Monologues

— Как ты мог… — срывается с губ Ингука, старший шокировано смотрит ему в лицо. — Чонгук! — бежит к альфе Тэхён, вырывая оружие. — Там не было пуль! — толкает Чона. Чонгук застывает на месте, он совершил выстрел, которого так и не произошло. Только со временем к нему подкрадывается реальность. Альфа почти убил брата, страшнее от того, что так и не смог. Прямо на глазах у Тэхёна Чон снял последнюю чеку и взорвался, кровавыми ошметками разлетаясь по комнате. Омега кричит, плачет. Он вернулся за секунду до того, как Чонгук почву себе из под ног выбил и полетел в темноту. Тэхён бьет его в грудь, не справляется с истерикой, Ингук хватает его поперек, к груди своей прижимает, под рубашкой его сердце всё ещё бьется. — Тише, тише… — шепчет альфа, поглаживая Кима по голове, поднимает взгляд к Чонгуку, убивает мысленно. — Схватите его, — говорит охране Ингук, мужчины заторможено переглядываются. — Живо! — его люди подходят к старшему Чону. — Чего ты хочешь? Убьёшь? — кричит Чонгук, его вырубают и выносят из дома. — Сейчас я закончу здесь и мы разберемся с ним, — смотрит на омегу Ингук, не может дать ему спокойствия, которого в нём самом нет. — Увези всех отсюда. Слышишь меня? — Я не уеду без тебя! — Ты сядешь в машину и увезешь своих друзей. Хочешь реальных жертв? Тэхён, — трясет его Чон, — я буду жив. Сейчас приедет Донук, головорезы Исина. Уезжай, — целует омегу в лоб Ингук и толкает в спину. — Уходи! Омега слёзы утирает, во двор возвращается, как бы не хотел остаться, уезжает, видя, что и Чонгука отсюда увозят. Тэхён чуть не умер, когда старший выстрелил, пусть и знал омега, что магазин его пистолета пуст. Кто знает, может альфа другой взял в руки? Киму нужно рядом быть с Ингуком, в случае плохой вести с ума сойдёт. Вихён его успокаивает, но никакие слова душу сейчас не излечат. Все остаются дома у Хосока, первые полчаса Тэхён рвался обратно, а после выпитого успокоительного уснул на коленях Юнги. Омега гладил его по волосам и сам на рыдания срывался, вспоминая мимолётный ужас, что ему пришлось пережить. — Он его чуть не убил, — Вихён уставился в стакан воды. — Как же так? — Не знаю, что между вами всеми происходит, но к вечеру кто-то точно умрёт, — ответил Юнги. — Надеюсь, они быстро разберутся с Исином. — Ты только нагнетаешь, — сел в кресло альфа. — Мы живы, а с Кванбо я сам разберусь. Отдельно от меня получит. — Он уже принес непоправимый вред моей психике, — шепотом кричал Мин, — убью его. — Давайте все успокоимся и просто будем ждать?

