Safe at Home

Все это не должно было стать таким. Эндрю не должен был хотеть этого. Не должен был чувствовать себя так, словно тонет, когда этого нет. Так, словно Нил был его единственной связью с реальностью, и если эта связь рухнет, он исчезнет в небытие. Он не должен был нуждаться в Ниле так, как нуждается сейчас. И Нил не должен был нуждаться в нем так же отчаянно. Они вместе уже достаточно долго, пять лет перерастают в шесть. Прошло почти шесть лет, а чувства Эндрю никогда не притуплялись и не утихали. Они все еще горели, все еще кипели, все еще взрывались в нем нескончаемой волной любви. Может быть, переезд Нила вызвал такие размышления. Или может это была мысль о вечности. Мысль просыпаться с той же парой голубых глаз годы спустя, мысль никогда не покидать его сторону. Мысль о чувстве безопасности в этом опасном мире, просто будучи заключенным в эти любящие и нежные руки. Как бы он ни ненавидел это признавать. Он хотел этого. Нет, даже жаждал этого. Тосковал по этому, требовал этого, болел об этом. Удовлетворение от совместного заселения с тем, за кого готов убить, готов умереть, совершить преступление. Его любовь к Нилу ослепляющая и подавляющая, она словно огонь, в котором потонет город, волна, свергающая пляж. Он думал об этом, пока шел на тренировку. Он думал об этом по пути в кафе. Он думал об этом, когда помогал Нилу перетаскивать коробки в свою квартиру. Он думал об этом далеко после того, как они закончили распаковываться. Далеко после того, как село солнце, и луна подчинила небо. Он думал об этом, пытаясь (и безрезультатно) подключить компьютер к стене. Он перестал думать об этом лишь, когда взглянул на Нила. Его щеки были все еще розовые после душа, к которому Эндрю желал бы присоединиться. Его волосы свисали влажными космами с головы, которой требовалась стрижка. Его худи, о Боги, его худи. Он надел немного большеватого размера оранжевый, штата Пальметто, свитер с МИНЬЯРД — 03 напечатанным жирным шрифтом белыми буквами на спине. Алмазно-голубые глаза Нила сияли весельем, когда он заметил пристальный взгляд. — Нравится то, что видишь? — поддразнил Нил с ухмылкой, которая слишком ему шла. Эндрю был ошеломлен от вида Нила в его одежде, так что просто продолжал пялиться. Нил закатил глаза и ретировался на кухню. Не то, чтобы этот высокий парень не носил раньше его одежду. Такое было, многочисленные случаи. Но этот раз… Этот раз был другим, но он не знал почему. А потом его осенило: Нил остался. Нил остался с Эндрю, потому что он выбрал Эндрю, а Эндрю выбрал его. Он остался, потому что Эндрю сказал ему остаться, потому что он нуждался. Эндрю поразил тот факт, что не только у него было это желание, эта потребность друг в друге. Его поразило, что Нил был с ним не из жалости, или притворства, чтобы ему стало лучше. Нил оставался с ним, потому что хотел этого, и Эндрю хотел его тоже. Быстрый скачок со стула на пол и он держит свой путь на кухню, где его ждал Нил. Эндрю не останавливался до тех пор, пока его губы не оказались на минимальном расстоянии от губ Нила. — Да или нет? — прошептал он, затаив дыхание. Губы Нила изогнулись в мягкой улыбке. — Всегда да с тобой. С этим подтверждение, что да, Нил хотел его здесь, хотел его сейчас, он всегда хотел его, Эндрю столкнулся своими губами с губами Нила в сокрушительном поцелуе. Поцелуе, в котором передано то, насколько сильно Эндрю любил его. Поцелуе, показывавшем его нежность к Нилу, невозможную передать словами. В тихом отклике Нил целовался так же отчаянно, показывая все это в ответ. Это был момент, когда Эндрю осознал, что определенно влюблен в Нила Джостена. Конечно, он всегда это знал. Конечно, знал. Но это был первый раз, когда он не возражал против этого. Первый раз, когда он осознавал, что влюблен в этого парня, а этот парень влюблен в него. Первый раз, когда он осознавал, что заслуживает этого, первый раз, когда он позволил отпустить себя. Эндрю вспомнил день их первого поцелуя: затхлый воздух на крыше и сигаретный дым сделал это ощущение губ Нила на его губах невероятным. Они были потрескавшимися, кровоточащими и разбитыми, но это сделало их только более реальными. Остаток горького привкуса от его кофе… Возвращаясь обратно в настоящее, Эндрю позволил губам Нила поглотить его. Позволил придавить Эндрю к тумбе, чтобы он мог целовать его снова и снова. Позволил осыпать Эндрю всей своей любовью, которой, как оказалось, не хватало ему до сих пор, всей любовью, которую он не позволял себе принять. Когда зубы Нила сомкнулись на мочке уха Эндрю, он издал короткий стон. Он почувствовал, как губы Нила извиваются в улыбке, когда целовал шею Эндрю. «Да или нет» звучало каждый раз, когда Нил касался Эндрю в местах, от которых ему становилось хорошо, до тех пор, пока Эндрю не позволил себе сказать: — Всегда да с тобой. Когда Эндрю позволял его рукам касаться себя, он знал, что будет бесконечно любить его. Он думал о надежде. Как мечтал и молился дать ему эту единственную вещь. Как хотел дом, что будет наполнен любовью и доверием, которые никогда не заберут и никогда не уйдут. Как Нил Джостен дал ему этот дом.