Спас? А теперь - беги!

Северус сделал глубокий вдох... и открыл глаза. Он попробовал сесть, и, к его безмерному удивлению, ему удалось это с первой же попытки. Северус аккуратно дотронулся до того места на груди, где еще позавчера вечером чернел огромный синяк, а под пальцами угадывалось сломанное ребро, и не почувствовал боли. Более того, многочисленные раны и порезы, сплошь покрывавшие его тело, исчезли. Он словно умер и родился заново. Снейп оглянулся. Рядом с ним на каменном полу ничком лежал пребывавший в глубоком обмороке Гарри. Его руки были стиснуты в кулаки так, что ногти до крови впились в ладони, точно перед тем, как потерять сознание, он испытал сильнейшую боль. Только сейчас Снейп понял, что все еще полностью обнажен, и внезапно ощутил неловкость, хотя, кроме них с Гарри, в этом подвале никого не было. Он осторожно вытащил из-под Поттера плед и замотался в него наподобие римской тоги. Гарри тихо застонал, пошевелился и, явно плохо соображая, где находится, прошептал: – Не уходи без меня... – Не уйду, – Снейп протянул руку и погладил его по черным как смоль непослушным волосам, в которых тут и там серебрились совершенно седые пряди. – Сев... – Гарри все еще не открывал глаза, будто боялся того, что ему предстояло увидеть, – я тебя убил... – из-под крепко зажмуренных век потекли слезы. – Не совсем, – усмехнулся Северус, не переставая гладить Поттера по голове, – вероятно, я – слишком твердый орешек, раз оказался не по зубам самому Повелителю Смерти. Гарри часто задышал, поймал его ладонь и прижал к губам. – Теплая! – выдохнул он с облегчением. – Значит, ты и правда жив? А я решил, что разговор со Смертью – лишь плод моего воображения. – Если ты все же откроешь глаза, то моментально убедишься – я жив. Один весьма настырный гриффиндорец передал мне дар, от которого я не сумел отказаться, – Северус дотронулся кончиками пальцев до своей груди и почувствовал биение сердца, по утверждению Смерти, разделенного на двоих. – Я не могу... – еле слышно прошептал Гарри, – мне страшно... А вдруг ты просто чудишься мне? – Поттер, – с укором в голосе произнес Северус, – я, вообще-то, не одет, а палочка из нас двоих есть только у тебя. Так что хватит рефлексировать, иначе я элементарно умру от холода. Северус выбрал правильную тактику. После этих слов Гарри все-таки отважился посмотреть на него, а затем сделал едва заметное движение рукой, и рядом с Северусом возникла стопка сложенной чистой одежды. – Мерлин! – Снейп прижал к лицу пахнувшую лимонной свежестью мантию. – Как я скучал по этому запаху! И как мечтал наконец скинуть с себя маггловские тряпки! Гарри внезапно побледнел и отвернулся. – Это из-за меня... – глухо сказал он, – это все из-за меня! – Значит так, – Северус отложил мантию в сторону, – поскольку ты, видимо, не собираешься прекращать заниматься самоедством, давай я вкратце обрисую тебе события конца декабря – середины января. Все началось с того, что в тебя запустили проклятием Медленной смерти. Как я предполагаю, это случилось на рождественском балу у Малфоя. Три недели я наблюдал, как ты угасаешь на моих глазах. Поверь, я никому не пожелаю подобного! Потом я нашел контрзаклинание, которое исцелило бы тебя, но превратило бы нас в заклятых врагов. Я проигнорировал предупреждение, что вся твоя любовь ко мне обратится в ненависть и ты не успокоишься, пока не найдешь меня и не убьешь. Я напоил тебя собственной кровью и провел ритуал, полностью изменивший направленность твоей личной магии, а затем пустился в бега. Гарри, послушай... – Снейп притянул Поттера к себе и крепко обнял, вкладывая в эти объятия всю нежность, на какую только был способен. Гарри не отстранился, и это придало Северусу уверенности. – Я не мог поступить по-другому. Ты умирал. Медленно. Мучительно. Я не сомневался, что лишь так можно спасти тебя. Оказалось – и это мне разъяснили совсем недавно – не будь ты Повелителем Смерти, ритуал убил бы тебя. Наверное, хорошо, что я не знал этого. Иначе у нас с тобой не осталось бы ни одного шанса. Так что – уж ты меня прости! – но это я сделал тебя таким... – Чудовищем?.. – с болью в голосе