***

— Я тобой даже немного восхищён, — Ингук сидел на корточках рядом с Исином, лицо которого было залито кровью. Смерти альфа боялся, но слепо верил в силу своей огромной армии. Хотя, она будет бессильна перед словом отца. — У тебя почти получилось остаться на плаву. Вы очень похожи с моим братом, оба не умеете делиться. Ты подумай, ведь если бы ты не вмешался в мою войну с Чонгуком, то не валялся бы сейчас под моими ногами. Остался бы у тебя твой бизнес, который не нужен был мне до того, как ты начал на нас охотиться. Сегодня всё кончится и не я, к сожалению, могу распоряжаться твоей судьбой. Альфа выпрямляется, подходя к омеге, спрятавшемуся за диваном. Ингук протягивает ему руку, Кванбо дрожит и робеет перед действием Чона. Он может спасти его, но станет ли в самом деле? Терпение у Ингука кончается и он силой поднимает на ноги омегу, стирает слёзы с щёк и дарует успокаивающую улыбку. Кванбо ей не верит. — Понравилось? — Что? — хрипит Ким. — Злодействовать. — Не понимаю о чём ты… — По твоей инициативе Юнги и Хосок здесь чуть коньки не отбросили. Исин то ответит за то, что сделал, но ты в стороне не останешься, обещаю. Я знаю, что у тебя совсем не осталось друзей. Как думаешь, они будут рады, если тебя совсем не станет? — Пожалуйста! — падает на колени омега, хватая Ингука за штанину. — Я сделаю всё, что хочешь, только не убивай. — Я подумаю, — важничает Чон, наконец, звоня дяде. Донук приезжает раньше, чем люди Исина, который не планировал бойни, а только разговор. Забыл совсем о том, что отец предупреждал его оставаться в тени, но альфа понадеялся на свои силы. Для него всё кончено в тот момент, когда Донук переступает порог дома. Исин ненавидел его всем своим черствым сердцем. Отец никогда и не пытался вырастить его хорошим человеком, сунул в руки власть, а там уже крутись, как хочешь и выживай, но без помощи. И альфа выкручивался ему назло, а теперь должен вымаливать жизнь, но не станет. Ингук молча в стороне наблюдает за попыткой Исина сказать хоть слово мужчине, при виде которого, приехавшая после подмога Исина, склоняла головы, и Чон терялся. — Я предупреждал тебя, — говорит Донук сыну, — придут Чоны и помощи не жди. Ты, наверное, решил, что только начал войну с ними, когда ограбил клуб, похитил их друзей. Я на корню такое пресекаю и больше шанса у тебя не будет всё исправить. — Вы ждали момента, чтобы унизить меня, — не смотрит в глаза, чужой энергетикой к полу прибитый. — Так давайте же, отец, добивайте! — Отец? — Ингук не решается подойти к ним. — Он твой сын? Я думал, у тебя нет детей. — Один урод родился, — кривит рот Чон. — В машину его, — разворачивается к охране мужчина. — Я надеялся, что ты хотя бы поборешься, но забыл о том, какой ты слабак. Исина хватают под подмышки грузные альфы и волокут из дома, Ингук направляется к дяде, раздосадованный тем, что крови сегодня совсем не напьётся, но к алкоголю это не относится. — Что с ним будет? — Тюрьма, как я и мечтал. — Не хватит духу убить? — Не наглей, Ингук. Поговорим вечером, а пока я займусь этой падалью, — идет на выход Чон.

***

Ингук стоит на балконе своей квартиры, держа в руке стакан с виски, и задумчиво в небо смотрит. Он почти оправился от поступка брата, не задевает, не болит, но становится непонятным. Чон ощущает несправедливость. Чонгук заперт в своей квартире, сидит под охраной и по словам альфы, который звонил Ингуку час назад, его брат разгромил квартиру. К разговору младший не готов, он думает, что ему повезло. Со временем пламя в его душе становилось тише, спокойнее. А огонь внутри Чонгука только разгорелся и ещё много времени пройдет, пока начнёт тлеть. Альфа потерял часть себя, когда на него направили дуло пистолета. Ингук не хочет в этом копаться, быстрее бы просто решить проблему, а может после он предастся размышлениям. Его предали давно, а он всё тянулся к Чонгуку, будто старший мог опомниться, но он видел цель без преград. Возможно, лишь Ингук считал брата для себя центром вселенной, как бы там ни было. Какую бы ненависть он не питал к нему, кроме Чонгука никого не было рядом. Младший себя знает, не бросил бы брата ради омеги, если бы у него стоял выбор — Тэхён или Чонгук. Ингук сразу бы показал пальцем на брата. Семья превыше всего. Чонгука ослепила не любовь, а зависть, только завидовать было нечему. Потому Ингук чувствует несправедливость, потому что он был всегда плохим для всех, а не старший. Ради брата Ингук на всё бы пошёл, но не Чонгук. Он привык чувствовать одиночество, находясь в центре толпы. Ему нравится быть несчастным, убиваться по разным причинам, и являться ведущей фигурой в игре. — Где вы? — сразу спрашивает альфа, как только гудки в трубке прекращаются. — Уже дома, — хлюпает носом Тэхён. — Я рад тебя слышать. Почему не позвонил раньше? — Занят был. Приедь ко мне утром. — Почему не сейчас? — Я должен оплакать брата, — Тэхён недолго молчит. — Он умер? — Для меня да, — возвращается в дом Ингук, подливая себе выпить.

***

У Тэхёна опускаются руки, он валится на кровать камнем, пугая брата. Чонгук умер. Омега не может представить, что с ним будет. Только жалеть начинает и вспоминает о чувствах, что испытал, когда увидел альфу с пистолетом. Может, выстрела так и не состоялось, но Тэхёну кажется, что он произошёл. Попал Чон в сердце омеги, выбивая остатки чувств к себе. — Не изводи себя, — ложится рядом Вихён, — знал бы ты, как мне больно. — Это не боль. Это безумие какое-то. Только я решил, что всё хорошо, так получил это. Чонгук себя уничтожил, Ингук… не знаю, что с ним будет. Утром Тэхён приезжает к Ингуку, заставая альфу ещё спящим. Ким не удивляется пустым бутылкам на столике в гостиной и перегару Чона, который целует его на пороге и тащит в комнату, бросая на разобранную кровать. Омега хочет спросить о его состоянии, но это будет лишним, понимает. Каждый справляется с болью своими методами, Ингук хочет Тэхёном заглушить её. — Ты позвал меня, только чтобы переспать? — спрашивает омега, но даёт стянуть с себя джинсы. — Потом поговорим, — затыкает его своими губами, начав вбиваться, отгоняя прочь любые мысли. Это осталось во вчерашнем прошлом, а сегодня уже новый день. Столько всего нужно сделать, но сначала Ингуку нужна подпитка, чтобы не сломаться за сутки хотя бы. Он не уверен, когда сможет увидеть Тэхёна ещё раз. — Мне надо на занятия, — лежит на груди Чона Тэхён, поглаживая татуировки альфы. — Съезди после к папе. — Хорошо, но ты расскажешь мне, что вчера было? — Потом, — в макушку целует, — всё потом. Ингук уезжает на работу, Тэхён уверен — к отцу. У него голова только одним забита, на учёбе омега ловит ворон, иногда отвлекаясь на Дастина, которого после пар, к удивлению Кима, забирает Чимин. Омега придумывает всякое, но беспокоить Ингука по этому поводу не хочет, едет к Дэкиму, параллельно настраивая себя на то, как будет убит омега поступком старшего сына. Дэким сразу говорит Тэхёну о том, что сыновья не выходят с ним на контакт. А ему так хотелось бы знать подробности событий на свадьбе, что вообще происходит в жизни у его детей. Ким соглашается на обед в компании Чона и рассказывает ему всё, несколько раз сбрасывая входящий от Вихёна. Глаза у Дэкима потухают, как только он узнает о Чонгуке, помчался бы тот час, чтобы вразумить сына, но он здесь бессилен. Может только, как и Ингук оплакивать здравый рассудок старшего. Родительское сердце не спокойно уже которые сутки. Тэхён хотел бы помочь омеге унять хоть часть той боли, что ему приходится выносить уже столько времени, но сам избавиться от неё не знает как.

