Призрак настоящего

      Раньше Иззи Хэндс никогда не верил в призраков. Слишком хорошо он знал, что единственные призраки существуют в нас самих. Мы сами их себе создаём и подпитываем глубоко в душе страхами и воспоминаниями. Они кроются в отголосках прошлого. Их не стряхнуть с себя небрежным жестом, не скрыться от них ни в море, ни на суше. Не отмахнуться так просто, хочется того или нет. Это всё только в нашей голове. За пределами головы призраков не существует. Если ты в какой-то момент начинаешь видеть призрака наяву, значит ты сошёл с ума. Обезумел. Спятил окончательно и полностью.       Иззи Хэндс слышал о таких историях, но никогда не думал, что подобное может коснуться и его. Он много чего повидал за свою длинную (слишком длинную для пирата) жизнь, но призраков доселе лицезреть воочию не приходилось. Иззи привык доверять своим глазам и верить в то, что он видит. Последние сутки Иззи видел его.       Мертвеца.       Сомнений в том, что Люциуса Сприггса нет в живых быть не могло. Остаться живым, оказавшись в открытом море без лодки и без какой-либо возможности получить помощь, приравнивалось к нулю. Только если ты не чёртов везунчик и тебя не успел подобрать другой корабль, пока ты не выдохся и не пошёл ко дну. Но даже если Сприггс входил в число любимцев фортуны (чем чёрт не шутит), и его подобрало случайно проплывающее мимо судно, то его всё равно не могло здесь быть. И если призрак его живого являться бы точно не смог, то призрак мёртвого бродил по «Мести». Он мог появиться и днём, и ночью в любой части корабля, где только ему заблагорассудится.       У Иззи волосы на затылке зашевелились, когда он в первый раз наткнулся взглядом на знакомую высокую фигуру. На тот момент Иззи разговаривал с Фэнгом. И вот это самое жуткое – Фэнг Сприггса не видел.       – Да ты приглядись внимательней, Фэнг! Точно никого здесь не видишь?       — Босс, — Фэнг выглядел озадаченно. Он с некоторым то ли испугом, то ли беспокойством взглянул на Иззи. Неловким жестом пригладив бороду, он снова всмотрелся в то место, куда ему указывал Иззи. Затем обернулся и задумчиво пожевал губу. — Босс, мы здесь одни. Кого вы там увидели?       Фэнг стоял у штурвала, Иззи рядом с ним, и они оба тупо вглядывались в пустоту на нижней палубе.       — Да нет, — Иззи быстро моргнул несколько раз подряд, смахивая знакомый образ с ресниц. — Нет, показалось. Возвращайся к работе.       Призрак оказался осязаем. Когда Иззи обнаружил его второй раз, он схватил его за шейный платок, притянув к себе. Глаза у Сприггса были ледяные и пустые, замершие в одном бесцветном выражении, от которого Иззи стало почти физически хуёво. Слишком страшная перемена. Иззи вдруг подумал, что помнит эти глаза другими, горящими живым дерзким задором. Это точно не Сприггс. Не тот Сприггс, каким Иззи его запомнил.       Его рука дрогнула, и он выпустил шёлковую ткань, отшатнувшись, как ошпаренный. Спросить он ничего не успел, все вопросы застряли в глотке. Сжал пальцами веки и надавил до белых расплывчатых узоров перед глазами. Образ растворился в вечерних сумерках, как мираж, не находящий себе покоя. Собственно, покоя от этого призрака не было теперь и Иззи.       Этот пробирающий насквозь и обдающий холодом взгляд теперь преследовал его, куда бы он ни шёл. Эти безжизненные глаза как будто смотрели на него отовсюду. Почему это с ним происходит? Что за наваждение? Это можно было бы посчитать игрой разума, который порой способен порождать немыслимые дикие фантазии. И Иззи бы с радостью списал происходящее на это, если бы его воображение не было столь скудным. Он даже не мог разглядеть сосиску в сраном облаке, как он сумел нафантазировать себе личного призрака?!       