ЧжуБайрайтобер

Чжу Илун очень любит свою работу. В том числе и за то, что благодаря ей, он, прирождённый домосед, исколесил полстраны. Исколесил – это конечно, громко сказано. Облетел – будет вернее. Но самому Илуну нравятся именно автомобильные поездки. Обсудив с Ли Чань, которая ни на минуту не прекращает работать, график или очередной сценарий, потрепавшись о том, о сём с А Цзуном и Пэнпэном, Илун приоткрывает окно, надевает наушники и делает вид, что задремал. На самом же деле, он занят тем, в чём никогда и никому, даже под дулом пистолета, не признается. Подставив лицо ветру, он отпускает на волю своё воображение. Если это ветер хайнаньского побережья, свежий, насыщенный запахом соли, то он видит себя, стоящим у руля юркой джонки, возвращающимся из удачного набега. Если влажный ветер доносит крики птиц и обезьян, значит он – древний поэт, сидящий на берегу одного из озёр Юньнани и слагающий стихи о губах цвета пионовых лепестков и маковом зёрнышке родинки, приставшей к правой щеке. Сухой, горячий ветер таинственного Синьцзяна навевает видения о монахе-воине, отправляющимся в Безеклик.* Но какие бы фантазии ни навевали ветры дальних дорог, дороже их всех произнесённое любимым голосом «Лун-гэ лай лэ!»**, звучащее каждый раз по возвращении в Пекин. * Безеклик - Пещеры Тысячи Будд. Ансамбль буддийских пещерных монастырей с уникальной стенописью. ** 来了- lai le- вернуться. Традиционное китайское приветствие.