мы как на пленке

он целует руки димы, пока тот стоит на крыше, Дима делает вид, что все в порядке, умирая внутри от страха. его волнение — как ураган проходит по телу мурашками, его страхи никогда не брали вверх перед силой и мужеством, так и тут. Дима стоит не шолахнувшись почти, как лист упавший с дерева, чуть придрагивая от «холодного ветра» точно травинка одинокая среди остальной травы — высокой. он всегда представал перед аудиторией как сильный и мужественный парниша, ходящий по заброшкам ночью. он много раз был на волоске от смерти, от уголовной ответственности тоже. «у человека есть два врожденных страха — страх высоты и страх громких звуков.» Дима был счастливым обладателем всех двух страхов. Эмиль все понимал, и повел на Диму на крышу совсем не затем чтобы напугать, он просто забыл, что Дима до ужаса боится высоты, и «Романтика» будет перебиватся подрагивающими коленками, и взволнованным взглядом. с осторожностью он пинает камушки с края и отходит на два шага назад, смотря на эмиля встревоженными глазами, а эмиль улыбается, в прочем, он всегда улыбается, всегда улыбается пока рядом Дима. а Дима думает, что что то в нем не так постоянно, что где то прогадал, думает, что Эмиль только смеется над ним. а Дима думает, что не достоин. а Дима дохуя думает, и что. но младший всегда смотрел на диму с предвкушением, с неким азартом, сейчас, он тоже ждал от Димы чего-то. будто, блять, Дима не боится ничегошеньки в жизни. словом, у димы тряслись кончики пальцев, а ноги подкашивались, край был не приступным местом для него: там за краем, пустота и холодный воздух, ветер шелестящий кронами деревьев, ветер тоже подгонял диму ближе к краю, ну, так казалось самому Диме, который сейчас был более чем уязвим к подобным моментам. Эмиль подходит близко, прожигает взглядом каких то 30 секунд, и берет за руку, устремляя взгляд точно в глаза старшего. медленно ведет к краю крыши, сжимая запотевшую ладошку. Дима смотрит укоризненно, не хочет взгляд переводить, но глаза эмиля и его выражения лица так и просит, чтобы старший посмотрел на город вдали, который с этой с крыши как на ладони кажется, и так и затаив дух, Дима смотрит вдаль: где уже тлеет пламенный закат.