Чувствовать себя сумасшедшим было... неприятно. Пиздецки неприятно. И страшно. Может, корабль пока что выдерживает безумие капитана и остаётся на плаву. Но что будет, если потеряет разум ещё и главный помощник?       Через какое-то время состояние его рассудка, очевидно, совсем ухудшилось, что приравнивалось к катастрофе, хотя Иззи старательно игнорировал её масштабы. Призрак стал нагло посещать его каюту, разглядывать его вещи и самого Иззи своими большими пугающими глазами. Он садился на его койку и таращился, мешая Иззи сосредоточиться на своих делах и обязанностях. И однажды даже заговорил с ним. Сказал он, однако, очень странную вещь:       — Последнее время ты выглядишь, как приведение. Ты заболел, Игги?       — Это я-то приведение?! — взвизгнул Иззи, напрочь забыв свою тактику игнорировать это ведение и делать вид, что ничего особенного не происходит. — Вот насчёт болезни соглашусь. Наверное, я действительно нездоров, если вижу тебя.       Иззи теснился в углу на табурете, листая страницы книги. Боннет (или кто-то из его команды болванов) не все книги возвращал на место на книжные стеллажи, поэтому после избавления от его библиотеки они то здесь, то там находились в самых разных и неожиданных местах. Одну Иззи даже нашёл в гальюне и знатно развеселился, представляя реакцию Боннета на варварское отношение к его драгоценным книгам.       — Не хочешь поговорить? — с кровати послышался тяжёлый многострадальный вздох, и Люциус пожаловался: — Мне скучно.       Тон его голоса казался таким же, каким был и раньше. В нём слышались и капризность, и насмешливость, и игривость, и мягкость, и жеманность. Он был до позорно участившегося сердцебеения и мурашек по коже звонким, лёгким, настойчивым, полным жизненной энергии и детской беспечности. Фривольно-дерзким и лишённым смирения. И настолько знакомо-раздражающим, что Иззи на мгновение забыл, что Сприггс мёртв.       От неожиданности он дёрнулся и резко повернулся к призраку, не сразу справившись с глубоким недоумением на лице и смятением в сердце. Это было так странно.       Впрочем, как только Иззи переставали сбивать с толку разнообразные мимолётные эмоции, большую часть из которых он не стремился понять и удержать, к нему быстро возвращалась более надёжная и привычная по своим ощущениям злость. Он рявкнул:       — Свали нахуй из моей каюты! Я не клоун, и не намерен тебя развлекать!       — Как грубо, — пухлые губы Люциуса тронула кривая усмешка. — Ты умеешь читать или просто картинки смотришь?       Иззи резко захлопнул книгу и презрительно вздёрнул верхнюю губу, обнажив передние зубы:       — Что тебе нужно от меня?       — Мне? — Люциус впустил в голос удивление.       — Не мне же! Я не понимаю, почему тебя вижу!       — Может, тебе одиноко? — Люциус равнодушно пожал плечами, поднялся с койки и взял из рук Иззи книгу, рассматривая её. — Это сборник детских сказок. Ты веришь в сказки, Игги?       — Прекрати, — тихое предупредительное шипение, как у змеи.       — Что прекратить? — Люциус лениво приподнял бровь.       — Называть меня «Игги».       — А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Блевотник Иззи тебя больше устраивает?       Иззи ловко и быстро вскочил на ноги, оказавшись почти вплотную к Люциусу. Их лица теперь находились в опасной близости друг от друга.       — Довольно! Какого хуя ты хочешь? Что я тебе такого сделал, что ты преследуешь меня?!       — А ты бы хотел мне что-то сделать, Игги? — Сприггс не отступил, остался на месте и даже ещё ближе наклонился к Иззи, едва не касаясь его губ. Люциус смотрел ему в глаза пристально и вызывающе, сделав акцент на его исковерканной кличке, когда произносил свою реплику. Как будто предвкушал реакцию, изучал её.       — Не смей так со мной разговаривать!       — Как?       — Вот так! Свысока! И ебаными загадками! И постоянно переспрашивать! Я не буду всё время терпеть твои ядовитые плевки в мой адрес! Ты доиграешься! — Иззи был на взводе, его голос сорвался на истерический крик. Люциус неприязненно поджал губы и наморщил лоб от этих истошных воплей.       — Я и так уже мёртв, чего мне ещё бояться? Твой капитан меня скинул за борт! — серьёзно заметил он.       — Быть может, он таким способом боролся с блядством! — выплюнул Иззи, с достоинством и надменностью распрямив плечи. Он не собирался позволять Сприггсу безнаказанно куражиться над собой, даже если тот трижды мёртв.       Иззи ожидал, что тот снова парирует, скажет что-то язвительное в ответ, отшутится или не обратит внимания на колкость. Во всяком случае оставит последнее слово за собой, ведь за словом в карман Сприггс никогда не лез. Но что-то пошло не так. Выражение лица писаря исказилось. Глаза снова потускнели.       Лицо Люциуса вообще было до невероятного нелепым. Оно как будто бы умело выражать дерзость, обиду, настороженность, страх и вызов одновременно.       Сприггс с силой пихнул сборник со сказками ему в живот так, что Иззи не успел среагировать и удержать равновесие. По инерции схватив книгу, он приземлился на пол, больно стукнулся задницей о доски, приложился затылком о стену и заодно перевернул локтем стоящий рядом табурет.       У Иззи от шока пропал дар речи, он тупо посмотрел вспылившему и обиженному Сприггсу вслед. Тот в два шага преодолел расстояние тесной каюты и гордо удалился, громко хлопнув за собой дверью. Иззи осоловело захлопал глазами. Разве призраки не просачиваются сквозь стены? Хотя, если учесть, что Сприггс при жизни был хреновым пиратом, то неудивительно, что после своей смерти из него и призрак получился так себе.       — Какой же он... Вредный. Капризная вздорная склочная сучка со взрывным характером! — с жаром изливал свои впечатления Люциус, глядя в свои карты. Они с Фэнгом играли в дурака.       — Это точно, — Фэнг закивал, активно выражая согласие. Они сидели в общей каюте Фэнга и Айвена (Айвен сегодня дежурил) на полу в окружении мягких, вышитых витиеватым узором подушек Стида, которые Фэнг не выкинул, а утащил к себе. Люциус вообще подозревал, что вещи капитана Боннета были выкинуты только наполовину, а остальное растащено командой. У Эдварда определённо осталась часть гардероба Стида. Да даже у Иззи в каюте обнаруживались то книги Боннета, то его очки, то чашка с рисунком кошки. Хэндсу по какой-то причине нравились кошки. Люциус хотел нарисовать кошку, подложить в каюту старпома и посмотреть, что Иззи сделает с рисунком – выкинет или оставит. — Такова его натура. Он вообще чёртов псих. Вот не успели мы его за борт выбросить до появления Чёрной Бороды, а ведь ему не помешало бы остынуть. Во всех смыслах.       — Думаешь, было бы лучше? — Люциус даже не улыбнулся.       Фэнг сурово нахмурился, что ему абсолютно не шло, по мнению Люциуса. Смущённо-кокетливая улыбка ему шла многим больше.       Фэнг был золотым человеком. Он спас Люциусу жизнь, когда Эдвард его столкнул за борт. И стал помогать скрываться от Чёрной Бороды и его помощника. Вот только то, что Люциус предстал перед Иззи в виде призрака Фэнг совершенно не одобрял, хотя в первый раз это вышло в самом деле случайно. И Люциус такого поворта событий не планировал. Просто Иззи видел творящееся вокруг (хотя толковал всё по-своему) лучше Эдварда, который не мог разглядеть то, что находится под его носом.       