произнес Гарри. – Нет. Не чудовищем. Очень сильным темным магом, на которого временно словно наложили мощнейший Империус и заставили ненавидеть всех и вся, а больше всего – меня самого. – И ты меня не боишься? – Гарри попытался вывернуться из объятий, но Снейп лишь крепче прижал его к себе. – Я пытал тебя! Я причинил тебе столько боли, что никогда не прощу себе этого! Ты должен испытывать ко мне отвращение! А вместо этого... – Я. Тебя. Не боюсь! – спокойно сказал Снейп. – И уж точно не испытываю к тебе отвращения. Зачем бы я тогда вернулся? *** О том, что им предстоят непростые времена, Северус, конечно же, догадывался. Гарри с легкостью переместил их на громадное расстояние без помощи портала, но Снейп видел – практически неограниченные возможности и запредельный уровень магии угнетали его. Если всего пару дней назад он упивался собственными силами, а в его взгляде читались гордость, высокомерие, жестокость и жажда власти над людьми, то теперь Гарри словно стыдился своих новых способностей. Вернувшись в Блэк-хаус, Гарри покаялся, что уничтожил «родовое гнездо» Снейпа в Коукворте почти сразу после его исчезновения, а затем заперся в своей комнате. Северус решил пока не тревожить его. Он долго отмокал в ванне с изумительной горячей водой, вместе с грязью и кровью смывая с себя усталость последних месяцев. Потом, облачившись в приготовленный заботливым Кричером халат, Северус спустился в кухню, где на столе его уже ждал вкусный ужин. Лишь когда на тарелке не осталось ни крошки, Кричер позволил себе задать мучивший его вопрос: – Хозяин Северус больше не бросит хозяина Гарри? – Нет, Кричер, не бросит. Даже если твой хозяин потребует этого, – Северус откинулся на спинку стула. После сытной трапезы, о которой в минувшие полгода он мог только мечтать, его неудержимо клонило в сон. – Хозяин Гарри очень изменился, – грустно констатировал Кричер, – и не в лучшую сторону. Хозяину Северусу будет непросто с ним... – Я в курсе, Кричер, но, думаю, я справлюсь. – Хозяин Северус очень любит хозяина Гарри, раз решил вернуться к нему. – Любит, – кивнул Северус, а про себя добавил: – Больше собственной жизни... *** Глубокой ночью так и не сумевший заснуть Северус обнаружил Гарри в гостиной. Обняв себя за плечи, точно, невзирая на летнюю жару, ему было холодно, тот скорчился на диване и, не мигая, смотрел перед собой. – Ты можешь сказать, что с тобой происходит? – Северус опустился рядом и осторожно положил руку ему на колено. Гарри вздрогнул, как от удара, а затем глухо произнес: – Завтра утром я собираюсь уволиться из Аврората... и дать Рите Скитер интервью, в котором расскажу правду обо всем, что произошло в последние полгода. Теперь меня наверняка будут называть «Мальчиком, окончательно съехавшим с катушек», но мне все равно... Я – чудовище! Мое место – в Азкабане, о чем я и планирую заявить Роббинсу. Я признаюсь ему, как до смерти замучил в этом самом доме своего кузена Дадли, а потом сжег труп Адским пламенем. Я расскажу ему о том, что сделал с тобой, и... будь что будет... – Поттер, ты в своем уме?! – Северус развернул Гарри лицом к себе и отвесил звонкую пощечину. – Тебе достался великий дар, сила, неподвластная ни одному волшебнику в целом свете. А ты хочешь избавиться от нее, как от опасной болезни, иссушить ее в Азкабане? Подавить антимагическими наручниками, вместо того чтобы, воспользовавшись ею, помогать людям? Не обижайся, Гарри, но ты разочаровываешь меня! Я сказал это в Праге и повторю сейчас: хватит рефлексировать. Довольно! Твоя магия еще понадобится другим людям. А если ты думаешь, что я тебя никогда не прощу, ты глубоко заблуждаешься. Я прекрасно осознаю, что именно проклятие вынуждало тебя действовать подобным образом. У тебя не было выбора. Так же, как не было его и у меня. Я знал, на что шел, когда проводил этот мордредов ритуал. Но не мог поступить иначе. Я жаждал спасти тебя от смерти, а цена меня не интересовала. Ты волен уволиться из Аврората и дать опровержение в «Ежедневный пророк». Пусть Рита от души потреплет наши имена – я этого не боюсь. Но я ни за что не позволю тебе исчезнуть из моей жизни! – Снейп