Прочтите, наконец, инструкцию

Первый порыв рассказать Гарри о своих чувствах Северус подавил. Да, своя почти-смерть заставила пересмотреть приоритеты, но писать о таком, не имея возможности не то что говорить, но даже поднять голову с подушки, было неловко. Сначала он решил завести этот разговор, как только вернётся речь, но немного подумав, отложил всё до своего полного выздоровления. Было слишком страшно ошибиться, оказаться ненужным, навязываясь человеку, от которого так много зависит. Или наоборот, если взгляды Гарри и правда значат то, что Северусу в них хотелось видеть, тот мог решить, что его подопечный таким образом хочет расплатиться за помощь. Признаваться в любви хотелось, ощущая себя на равных, и поэтому Северус запасся терпением. Гарри приходил уставший, как будто целыми днями без магии таскал камни для восстановления Хогвартса. То, что на самом деле он всё это время пропадал в суде, отстаивая право на справедливое разбирательство для каждого Пожирателя, Северус узнал много позже — нервировать его Гарри не хотел, и газет не приносил. Зато покупал свежие выпуски Вестника Зельевара и по вечерам читал вслух, делая паузы, когда Северус начинал конспектировать свои мысли по поводу прочитанного. От усталости Гарри не очень хорошо себя контролировал, и продолжал говорить Северусу «ты» и даже называть по имени. И, не получая возражений, постепенно привык именно к такому стилю общения, так что, когда Северус наконец-то заговорил, ничего менять не стали, хотя сам Снейп первое время периодически замирал, подбирая слова. Одно дело — говорить «Гарри» в мыслях, другое — наконец произнести это вслух. Было… странно, но приятно. А вот ухаживать за собой, мыть, переодевать, Северус Гарри не позволял. Поттер был уверен, что ему неловко чувствовать себя настолько беспомощным, и не настаивал, но дело было в другом. Нет, конечно, ощущать себя беспомощной куклой, которую кто-то другой моет и всячески обихаживает, было не очень приятно, но, на самом деле, Северус предпочёл бы, чтобы это был человек, а не домовик. Домовых эльфов он совершенно беспричинно недолюбливал, хотя и был благодарен за то, насколько те облегчают быт волшебников. Но Северуса пугало, что, если Гарри возьмётся его мыть, скрыть свой интерес к парню не удастся. Ему хватало совершенно неприличных снов, снившихся каждую ночь. Радовало только то, что просыпался он достаточно рано, и Гарри, заходя по утрам поздороваться, не заставал его в виде, больше подходящем подростку. Про то, что совсем недавно в его снах был совершенно другой человек, Северус даже не вспоминал. Восстанавливался Северус долго. Достаточно скоро он смог сидеть в кровати, читать и писать, но на этом прогресс как будто остановился. Колдовать целители ему запретили категорически — как оказалось, в попытках дожить до госпиталя, он пропустил сквозь себя непривычно много магической энергии, и организму требовалось время, чтобы восстановиться после такой нагрузки. Целители вообще утверждали, что не остаться сквибом он смог только благодаря прямо-таки запредельной удаче. Понемногу начинать говорить ему позволили почти через год после ранения, хотя до последнего сомневались, что это вообще произойдёт. Но Северус вспоминал Грюма, с его протезами на месте магических ранений, и даже не пытался возмущаться — это был не «целый год», а «всего то год» немоты. Без магии было сложнее, чем без голоса, но Гарри дал Северусу полный доступ к библиотеке Блэк-хауса, велел Кричеру приносить любую прессу по его запросу, и зельевар погрузился в теоретические изыскания. За время болезни он успел написать несколько статей, которые с удовольствием напечатали во многих международных изданиях, и разработал приличное количество рецептов, протестировать которые планировал, как только целителями будут сняты все ограничения. В тот день, когда его официально объявили полностью здоровым, Северуса с самого утра грызло плохое предчувствие. Несмотря на то, что он последнее время постоянно представлял, как пригласит Гарри на свидание, признается в своих чувствах и что всё у них будет правильно, уходить из Блэк-Хауса до ужаса не хотелось. Северус привык считать мрачный особняк своим домом, радовался уютным вечерам, когда они с Гарри ужинали вместе, обсуждали как прошёл день. Северус рассказывал о своих изысканиях, и Гарри всегда искренне радовался его успехам. Правда, сам, на вопросы, чем он занимался, пока Северус закапывался в книги, отмахивался, что ничего серьёзного не делает, отдыхая от школьных подвигов. Проводив целителей, попрощавшихся с ним с пожеланием никогда больше не пересекаться, Северус вернулся к сидящему в гостиной Гарри. — Похоже, у меня больше нет повода злоупотреблять твоим гостеприимством, — начал он, не