Терапия для психов

      Вот так и начался эксперимент. С некрасивой правды и эгоистичных намерений обоих.       Перегородку на первом этаже быстро заменили с реечной на глухую, чтобы Итан мог быть не на виду, когда ему захочется уединения. Вместо дивана поставили кровать. И парень даже пытался на ней спать. Но его мучили кошмары. Он просыпался и больше не мог заснуть. Так и лежал, размышляя о всяком, до самого утра. Пока как-то ночью Джон сам не спустился к нему.       — Я же сказал, что не хочу, чтобы ты мне помогал, — заворчал Итан, когда мужчина его обнял.       — Ты слишком много размышляешь о мотивах поступков других, — сонно отозвался тот. — Иногда нужно думать только о себе и пользоваться тем, что дают, если тебе это полезно. Не упрямься и спи.       Конечно, было полезно. И приятно до ужаса. До мурашек и тепла в груди, которое сменялось горечью. Всё же Фенек не мог выкинуть из головы то, что Джон делает это не совсем искренне. По крайней мере, он теперь думал так. Но ошибался. Мун, несмотря на протесты, помогал ему не только для того, чтобы растормошить свои эмоции быстрее.       Мясник начал ловить себя на мысли, что ему любопытно. В Ренарде было гораздо больше интересного, чем он увидел сначала. Хотелось вытащить его настоящего. Того парня, каким он был до Зоопарка, и рассмотреть всего. Итан всё больше проявлял свой характер, который из него едва не выбили и не вырезали (люди всё же ничтожны в желании продемонстрировать превосходство, чтобы доказать себе в первую очередь, что они существуют, имеют какую-то значимость и вес). Джон наблюдал за Фенеком, убеждаясь в том, что тот куда привлекательнее, когда упрям. Эта черта странным образом сочеталась с хрупкостью его тела и чувственными чертами лица. Он смотрел на него с самого начала, но, кажется, только сейчас начал замечать как-то по-особенному.       Сначала Джон возил его обедать в отдалённые места, где почти не было посетителей. Затем кафе и рестораны становились больше и многолюднее. Добавились выставки и торговые центры. Парень понемногу начал привыкать, и однажды, когда они зашли в магазин, где было слишком много народу, и Мун попытался взять его за руку, Ит мягко отстранился.       — Не надо. Я в порядке. Ты проделал большую работу, чтобы я перестал бояться.       — Ты заметил?       — Конечно. Думал, я совсем дурак? — фыркнул Итан. Развернулся и, нахмурив брови, ткнул в мужчину пальцем. — Но оплату за свои услуги не стану снижать. Никаких скидок. Ясно?       — Предельно, — поджал губы Джон. Но как только Фенек отвернулся, зашагав вглубь магазина, улыбнулся этой его серьёзности.       Боязнь толпы была не единственной проблемой. И если с ней Ит справлялся весьма быстро, то с другими страхами дело обстояло сложнее. Запах табака, если Мун выкуривал больше пары сигарет, всё ещё вызывал в нём неприязнь, а иногда и тошноту, возвращая в тёмные душные кабинеты зверинца. Но он понимал — не всё сразу. Не заставлять же человека избавляться от этой привычки, хоть и пагубной? Зато Джону приходилось переодеваться и принимать душ, что давало Ренарду возможность наблюдать за обнажённым мужчиной. Теперь уже без особого стеснения. Да и Мун не краснел, расхаживая перед ним о одном нижнем белье. Они оба мужчины, и живут под одной крышей. Так что ничего особенного он в этом не видел.       Но в спокойные дни должны врываться неприятные, встряхивающие людей моменты. Иначе все бы давно утомились от скуки. Так что в их комфортном жилище снова произошёл инцидент. И снова с Фенеком.       Пока Мясник беседовал по видеосвязи с Симардом о делах, парень, проголодавшись, полез в холодильник. Попросил РидВи включить ему духовой шкаф, и когда еда разогрелось, то, доставая блюдо, обжёгся. Отвлекать Джона от дел таким пустяком он не хотел — благо ожег действительно был не настолько серьёзным, чтобы просить у его помощи. Поэтому направился за аптечкой сам.       — Итан, — позвала его РидВи, — Джон просил тебя не заходить в эту комнату.       Парень остановился. Рука замерла над кнопкой, открывающей дверь.       — А там что-то страшное? Что? Неужели трупы?       — Нет. Трупов там нет, — монотонно ответила ИИ.       — Ну, значит, он не убьёт меня за то, что я там увижу, — дёрнул плечом Фенек. — И потом, он сам хотел, чтобы я выводил его на эмоции. Если будет злиться, то пускай.       Дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, и в глаза Иту ударил яркий белый свет. Комната оказалась кипенно-белой, стерильной, как операционная. У одной стены шкаф с разнокалиберными склянками, напротив — стол с инструментами. Причем не только хирургическими. А в центре — металлический секционный стол с системой связывания.       У Итана зазвенело в ушах. Он покачнулся, в глазах потемнело, и комната изменилась. Вдруг уловил отвратительный запах. Густой удушливый запах пота, похоти и крови. Картинки всплывали одна за одной. Завертелись, сменяя друг друга, как лошади на детской карусели. А потом остановились. Как и его взгляд на тонком лезвии одного из ножей на столе.       «Если сделаешь всё хорошо и порадуешь нас — уйдёшь отсюда целым. А иначе я вырежу этим ножом маску Фенека прямо у тебя на лице, — улыбалось лоснящееся красное лицо с блестящими маленькими глазками, превратившимися в щёлочки от заплывших жиром щек. — Раздевайся. Вот так… Хорошо… А теперь становись на колени и ползи…»       Звук расстегивающейся ширинки и тихий смешок нетерпения.       «Открой ротик, сладкий. Папочке нужно, чтобы ты его облизал как следует».       «Хочу трахнуть его своей пушкой, — раздался сбоку ещё один голос. — Давай, лисёныш. Раздвинь-ка ноги пошире и подставь свою задницу».       Его разрывает от пронзающей боли и холода металла там внизу и рвотных позывов. До слёз, до дрожи, треплющей всё тело. Нечем дышать. В нос забиваются и щекочут жесткие волосы, пахнущие человеческим жиром, выделяющимся через поры. Он чувствует, как его хватают с двух сторон, и теперь уже кажется, что и правда сейчас разорвут. Каждый тянет на себя, впиваясь в худые плечи и бёдра, царапая кожу ногтями.       — Итан?       На пороге неслышно появился Джон.       Но парень не слышал. Его слишком глубоко затянуло в тот кошмар, где он позволял вытворять с собой всё, что вздумается. Он даже не осознавал, что уже держит в руках лезвие, так похожее на то, что мелькало тогда перед глазами. Вернулся туда, где в какой-то момент стало противно от самого себя, ведь как бы ни было больно, как бы ни было унизительно, внизу живота расползалось удовольствие, охватывая тело возбуждением, словно вирусом. Стало так невыносимо и мерзко, что в голове зародилась мысль: «Вырвать нож и попытаться убить хоть одного. А потом и себя. Такое отвратительное животное не должно жить».       — Итан, — вновь позвал его Джон, но снова никакой реакции.       Он подошёл к Фенеку, осторожно коснувшись его плеча. Тот вдруг резко обернулся. Лезвие рассекло воздух. Мун перехватил руку парня, останавливая нож в паре сантиметров от своей груди. Глаза Ита стали ярче. В них снова разливалось безумие, не давая осознавать происходящее.       — Итан! Очнись! Слышишь?! — встряхнул его мужчина.       По комнате прокатился отчаянный звонкий вопль. У него не вышло. Значит, остаётся только одно. Неизвестно откуда взяв силы, хилый парень выкрутил запястье, и Джон едва успел поймать его снова уже около шеи самого Ренарда.       Обхватив Ита второй рукой, Мун прижал его к себе.       — Это я, — заговорил он ему на ухо. — Ты со мной. Всё хорошо.       Бархатный тембр голоса раздавался откуда-то издалека. Итан слышал в нём успокаивающие знакомые нотки, но не понимал, как ухватиться, потянуться за ним туда, где безопасно. Пока не прозвучало громче:       — Вернись ко мне…       Эти слова подействовали как спасательный трос, вытягивая его сознание из вязкой жижи воспоминаний. Он чувствовал горячие пальцы, сжимавшие его запястье, руку на пояснице, тепло чужого тела так близко. Непозволительно близко. Оттого и возбуждение не желало испаряться вместе с видением.       — Джон, — умоляюще протянул Ренард.       Поняв, что парень очнулся, Мун завёл его руку за спину, заломив.       — Я просил не заходить сюда, — строго произнёс он. — Почему, как ты думаешь?       — Я… — Итан попытался отстраниться, но добился лишь того, что его сжали ещё сильнее.       — Бросай.       Голова ещё плохо соображала, сердце гулко стучало о ребра, и всё, о чём Фенек мог думать сейчас, так это о том, что от таких грубых прикосновений желание нарастает и становится болезненным.       — Я сказал: брось нож, — дёрнул мужчина его руку вверх.       Мука и удовольствие смешались и вырвались из груди характерным стоном. Пальцы Джона дрогнули, ослабив хватку. Он прищурился, глядя на приоткрытый рот и глаза с поволокой. Итан только через несколько секунд сообразил, что выдал неуместную реакцию на происходящее. Внутренности скрутило от стыда и страха. Нож выскользнул и со звоном запрыгал по белому гладкому полу.       — