о женщинах трижды

1. дело в ней, что однажды просто зашла ко мне, погрузила в любовь, не успела я оглянуться. я едва ли следила за тем, что я ем и пью. желтоглазая химэ на вороном коне, — и, пока я ждала, увела у меня семью, подожгла мою спальню, чтоб я не могла вернуться. приходила ко мне неукрашенной, как была (левый глаз был белком растёкшимся поражён, в правом обосновалась мгла) говорить, подбородок мой приподняв ножом: «кто не с нами — тот против того, чтобы жечь костры, тормошить ничего не знающие миры, получать ожог. если хочешь ещё раз увидеть свою сестру, усмири свою прыть, вторая среди вторых. я-то никогда, наверное, не умру, только ты-то смертна» я стояла, просто смотря на неё в упор, понимая, как быстро она мне пришла на смену. после снилось, что я не сдвинулась до сих пор. 2. у любви есть конец. я считала, что он настал, потому что прошла тоска и осталась скука. это всё бы, наверно, расставило по местам и заполнило все зияющие лакуны. а моя семья её встретила, как свою. но покуда ни она, ни её друзья меня не убьют, я, наверное, буду в неё влюблена и дальше. ничего, что моя семья дорожит не мной и готова терпеть её речи из чистой фальши. я однажды вернусь к ним обратно её женой. чего бояться нам? тюрьмы, тоски, ущерба очагу, вреда здоровью? — но это всё такие пустяки в сравнении со смертью и любовью.