов. – Я, пожалуй, оставлю тебя так, это не слишком большая кровопотеря, к утру получишь Кроветворное, и мы начнем игру с самого начала, – пообещал Гарри, поднимаясь с пола. – Ах, да... Сомневаюсь, что в симптомах Медленной смерти когда-либо наступал перерыв... Он коснулся ладонью обнаженной, покрытой кровавыми каплями груди Северуса, и его сердце вновь забилось с перебоями. – Прошлой ночью ты помешал мне как следует выспаться, – с упреком в голосе сказал Поттер. – Я здорово устал с тобой сегодня, так и магическое истощение заработать недолго, – он зевнул, а затем неожиданно подцепил пальцами вялый член Северуса и скривился от омерзения. – Все-таки хорошо, что я тебя не трахнул. Ты просто жалкий урод! – он брезгливо вытер пальцы о джинсы. – У меня наверняка даже не встал бы на тебя без Возбуждающего. Тебе повезло, что ты такой первоклассный зельевар и умеешь задурить людям голову Амортенцией. По доброй воле я бы и на сто ярдов к тебе не подошел, не то что лечь с тобой в постель. А впрочем... – он зашел за спину Северусу и внезапно звонко и с оттяжкой шлепнул его по ягодице, – сзади ты представляешь гораздо более привлекательное зрелище, чем спереди. Так что, возможно, завтра мы сперва развлечемся по-другому, а потом вернемся к нашему основному занятию. Не скучай тут без меня! Магический факел погас, и подземелье погрузилось в кромешную темноту. *** После ухода Поттера наступила абсолютная тишина, в которой Северус слышал лишь собственное хриплое дыхание да редкий стук ударявшихся о каменные плиты капель крови, вытекавшей из многочисленных порезов и сбегавшей тоненькими ручейками по животу, груди и ногам. Снейп застонал. Стертые до мяса наручниками запястья и лодыжки причиняли боль при каждом движении, так же, как и растянутые в стороны руки и ноги. Сердце то принималось биться о ребра, словно загнанная птица, то замедляло свой бег настолько, что он почти терял сознание. Агония длилась бесконечно. Хорошо еще, что Поттер, очевидно, поддавшись чувству брезгливости, перед уходом швырнул в него заклинанием, очистившим кишечник и опорожнившим готовый уже взорваться мочевой пузырь. Не хватало еще Снейпу обмочиться при нем! Как будто он еще не вытерпел все мыслимые и немыслимые унижения! Впрочем, завтра (если верить обещаниям Гарри – а у Северуса не имелось ни малейшего основания им не верить!) с ним случится нечто гораздо худшее всех пережитых сегодня пыток. Именно поэтому Снейп так ждал смерти. Он не желал, чтобы Гарри, его Гарри, перешел ту незримую черту, возврат из-за которой просто невозможен. Снейп не винил Поттера. Даже после всего, что тот сделал с ним. И того, что еще собирался сделать. Он сам создал этого монстра, превратив чуткого, доброго, отзывчивого человека в чудовище, движимое только жаждой мести. Хвала Мерлину, эта месть была направлена исключительно на него одного. Убив его, Гарри сумеет освободиться от разъедавшей душу ненависти и жить дальше. Разумеется, он уже никогда не будет прежним – проведенный Северусом ритуал напитал его огромным количеством темной магии – но хотя бы не станет насильником. Снейп не мог допустить, чтобы к чувству вины Поттера прибавилось еще и это. «Существовал ли у меня тогда выбор? – размышлял Северус, вместе с кровью постепенно теряя силы. – Смог бы я, понимая, что такова цена за спасение жизни Гарри, не заплатить ее, позволив моему любимому мальчишке умереть в страшных муках?» Снейп прекрасно знал ответ. Он знал, что при любых обстоятельствах провел бы тот мордредов ритуал. Северус усмехнулся. Парадоксально, но факт: несмотря ни на что, он все еще продолжал защищать Гарри. Когда-то его умолял об этом Дамблдор, потом это вошло в привычку. Укоренилось настолько, что он и сейчас думал лишь о благе Поттера. И лучшее, что он способен был сделать для Гарри – это не дожить до утра. Точно услышав его мысли, в груди разлилась невообразимая боль, превосходившая все то, что ему довелось испытать за этот кошмарный день. Если где-то имелись высшие силы, они все же сжалились над ними обоими. – Спасибо! – прошептал бескровными губами Северус, и его поглотила спасительная темнота. ___________________________________________ 1. Витрувиа́нский человек (лат. Homo vitruvianus) – рисунок, созданный Леонардо да Винчи примерно в 1490–1492 годах как иллюстрация для книги, посвященной трудам античного римского архитектора Витрувия (Vitruvius), и помещенный в одном из его дневников. На нем изображена фигура обнаженного мужчины в двух наложенных одна на другую позициях: с разведенными в стороны руками и ногами, вписанная в окружность; с разведенными руками и сведенными вместе ногами, вписанная в квадрат. Рисунок и пояснения к нему иногда называют «каноническими пропорциями». Рисунок выполнен пером, чернилами и акварелью с помощью металлического карандаша. Размеры рисунка – 24,5 × 34,3 сантиметра. В настоящее время находится в коллекции галереи Академии в Венеции. Рисунок является одновременно научным трудом и произведением искусства, также он служит примером интереса Леонардо к пропорциям. https://ru.wikipedia.org/wiki/Витрувианский_человек