***

— Я так понимаю, Бёнхон ничего не знает? — входит в кабинет Ингука дядя. — Долго думаешь скрывать? — Чонгук явно опасен для общества. — Тебе виднее. — Где Исин? Надеюсь, гниёт в земле? — В тюрьме скоро будет, мог уже давно там быть, но я дал тебе возможность унизить его. А сейчас его ждут долгие годы признания своих ошибок. — Кажется, будто ты искал весомый повод посадить его, на семью надавил, — усмехается Чон. — За что ты так ненавидишь его? — Он убил своего папу, будучи обдолбанным в сопли. Сложный ребенок, — уходит в воспоминания мужчина. — У тебя и омега был, — с Ингука достаточно семейных тайн. — Так, и за что Исина посадят? Я лично за то, чтобы он не вышел оттуда, хотя с таким миловидным личиком, вряд ли выйдет. — Часть бизнеса. Я раскрыл её, сдал с потрохами, а всё, что осталось — можешь забирать. — Какая щедрость! Почему так? — Потому что Бёнхон всё узнает и компании тебе и Чонгуку не увидеть, бери то, что дают. Пройдут годы и, может ваш отец смилуется, простит. — Мне не нужны его деньги и прощение, его для меня не существует, — с понятной Донуку злостью, бросает Ингук. — Я и без него выживу. И я знаю, что ты метишь на компанию, просто так не стал бы мне помогать. Вопрос с Чонгуком решится и дедушка снова прилетит, так скажи ему, как есть. Я молчать не буду ни о чём. Дядя уходит и альфа просит секретаря никого не впускать к нему. Ингук проводит ладонью по лицу, усталыми глазами сканируя давно закрытую дверь. Он откажется от всего, что ему должно по праву принадлежать, чтобы просто выжить. Не стать снова жертвой обстоятельств, как и шесть лет назад, когда вместе с братом он ехал в одной машине и случилась беда. Ингук его спас без раздумий, потому что Чонгук обещал вытащить из тюрьмы, вряд ли уже тогда брат имел какой-то злобный план по избавлению от младшего. Они поменялись местами прямо в автомобиле и Ингук оказался виноватым в аварии, именно ему пришлось проживать тюремный ад, пока главный виновник ходил спокойно по земле. Они половинки раздробленного пополам целого. Когда именно разделились, Ингук и не вспомнит, кажется, использовать его стали очень давно. Он думал без брата жизни нет, но она есть, пусть и не полная. Многое альфа возложил на их отношения, здесь только он один считал, что они инь и янь. Ингук отдал Чонгуку всё, что у него было: любовь родителей, уважение публики, задатки прекрасного будущего, своё имя. Всё, что было он отдал, а когда делиться не захотел, его бросили. Тэхён — неделимое. То, что может принадлежать лишь Ингуку.

***

Когда Тэхён устанет появляться во снах Чонгука? Пусть придет к тому, кто нуждается в его помощи. Нежный ангел, что не мог бы видеть муки Чона. Ночью, когда бессонница затмевает сон, омега приходит, чтобы спасти его от давящих страхов. Укрывает светом, нежно обнимая и отгоняя тени. Разве Тэхёну не надоело спасать Чонгука? Он тонет в его свете, и боится не справиться без него. Ким здесь повсюду, альфа видит его в каждом углу квартиры, а в отражении зеркала не себя — омегу. В этом хаосе Чонгук не может ухватиться за Тэхёна, он тенью бродит по дому, но его не коснуться, лишь смотреть. Глаза закрывает и опять омега появляется. Его прикосновения фантомные, но достаточно реальные для Чонгука, чтобы сходить с ума по-новой. Он, как запертый в клетке зверь, в которого палками тыкают и насмехаются. Чон надеется, закрыли с целью, чтобы он сдох в одиночестве и никогда больше свободы не ощутил. Но за что наказание? Разве он достоин такого конца? Падать и так было больно с воздушного замка, который Чонгук придумал и жил в нём, надежды питая.

***

— Вихён? — Тэхён закрывает за собой дверь квартиры, не слыша никаких звуков в квартире. Он находит брата на кровати под одеялом, которое сразу откидывает. — Что случилось? — Я же звонил тебе… — плачет омега. — Бёнхон приезжал, он устроил скандал. — По поводу? — сажает его Тэхён. — Из-за Чонгука и Ингука, он ненавидит тебя, считает, что ты уничтожил их. У мужика крыша едет! — Прости, — обнимает брата Ким, — я был у Дэкима. Всё расскажу Ингуку и пусть сам говорит с отцом. Я устал уже, — сам еле держится омега. В дверь звонят, Тэхён надеется, что Бёнхон не вернулся, но встречает на пороге Арчи с бутылкой вина. — Меня не волнует, чем вы заняты, мы едем на мою хату и празднуем новоселье. — Снял? — Хотел, но купил себе обалденную студию и хочу видеть вас в ней. Я даже подкупаю тебя твоим любимым вином, — машет бутылкой перед носом друга счастливый омега. — Жду внизу. Тэхён имеет большее желание отказаться, нежели ехать, но хочет отвлечь брата, да и себя от последних событий, поэтому молча кивает соседу. Квартира у Сучжона расположена в центре, Тэхён одобряет выбор друга, но ремонта почти нет. Арчи собирался всё сделать под свой вкус и часто говорил о новой жизни, после первого выпитого бокала вспоминая Сокджина, но не говоря о нём. Тэхён успевает пожаловаться Ингуку на его отца и ждет вестей, расслабляя тело и разум. — По соседству никто не продаёт квартиру? — Вихён лежит на кровати, снова получая замечание от Арчи, который боится, что омега прольёт на белое постельное белье вино. — Тэхён хотел тоже купить. — Соседи пустуют, там огромная квартира, — воодушевляется Сучжон. — Новый дом, так что заселен не до конца. Я из интереса смотрел, что да как, но мой кошелёк не позволил сделать такую покупку, я один, так что мне и так нормально. Если вы станете моими соседями, то я умру от счастья. — Что думаешь, Тэхён? — Завтра ты посмотришь ту квартиру, — кивает омега. — Скорее всего, один там будешь жить, а тебе не помешает компания, — слова брата расстраивают Вихёна, но он не показывает этого. Конечно, Тэхён будет жить с Ингуком, как бы не говорил о семье и прочем, он не останется рядом с Вихёном навсегда.

***

— Это была последняя капля, — без стука входит в кабинет отца Ингук, прерывая его встречу с партнерами, альфа выгоняет всех и нависает над Бёнхоном, сидящем в кресле. — Ты не смеешь приближаться к моему омеге, не смеешь трогать его брата. Мало жизней загубил? — Не надо говорить со мной в таком тоне! — пытается встать мужчина, но сын нажимает на плечи и сажает его обратно. — Сейчас я постараюсь быть очень убедительным, и ты никогда не приблизишься ко мне и моей семье. Ты довёл нас до этого. Твой любимый сын сгниёт в дурке, а я от тебя просто отвернусь, как и папа. Подавись своими деньгами, засунь их себе в задницу! Ты всего лишишься, даже этой вонючей компании. А пока возвращайся к своему любовнику и живи с мыслью, что у тебя больше ничего нет, если, конечно, наша семья имела хоть какой-то вес для тебя. — Ингук! — бежит за сыном Чон, но вместо новой волны нелестных слов, получает удар в лицо. — Знать тебя не хочу, — уходит альфа, по пути сбивая несколько человек. Стоит выйти на улицу, Ингук взрывается от звонка Сокджина, который совсем не вовремя. — Что!? — Чего орешь? — цокает Ким. — Уже слышал? — Что слышал? — идет к машине альфа. — Значит, нет. Суд пересматривает твоё дело. — Что ты сказал? — Новое заседание будет через неделю. — Я перезвоню. Ингук вызывает своих людей в квартиру Чонгука и сам едет туда. Нужно всё исправить, он не может оставить Тэхёна одного снова. Когда альфа входит в перевернутую верх дном обитель брата, старший лежит на кровати на одном матрасе и с первого взгляда живым не кажется. — Поднимайте, — говорит двоим амбалам рядом Ингук. Чонгуку пробуждается сразу, как его касаются, начинает кричать и отбиваться, вроде в себя приходит, но ему вкалывают лошадиную дозу успокоительного и он притихает, свисая на руках мужчин, как кукла. — Хотел быть на моём месте? — поднимает голову старшего за подбородок Ингук. — Будешь. — Пусти, сука…