Тич привык либо действовать на горячем порыве и принимать безумные решения в одну секунду, либо напрявлять взгляд значительно дальше. И, видимо, это являлось его сильной стороной до определённых событий. Эдвард был стратег. Он смотрел вдаль на десяток шагов вперёд. Но не на то, что происходит в настоящий момент в настоящем режиме времени на расстоянии вытянутой руки. Для этого у него был Хэндс. И на какой-то короткий промежуток Люциус.       Только вот разбирающийся в чувствах Люциус устроил Чёрную Бороду меньше, чем выплёвывающий угрозы и ругательства Хэндс, у которого эмоциональный диапазон находился на уровне вилки для креветок.       Но такова их пиратская сущность. Ублюдочный капитан со своим ублюдочным первым помощником, задави их карета.       — Не знаю. Без него было бы непривычно... — подумав, ответил Фэнг. Люциус отвлёкся от своих невесёлых размышлений и вновь перевёл взгляд на собеседника, сразу же вспомнив нить разговора.       — По крайней мере, он сейчас помогает мне бороться со скукой, сам того не зная, — Люциус потёр глаза. Было уже поздно, он чувствовал себя морально уставшим. И вообще терпеть не мог играть в дурака, но заканчивать разговор ему не хотелось. Он отбил карту Фэнга и взял новую из заканчивающейся колоды.       — Что ты так до него докопался? — продолжил допытываться Фэнг. — Такое чувство, что тебе интересно меня слушать, только, когда я про него что-то рассказываю. Если я говорю о чём-то другом, просто киваешь и отвечаешь что-то обобщённое без особых эмоций. Но когда речь о нашем старпоме, сразу оживляешься... Поверь, разница очень бросается в глаза даже мне...       — Мне всегда интересно тебя слушать. Но не об Эдварде же разговоры вести. И не к нему же мне наведываться, чтобы пощекотать себе нервы. Я не самоубийца всё-таки. Вашего капитана мне теперь вообще не хочется видеть. Сталкиваться с тем же Хэндсом безопаснее. Хотя бы снова за борт не рискую улететь.       — Ну, как знать... Не скинет, так проткнёт. И не в том смысле, в каком тебе, вероятно, хочется.       — Хей! Очень остроумно! — с напускным возмущением воскликнул Люциус, но разозлиться на Фэнга он должным образом не мог. Тем более тот сразу же покраснел после сказанного, и это выглядело достаточной расплатой. Люциус вернулся к теме беседы: — Слышать о Чёрной Бороде мне действительно ничего не хочется. Меня в своё время Пит достал этими своими россказнями о легендарном Бороде...       — Да уж. История о том, как Иззи однажды проблевался для тебя поинтереснее, чем приключения великого капитана.       — А может, и да, интереснее! Не вижу в этом ничего такого! Ты, кстати, и сам об этом рассказывал более оживлённо, чем об остальном! Зачем ты пытаешься меня подловить?       Фэнг потупился от тирады Люциуса и осторожно проговорил:       — Я не пытаюсь. Я беспокоюсь. Мне кажется, Иззи тебе нравится. Даже не просто нравится, а в каком-то особом смысле тебя привлекает. Я такое не могу понять. По-моему, это... не слишком нормально, учитывая, какой он мудак. Хотя не мне судить... Но всё же это всё вряд ли приведёт к чему-то хорошему. Отстал бы ты от него, малыш.       Люциус удивлённо и медленно моргнул. Фэнг его иногда заставал врасплох. То каким-нибудь откровением, то проницательным замечанием, то неожиданно чётко сформулированной и мудрой мыслью. Где только набрался такого?       — Нравится?! Привлекает?! Ростом не вышел! Мудаки вообще не в моём вкусе! — поспешил дать отпор Люциус, насупившись. Сердце предательски пропустило удар. Люциус любил замечать детали за другими, но начинал нервничать, если замечали что-то за ним самим. Он взволнованно прикусил губу.       — Какой бурный протест... Хотелось бы верить ... — Фэнг подкинул последнюю карту, которую Люциус не смог отбить, и весело хлопнул в ладоши. — Но, по-моему, на этот раз ты остался в дураках.       Люциус промолчал.