зная куда девать глаза. Гарри выглядел непривычно расстроенным и это почему-то заставляло чувствовать себя виноватым. — Пора посмотреть, выстояло ли без меня моё жилище, да и слишком много кого нужно навестить, а то без возможности полноценно колдовать я откладывал важные визиты сколько мог. — Да, пожалуй… — Гарри, похоже, хотел сказать что-то ещё, но сдержался. — Ты пообедаешь со мной в субботу? Надеюсь, за пару дней ты успеешь достаточно отдохнуть от моей компании. Или за столько времени я успел надоесть тебе намного сильнее? — Ты мне не мог надоесть, ты на редкость беспроблемный гость, — улыбнулся Гарри. — Я с удовольствием составлю тебе компанию в субботу. Буду ждать сову с местом и временем. Засыпал Северус в оказавшемся ещё более неуютным, чем помнилось, доме с мыслью, что терзавшее его дурное предчувствие не сбылось. А уже за завтраком корил себя за то, что поторопился радоваться. Всю первую страницу Пророка занимало объявление о помолвке Гарри Поттера и Джинни Уизли. Колдография на полстраницы счастливой невесты, явно специально позировавшей. Гарри, снятый где-то на улице, явно не знающий о том, что его снимают. Совместная колдография, правда ещё из школьных времён. Восторженная Молли Уизли, и небольшое интервью с ней, где она признаётся, что безмерно рада принять несчастного сироту в семью. Обед в субботу так и не состоялся. Северус не нашёл в себе силы увидеться с Гарри, зная теперь, что ошибался насчёт его чувств. Вместо этого он напился, насмехаясь над собой. Наутро, показательно страдая от похмелья, хотя целебное зелье было в достаточном количестве, он пришёл к выводу, что это всё его наказание за то, что он забыл про свою настоящую пару. Не подумал, что делал бы, если бы Гарри ответил взаимностью. Ведь когда-нибудь его почти муж появился бы, и Северусу пришлось бы делать выбор. Северус закрылся от сов, отправленных Гарри, а те письма, которые тот слал обходными путями, сжигал, не распечатывая. Регулярно появлявшегося Кричера отсылал, позволяя лишь убедиться, что с ним всё в порядке, признавая за Гарри право знать это, после всего, что тот для него сделал. В день свадьбы он напился так, что приводил его в порядок всё тот же Кричер, правда Северус категорически запретил рассказывать о том, что домовик видел, хозяину. Гарри упорно искал встречи, Северус с тем же упорством его избегал. Правда, отказать себе в возможности смотреть издалека и ловить любое упоминание о своём наваждении в газетах он не мог. Хотя, спустя время порыв бежать подальше сменился желанием хоть ненадолго оказаться рядом, избегать встречи Северус не перестал. Он понимал, что Гарри обязательно спросит, почему Северус так долго не отвечал на письма, и знал, что не сможет соврать в ответ. А видеть жалость к себе, или того хуже, получить неловкие извинения за то, что Гарри не может ответить взаимностью, Северус был не готов. Он полностью погрузился в научную работу, жалея лишь о том, что почти перестал видеть сны. Правда чаще наоборот, радовался этому. Он почему-то был уверен, что во сне может вернуться почти муж, вот только, чувствуя себя перед ним виноватым за почти случившуюся измену, Северус боялся, что в глубине всегда тёплых и любящих глазах теперь найдёт лишь осуждение. Этот день Северус, как обычно, провёл в лаборатории. Новое зелье вело себя именно так, как это показывали расчёты, и к ужину он вышел в прекрасном настроении. Вечерний выпуск Пророка, лежавший на столе, вызвал трусливое желание отложить его подальше, не читая, так как ничего хорошего внеочередное издание скандальной газеты не могло принести. Но, впрочем, Северус решил, что слишком мало что сможет реально испортить ему жизнь и развернул газету. С первой полосы на него смотрел чем-то очень довольный Гарри. На заднем плане находилась явно не очень радостная Джинни с матерью. Заголовок гласил: «Гарри Поттер снова холостяк! Брак с Джинни Уизли прекращён по истечении срока контракта!». Северус выронил газету, невидяще уставившись в пространство. — Мерлин, каким же я был идиотом! Почему я вообще решил, что он женился на этой девице по любви? За всё время, пока я у него жил, она даже ни разу не появлялась у него в доме! А ещё слизеринец, даже не предположил, что ему просто нужны наследники, как последнему представителю сразу двух родов. Северус заметался по комнате, забыв про ужин. — Нам нужно встретиться, поговорить! Я всё ему расскажу, и пусть делает с этим, что хочет. Уверен, у меня есть шанс, он всё ещё продолжает писать письма и присылать домовика… Правильно, пойду прямо сейчас, хватит, наоткладывался! Северус шагнул в сторону выхода из столовой, но не дошёл, упав на пол, схватившись за голову. Возвращение памяти оказалось неожиданно очень болезненным. _____