Терапия для психов

      Сато зашевелился, придя в себя. Затылок ныл от недавнего удара, и он интуитивно дёрнул рукой, чтобы дотронуться до ушибленного места. Вот только оказалось, что руки связаны. Проморгавшись от яркого света, горевшего прямо над ним, оглядел себя и дёрнулся всем телом. Тоже интуитивно. Люди всегда это делают, даже если видят, что накрепко привязаны к стулу. В темноте послышался шорох и, кажется, усмешка.       — Здесь кто-то есть? Помогите. Помогите мне!       — Не кричи, Иори, — раздался бархатистый голос из темноты. — Не выношу шум, — голос эхом прокатился по помещению и затих.       — Вы меня с кем-то спутали. Я… я один из тех, кто был в зверинце и над кем издевались.       Ответом ему была тишина.       — Я не вру! Меня только недавно туда доставили, а потом…       — Твой план был просто блестящим, — вновь раздался спокойный голос.       Японец повернулся на звук и увидел в темноте два блика от лампы. Две крошечных искорки отсвета глаз.       — Но надо было хотя бы порезать себя или нанести ушибы, чтобы было правдоподобно. Но ты так спешил и думал, что тупоголовые бойцы ничего не поймут, если ты просто разденешься, прикрепишь себе цепь и сделаешь испуганное лицо, верно?       Сато отчаянно замотал головой, отрицая очевидное. Его пугал этот голос. Казалось, что от него в комнате становилось холоднее. Он тоже делал так раньше. Со зверушками Маруи. Ему доставляло удовольствие пугать их неизвестностью в первый день, не показывая своего лица. А теперь кто-то демонстрировал на его собственной шкуре каково это.       В темноте раздались шаги.       — Знаешь, тебе не повезло трижды. Во-первых, бойцы оказались не такими уж и тупоголовыми. Во-вторых, ты обидел девушку, у которой достаточно связей и денег, чтобы нанять меня. И в-третьих, она… мой друг.       Незнакомец вышел из тени и наклонился к его лицу, давая себя как следует рассмотреть. Бледный, с острыми скулами и абсолютно чёрными глазами.       — Я заплачу тебе. Сколько скажешь. Только отпусти, — прошептал Иори, глядя на эту безжизненную маску.       От его слов Джон приподнял уголок рта, улыбнувшись.       — Сначала я преподам тебе урок от мисс Сайг. А после, если ты всё же останешься жив, так и быть, я подумаю над твоим предложением.       Мужчина скрылся в темноте на некоторое время, но лишь для того, чтобы открыть дверь. В коридоре стояла клетка с крупным псом бойцовской породы. К ошейнику была прикреплена длинная цепь, похожая на те, что Иори цеплял на ошейники пленникам лабиринта.       — Ты что задумал? Решил на меня собаку натравить? Псих!       — О, нет, — ответил Джон, открывая клетку. — Я придумал для тебя очень забавную игру. Уверен, ты оценишь.       Мужчина завел в комнату пса и включил дополнительный свет. Собака вела себя спокойно, вообще не проявляла признаков агрессии и даже позволила потрепать себя за ухом. Но вот собеседник Иори расправил длинную цепь и продел её в кольцо на низком потолке. Подошел к японцу и пристегнул свободный конец цепи к ошейнику на его шее.       — Всё просто. Вероятно, ты не чувствуешь своих запястий и, как следствие, пальцев. Поэтому предупреждаю сразу: в каждой твоей ладони сейчас лежит по одному ножу. Избавиться от них не получится. Я попросту их приклеил. А этого милого натренированного песика я одолжил у знакомого.       — Я не понимаю…       Джон улыбнулся и одним движением развязал все веревки сразу. Иори метнулся в сторону, опрокидывая стул, на котором сидел. Цепь натянулась, и пес зарычал.       — Тихо-тихо, хороший пёсик, — дрожащим голосом проговорил он и вытянул руки вперёд в успокаивающем жесте.       Вот только это возымело обратный эффект. У него в руках было холодное оружие, на которое пес среагировал молниеносно. Бросился на Сато.       Японец отбежал назад, натягивая цепь и удерживая пса на расстоянии. Но зверь весил килограмм сорок, не меньше, и ошейник сдавливал мужчине шею.       — Я же сказал, что тебе понравится. Ты же любил играться с пленниками.       — Ублюдок, — прохрипел Иори.       — Ну-ну. Не трать силы зря. Лучше следи за тем, чтобы не подпускать к себе пса. У бульмастифов феноменальная сила сжатия челюсти и они очень выносливы… Вернусь через час. Надеюсь, твоя шея выдержит час?       — Я убью сначала пса, а потом тебя! — проревел Сато сквозь лай и рычание.       — Бутафорскими ножами? — снова улыбнулся Джон и вышел, оставив Иори наедине со свирепым зверем.       Звуки утробного рычания прервались закрывшейся дверью. В коридоре производственного ангара стояла Хиюн, привалившись к стене. Рядом с ней в другое помещение пара андроидов закатывала большой блок с реанимационным оборудованием.       — По вашей просьбе, — заговорила женщина мелодичным голосом, — я выделила весь блок. Мы как раз закончили оперировать пострадавших.       — Отлично, — кивнул Джон. За спиной послышался крик, приглушённый дверью. Но он не обратил на него внимание. — Что ж, теперь можно заняться и самим хозяином Зверинца. Кто будет мне помогать?       — Я вас устрою? — женщина заправила за ухо выбившийся локон. Длинные волосы сейчас были убраны, чтобы не мешать работе.       Мясник смотрел на неё, не отрываясь. Женственная, нежная с виду. Хиюн имела прочный стержень беспощадности внутри. Особенно к ублюдкам, которые возомнили, что их жизнь ценнее жизней других, а значит, можно пользоваться этими другими, как хочешь.       — Более чем, — улыбнулся Джон и жестом предложил ей войти в комнату, где лежал бессознательный японец, уже лишённый нижних конечностей…

***

      Итан очнулся резко. Будто кто-то нажал кнопку «вкл». Сам собой выбросился адреналин, как и всегда в последние полгода. Но яркий свет был совсем нетипичным для полумрака подземелья Зоопарка.       Он сел и осмотрелся, заторможено отмечая, что всё вокруг другое. Незнакомое. Щурясь и крутя головой, парень пытался понять, как сюда попал. В голове царил хаос, из которого он не мог собрать картинку. Вот он в подвале, ест пресную дрянную еду утром. Вот кусок ночного неба в окне, и щелчок закрывающейся двери ВИП-комнаты. И крик. Его крик.       Инстинктивно Итан провёл рукой по телу, трогая грудную клетку, живот и пах. Но тело, хоть выдало смесь раздражения, болью не отозвалось. Оглядев незнакомую спортивную одежду на себе, парень оттянул пальцем ворот. Соски и пупок целы, только на груди тонкие розовые полоски — старые шрамы. Да и они теперь выглядели не так грубо, как раньше. Недоумевая, как так вышло, парень оттянул резинку спортивных штанов и округлил глаза. Его пенис был в порядке. Ни порезов, ни пирсинга. Вообще никаких следов издевательств.       Поморгав, Ит отстал от одежды и снова огляделся. Он был внутри небольшой комнаты с белыми стенами. Пластик тускло блестел от света светодиодных ламп. Цепей нет, даже кушетка вполне удобная. Только окон не хватало. Снова. Но была дверь. С колотящимся сердцем Итан крадучись слез с постели и подошёл к двери. Повернул ручку и та, скрипнув язычком замка, мягко поддалась. Понимание, что он не заперт, было таким шокирующем, что парень попятился назад, к койке. Повернулся и замер, тупо таращась на темно-коричневого плюшевого медвежонка с яркими глазами, сидевшего у самого изголовья. Он казался грязным пятном среди кипельно-белого окружения. Ит подошел к кушетке, присел на край и взял игрушку в руки. С каждой минутой после пробуждения вопросов возникало только больше, а вот ответы никак не находились. Он озадаченно пялился на мишку и бессмысленно мял его пальцами, не понимая, для чего его тут положили. Он ведь не ребенок. Да и несуразный какой-то этот медведь. Если присмотреться, лапы разной длинны. Но выпустить из рук игрушку теперь уже почему-то не получалось.       Он вдруг вспомнил человека, что вытащил его из той комнаты. Его запястье, что так крепко сжимал. И всё же недостаточно, раз этого человека больше не было рядом. Было в нём что-то особенное. Какое-то зловещее будоражащее спокойствие. Если такое вообще бывает.       