***

— Коли, не смотри на меня, — вздыхает Чон, присасываясь к горлышку бутылки с коньяком. Младший наблюдает за братом, привязанному к кушетке. Рядом тату-мастер, знакомый Ингуку, он всё не решается уколоть Чонгука. — Он не умрёт? — Ох, если бы, — усмехается Ингук, бьет себя по карманам в поисках сигарет. — Начинай, чем быстрее закончишь, тем лучше. Нам и так здесь долго торчать, но никто из салона не выйдет, пока все мои татуировки не окажутся на нём, — идет к открытому окну альфа, за которым давно стемнело и закуривает. — Начинай, — повторяет мастеру, который всё же, наклонившись к Чонгуку, начинает бить тату. Звонок Тэхёна альфа сбрасывает. «Я занят» — пишет. «Мы останемся у Арчи» — не просматривает. Ребенок внутри него боится выйти на свет. Ему страшно, ведь придется притворяться сильным. Кто-нибудь повернется к нему, протянет руку? Тэхён станет его опорой и защитой от теней? Ингук начинает от слова «нужно», следуя зову сердца. Лишь тогда будет верен себе, насколько бы не испытывала его жизнь. Ему не нужны доказательства чужой истинности, и потому придется падать, и весьма больно. Но он готов к разрушению, за которым виднеется новая крепость. Уже создаёт самый прочный фундамент, держа в голове вид построенного замка, не такого, как брат. Это будет нерушимая крепость новой жизни. Чонгук смотрит на брата сквозь приоткрытые веки, он ничего не чувствует, кроме привычной тишины внутри себя. В звуке тату-машинки может услышать родное имя, безумие не оставляет. Чонгук бежит не от Тэхёна, его образа, голоса, рук, или же давления, что моментами сильнее его. Его побег определен страхами оставить всё, как есть. Как бы не учился он принимать себя, всё равно борется с собой. Чонгук тот, с кем ему самому придется познакомиться ещё раз и пройти через вечность. Поэтому он боится, что оставшись здесь, позволит себе быть слабым. Он будто забыл, или вовсе не знал, что в нём есть сила, и она с ним с самого начала. Сила, которую Ингук называет проклятием, не доверяет ей. Но старшему предстоит идти, иначе потеряет себя в тени заблуждений. Но даже, если ты потерян, есть тот, кто протянет руку. Возможно, это будет лишь та самая тень, которая пугает, но она станет тенью надежды. Её будет достаточно, когда ты готов упасть во тьму. Никто не возьмет на себя ответственность за боль альфы, но примет её и поймет причины. Чонгук оказался здесь не по стечению обстоятельств или внезапными совпадениями, пришёл сам. Постепенно шёл к себе, блуждая коридорами сознания. Уткнувшись лицом в стену, сам позабыл первопричину пути. И каждый конец, лишь начало. Время Чонгука истекает болью потерянных моментов. «Здесь» могла быть любовь, а «здесь» — дно. Он так много упустил, когда желал владеть омегой. Защищал лишь себя, своё тело, но забыл о душе. Теперь ищет оправдания всему, что не сделал, пока душа горела этим. Ему не вернуть ни секунды из причиненной Тэхёну боли, смешанной с грустью альфы. Сделал достаточно, даже если не успел сделать всё. Чонгук всё равно будет с Тэхёном. Омега внёс в его жизнь силу, научив быть слабым в реальности. Они не герои и не те, кто расскажет «как надо». Познавая друг друга, стали ближе к себе самим. Не стоило бояться темноты, ведь они из неё пришли. Чонгук не в силах защитить Тэхёна от всего, что его пугает, но по-прежнему остаётся рядом, является опорой, которой не нужен Киму. — Ты меня бросишь? — Ингук слышит брата не с первого раза. — Это ты меня бросил, — садится в мягкое кресло рядом альфа. — Я пытаюсь помочь тебе. Скоро новый суд, нас больше невозможно будет отличить. Ты сделаешь мне подарок, если станешь мной. У тебя никакой власти не осталось, зачем тебе вообще жить? — Я не порадую тебя своей смертью. — Я и не буду счастлив, если ты умрешь, мне важно знать, что ты жив, — наклоняется к брату альфа. — Тебе от меня никуда не деться, ты можешь лишь стать собой, Ингук. — Что? — Собой настоящим. Не заставляй меня угрожать тебе. Суд пройдет, тебя оформят в клинику, посидишь немного и я тебя вытащу. А потом, обещаю, всё станет, как прежде. Я — не ты, поделюсь нажитым и сделаю всё, чтобы тебе было хорошо, как никак омегу я твоего забрал, — Чонгук слабо дергается от слов брата. — Мне не стыдно, ты достаточно загубил мою жизнь. Не вижу раскаяния в глазах. — Его не будет. — Как угодно, — закрывает глаза Ингук, решая вздремнуть.

