Между нами 10 000 километров

Гарик Иванович - хулиган тот ещё. Вы не смотрите на его возраст, Гарик - это не про возраст. Это про бесконечное извержение энергении, которая сбивает тебя с ног. Это про долгие рассказы, переплетенные харизмой, которая уносит тебя от реальности, и вот ты уже сидишь не на кухне в квартире у Жени Маргулиса, а стоишь где-то на Хитровке, окутанная дымом сигарет Gitanes. Иногда с Игорем сложно: его непостоянство выбивает из колеи и заставляет даже злиться. Но на смену этому всегда приходит чувственность и чуткость, которые плещутся в его глазах избытком. Раз, два, три... злиться не хочется, хочется снова оказаться прижатой к стене как будто бы случайно, ощутить на коже приятно холодящие кольца на пальцах. Сколько их? Пять, семь? Я уже перестала считать. Снова почувствовать этот аромат: Гарик пахнет африканскими травами и маслом ши. Ни перепутать, ни забыть: вот такой круговорот.

***

Ленинград встретил меня проливным дождём. Я не обижаюсь, кажется этому городу я готова простить все погодные настроения. Но дело даже не в городе Петра, кое-кто ждёт меня здесь. Заказываю такси, пересекаю Невский, ехать недолго, можно дойти пешком, но у меня уже нет терпения ждать. Нервно постукиваю пальцем по экрану телефона, теперь Валидол нужен не ему, а мне. Не помню время от такси до парадной, но вот я стою напротив двери и громко дышу: быть разведчиком явно не моё, своим дыханием я бы оглушила всю роту. Сердце бешено бьется, в висках силой Невы стучит кровь. Я ненормальная. Звоню в звонок и закрываю глаза. Несколько секунд и я слышу шаги, ветерок распахнутой двери защикотал мне лицо. Открываю глаза: Игорь смотрит на меня с интересом, его губы трогает улыбка, он хватает меня за руку и втягивает внутрь квартиры. Его сегодняшний образ отличается от сценического: чёрные мягкие спортивные штаны, в кармане которых уже замечаю контур пачки сигарет, чёрная футболка поло, растегнутая сверху на все три пуговицы. Тайно радуюсь. Одна деталь остаётся неизменной: взъерошенные в разные стороны короткие волосы. Он прижимает мои руки к своей груди, я стараюсь незаметно коснуться оголенных участков кожи. Гарик улыбается, обхватывает меня одной рукой за плечи, прижимая ближе к себе, а второй приподнимает подбородок, чертит полукруг указательным пальцем по щеке и, наконец, осторожно касается губами губ. Я подаюсь вперёд, шумно выдыхаю. Игорь мягко смеётся и углубляет поцелуй. Ленинград скрывает нас своими тёмными большими тучами.

***

Ненавижу наши встречи в отеле. Это, уж простите, проституция какая-то. Игорю тоже это не нравится, в голову лезут события прошлого: бесконечные реки алкоголя, куча разбитых сердец и полные сожаления глаза Ольги. Мягкий ковролин скрывает наши преступные шаги, пока мы молча идём по коридору. Не люблю такое молчание, оно давит. Он оставляет меня в номере, а сам идёт курить. Если бы я хорошо его не знала, то подумала, что он сбегает. Краем глаза замечаю оставленный рюкзак и паспорт и облегчённо выдыхаю. Снова вру себе. За окном в фиолетовом свете возвышается Исакий, идёт снег. Ругаю себя за свою фривольность, ну куда ты лезешь, ты знаешь сколько ему лет? Знаю, и меня это пугает. Его не пугает. Каждый раз он уверяет меня в своей бесноватости, временами сторонится, жёстко что-то высказывает, ну вылитый Горыныч. А после запускает пальцы в волосы и нежно оттягивает их назад, заставляя открыть шею для поцелуев. Снова дышит перегаром, на кончиках пальцев осел шлейф медовых сигарет. Утром все как обычно: в океанах глаз полное раскаяние, косуху на плечи, кепку на голову, еле уловимый поцелуй в висок и хрипатое: "Я позвоню."