Сногсшибательно

— Слушай, может тебе это, руку помощи предложить?  — Нет, спасибо. Я умею кататься на коньках, — упрямо процедила Айва. Быть может, это фраза прозвучала бы раз в десять убедительнее, не держись Айва из-за всех сил в эту же секунду за борт катка.        Мари, смирившись, отъехала чуть назад, сложила руки за спиной и внимательно стала наблюдать за жалкими потугами Айвы отлипнуть от ставшего родным ограждения.        Айва, прошипев что-то на своём-змеином, злобно уставилась на лёд, мысленно обвиняя его во всех бедах. И вот черт ее дёрнул соглашаться идти на свидание именно сюда!  — Ну что? — взор Мари был слишком красноречив, чтобы Айва могла игнорировать его и дальше. — Ничего. Абсолютно ничего. Я всего лишь созерцаю твоё умение, — хмыкнула Мари. — Согни ноги в коленях, так легче будет устоять.  — Да, я знаю, спасибо. — кажется, это была худшая ложь в ее жизни.        Что ж, сделать шаг вперёд должно быть не сложнее выстрела из пистолета. Могла же она выдержать изматывающие тренировки на ринге, могла заставить себя каждый день вставать в шесть утра, могла-…да Айва вообще много чего могла в своей жизни! И после всего этого какая-то паршивая замерзшая вода смеет ей мешать?? Ей, наследнице клана, который…       Увы, этой мысли не суждено было окончиться, потому что одной только мотивации не хватило, чтобы устоять на скользкой поверхности, и следующей остановкой в коротком путешествии Айвы стала никто иная, как Мари.        Айва сама не заметила, как крепко-накрепко вцепилась в неё, пытаясь хоть как-то удержать хрупкое равновесие. — Я умею кататься, говорила она… — Мари даже не пыталась скрыть довольную улыбку.  — Я…просто не приспособилась. Пока что, — Айва выпрямилась, привычно расправляя плечи и пытаясь без помощи рук откинуть со лба чёрные пряди, продолжая держаться за Мари, как за последнюю надежду.  — Я тебе, конечно, верю, разве могут быть сомнения, — самым наглым образом пропела Мари, перехватывая руки Айвы так, чтобы удобно стоять было им двоим. Айва хотела было ответить что-нибудь колкое, но вдруг солнечные блики заиграли на огненно-рыжих волосах девушки, ее девушки, и Гайос невольно оцепенела, попав в капкан восхищения. Впрочем, ей не привыкать.  — Давай, я помогу тебе проехать, — Мари аккуратно потянула Айву за собой, двигаясь так легко и просто, что Айва прониклась белой завистью. Вздохнув, чувствуя, как по-особенному начинается кружится голова от свежего морозного воздуха, с лихвой наполняющего лёгкие, Айва кивнула и отдалась в полную власть Мари, за неимением других вариантов. Эту битву проиграла с треском и музыкой. Но не войну!  — Вот и чего им всем сдалось праздновать эту нелепость, — посетовала Айва, обводя взглядом всех людей на катке, которые были свидетелями ее талантов.       Гирлянды, тонкой паутиной растянувшиеся над катком, слепили взор тысячью и одной лампочкой, а динамик заливался такой слащавой музыкой, что Айва все ждала, когда же из ее ушей полезет сладкая сахарная вата. Вот была бы бесславная смерть.   — Нелепость? Какая же это нелепость, имей хоть каплю уважения. Сегодня день расстрела Чикатило, как никак, — невозмутимо пожала плечами Мари, продолжая тащить за собой Айву. — Кого-кого? — Серийный убийца, насильник, каннибал. Родом из советского союза. Сорок три жертвы. — с видом эксперта отрапортовала Мари и, заметив недоуменный взгляд Айвы, пояснила: — Мне Софа рассказала. И ты бы слышала с каким выражением! Никогда ещё не видела ее такой увлечённой.       Айва невольно поперхнулась. Мари-то понятно, за годы работы полицейской трупы уже входят в колею, а вот Софа, этот божий одуванчик… — А она откуда знает?? — У всех свои хобби, дорогая, не осуждай!        Айва не заметила, как за разговорами Мари вытащила ее в самый центр.  — Видишь, все не так сложно.  — Вижу, — Айва недовольно фыркнула.  — А сейчас серьезно, если тебе так претит Святой Валентин, то почему ты тогда здесь? — Ну…тебе же нравится. Вроде как. — Айва сама не зная чему смутилась, но быстро скинула это чувство, махнув головой. — Все, я уже поняла как кататься. Отпускай. — Точно? — Точно. — Точно-точно? — Мари.  — Ладно, ладно. Отпускаю в свободное плава-… …       Что ж, она устояла на ногах. Пару секунд.       Торжественное молчание длилось недолго. — Айва, любовь моя, я тебе всегда говорила, что ты — сногсшибательная женщина.