вскочил с дивана и теперь возвышался над Гарри. – Если ты признаешься Роббинсу в том, что совершил, тебя навсегда упрячут в Азкабан или в лучшем случае запрут в Мунго. А может быть, даже убьют – ведь обыватели страшно боятся появления нового Темного Лорда. Прости мне мой эгоизм, Гарри, но я не желаю разлучаться с тобой. Ни на год, ни на неделю, ни на день. Я этого просто не выдержу! Или ты забыл, что отныне у нас – одно сердце на двоих?! Гарри поднял голову. В его глазах стояли слезы. – А ты выдержишь жизнь с убийцей? – еле слышно произнес он и закрыл лицо руками. – Ты понимаешь, что я уже никогда не буду прежним? Что я навечно останусь темным волшебником, способным при малейшей вспышке раздражения испепелить все вокруг? Что смогу невольно причинить тебе боль и изувечить? За эти полгода я только и делал, что творил мерзости. Я замучил до смерти своего кузена Дадли, а затем уничтожил его тело с помощью Адского пламени. Я наложил Империус на Сметвика, и он подтвердил, что ты опоил меня Амортенцией, а потом пытался убить. Я разорвал отношения с друзьями, и теперь Рон и Гермиона считают меня подонком. Я так ненавидел тебя, что сжег твой дом со всеми книгами, записями и лабораторией. А еще... – он судорожно вздохнул, – я изменял тебе. Я трахался со всем, что движется, и представлял, как убиваю тебя... – Гарри, послушай... – волна гнева схлынула, и Северус почувствовал, как безмерно он устал. Он снова опустился на диван рядом с Гарри и обнял его за плечи. – Дамблдор не зря в свое время намекал, что мое место – на Гриффиндоре. Я не менее упрямый, чем ты. И напугать меня, как ты уже, полагаю, догадался, тоже не так-то легко. Мы оба без всякого преувеличения прошли за эти полгода через ад. И вернулись. Ты ведь не просто так отдал мне половину своего сердца? Ты надеялся, что я приму твой дар. Я принял. И я здесь. И никуда от тебя не уйду. Так что, если ты мечтал об уединенной камере в Азкабане, – забудь об этом. А что до измен... Мне, разумеется, горько слышать это, но, если ты думаешь, что я сейчас встану и уйду, ты глубоко заблуждаешься. Я хорошо знаком с темной магией и понимаю, как страшно она может влиять на человека, иногда кардинально меняя его характер. Именно это и произошло с тобой. Проведя ритуал, я собственными руками превратил тебя в темного волшебника. Вот почему ты совершал абсолютно несвойственные для тебя поступки. Ты, как всегда, взвалил всю вину на свои плечи, но это неправильно и несправедливо. В отличие от Волдеморта, сознательно расколовшего собственную душу, ты не выбирал своей судьбы. Маг, желавший твоей гибели, не спрашивал твоего согласия, «награждая» проклятием Медленной смерти. Точно так же, как и я не спрашивал, готов ли ты к полному перерождению, когда поил тебя своей кровью. Честно признаться, я и сам не знал, к каким последствиям приведет этот мордредов ритуал... Я просто пытался спасти тебя. Любыми способами. И я не жалею, что сделал это. Возможно, сейчас не время говорить об этом, но я хочу кое о чем тебе напомнить: полгода тому назад я предложил тебе заключить со мной магический брак. И, к моей великой радости, ты согласился. – Мы не успели принести обеты перед Магией, – глухим от слез голосом отозвался Гарри. – Нет, не успели, – подтвердил Северус, – но у нас с тобой все происходит немного иначе, чем у прочих волшебников. К тому же мы связаны и иными узами: в тебе – моя кровь, а во мне – твое сердце. Так что... – он выразительно покосился на безымянный палец левой руки, где чуть заметно проявился ободок обручального кольца. – Этого не может быть! – прошептал Поттер, не в силах оторвать взгляд от собственной руки, украшенной точно таким же кольцом. – Когда дело касается нас с тобой, очень даже может, – усмехнулся Северус. – Не знаю, как ты, а я ужасно вымотался за последние полгода и собираюсь проспать несколько суток кряду. Кричер постелил тебе в гостевой спальне, но если ты почувствуешь одиночество и придешь, я буду счастлив... Снейп не врал. Он действительно так устал, что проспал два дня подряд. Проснувшись, он обнаружил, что Гарри крепко спит рядом, сжимая его руку в своей.