***

Тэхён минут десять смотрит на своё сообщение альфе, который, видимо, очень занят, если даже не может пожелать омеге спокойной ночи. Ким сам придумывает причины такого поведения и предчувствует, что это может быть связанно с Чонгуком, но Тэхён слишком пьян, чтобы пытаться разговорить Ингука. В эту ночь ему снится Чонгук.

***

Тэхён не видит Ингука несколько дней и узнает о скором суде из новостей, альфа перестал брать трубку. Ким не паникует раньше времени, но хочет узнать, что происходит. Ехать к Чонгуку он не сразу решается, Вихён долго отговаривает брата, догадываясь, что дома альфу не найти. Тэхён, если не узнает, что происходит, лопнет от любопытства и догадок, но как брат и сказал, Чонгука дома не было, сколько бы омега не стучался. Оба альфы залегли на дно вплоть до самого суда, который прошёл в срочной форме, репортёры сплетничали, что видели одного из Чонов в странном состоянии. В этот раз Ингука приговаривают к срочной госпитализации, посчитав невменяемым. Тэхён нашёл видео в интернете, которые кто-то снимал исподтишка и был уверен, что в зал привели в наручниках именно его альфу. Он и правда был не в себе, как и в прошлый раз. Омега не узнает, что Ингук поспособствовал быстрому суду, накачивал брата всяческими веществами на протяжении всех семи дней, сделал из него себя. Тэхён позвонил Дэкиму после заседания, но омега только рыдал в трубку и сам Ким не сдержал слёзы. Вихён всё поднимал его с пола и пытался вразумить, но Тэхён шёл в отказ, пока в дверь не постучались, и вошёл Ингук. Бледный от его появления Вихён едва не потерял сознания, быстро понимая, что это была подстава. — Ты его упёк… — закрывался от альфы Тэхён, притягивая ноги к груди. — И что это? Всё? Чем ты занимался!? Я сам чуть с ума не сошёл, когда узнал! — Всё позади, — обнимает омегу Ингук, — но теперь послушай меня внимательно. Меня зовут Чон Чонгук, я твой настоящий альфа и больше никто даже пытаться не будет нас разлучить. — Чонгук? Ты избавился от него! — Никто не заметил подмены. Я — Чонгук и всегда им буду, а ты будешь со мной. — Тебе нравятся эти игры? Твой брат в дурке! — всё отталкивает Чона Тэхён, но тот не отпускает, прижимая дрожащее тело к себе. — Месть за выстрел… — Ты должен быть счастлив. — Но я чувствую себя очень несчастным…