Дверь вдруг открылась, впуская незнакомого мужчину в белом халате. Молодого и вполне приятного:       — Итан Ренард, верно? — улыбнулся он. — Я доктор Брайтс, твой терапевт, — он оторвался от планшета и тут же нахмурился, глядя на своего пациента.       От звука открывающейся двери Итан вздрогнул, прижав к себе игрушку, то ли надеясь, что она его защитит, то ли сам старался её уберечь. Парень залез на кушетку с ногами и смотрел на вошедшего врача напуганными золотистыми глазами.       Мужчина поднял руки в открытом жесте и даже сложил невинное выражение на лице:       — Итан, я всего лишь сделаю тебе укол.       Но паренек сжался только сильнее и отрицательно покачал головой. А стоило доку сделать шаг в его сторону, замычал.       — Итан. Ты напуган, я понимаю. Но ты больше не в Зоопарке. Я просто подлечу тебя и выпишу. Честное слово. Смотри, — Брайтс достал из кармана заготовленный шприц с лекарством, — это витамин б12. У тебя сильная…       — Нет! — закричал парень, не узнав собственного голоса. Такого хриплого, как у прокуренного грузчика. — Не подходите! Никому нельзя! Кроме… кроме…       Он не знал имени своего спасителя. Но был уверен, что только его способен подпустить к себе. Перепуганный парень в один миг попал обратно в сеть своих страхов и едва сдерживался от истерики. Всё сильнее стискивал медведя в руках.       — Итан, — как можно мягче произнёс доктор. — Я не причиню тебе вреда, обещаю.       Тот упрямо мотал головой, явно ему не веря.       — Нет…       — Ты сказал, никому нельзя, кроме… Кого? — пытался найти к нему подход Брайтс. — Кого мне позвать?       — Я… я не зна-а-ю, — заскулил Лисенок. — Не знаю, кто он. Он помог мне… Спас… Позовите его…       — Но я понятия не имею, кто тебе помог, — мужчина снова шагнул к нему, забывшись.       Итан заметил это и закричал, вжимаясь в угол больничной койки.       — Хорошо-хорошо, я не подойду, прости, — мужчина печально рассматривал его. — И найду этого человека, договорились?       Затравленно глядя на доктора Брайтса, паренёк энергично закивал.       Доктор вздохнул, убирая шприц обратно в карман, и вышел, качая головой. Итан снова остался один.       До этого, в Зоопарке, приходилось держаться, просто терпеливо ожидая смерти. Фенек был уверен, что умрёт. Однажды даже сам пытался, но ничего не вышло. Охрана в зверинце была очень бдительной. А потом не мог. Из-за брата, что сунулся в это место, надеясь его спасти. Да и, по правде говоря, жить Итану всё же хотелось, и он жил, пусть даже так. Но сейчас… измотанный организм, не занятый процессом выживания, фонтанировал страшными идеями и откуда-то взявшейся энергией. Возможно, для тела это было отлично, но для психики переход оказался слишком внезапным. Мысли в голове скакали одна на другую, путались, смешивались. Равновесие, с которым он очнулся, оказалось нарушено простым появлением незнакомого человека.       Лисёныш сидел на корточках и покачивался впёред-назад, интуитивно выплескивая скопившееся напряжение. Он не знал, как долго сидел так и пытался успокоиться. Постепенно до мозга доходило, что сценарий нарушен. Если бы он был в зверинце, то его бы уже скрутили и сделали укол. А доктор просто вышел. Вот только, по его мнению, это могло быть как хорошо, так и плохо.       Периодически питомцев Маруи пытались украсть неудовлетворённые клиенты. Это вполне мог быть один из них. Он велел привести игрушки в порядок, чтобы пользоваться ими без отвращения.       Эта мысль вызвала у парня истеричный смешок. Затем ещё один. И ещё. Пока он не начал хохотать в голос. Заливисто. С текущими по щекам слезами он смеялся и вскоре начал задыхаться от истерики. Тело свело судорогой, изо рта пошла пена. На всю комнату раздался громкий мерзкий звук. Сирена давила на слух и вызывала желание заткнуть уши, но руки в судороге никак не желали слушаться.       Уже теряя сознание, Итан увидел влетающего в палату доктора Брайтса.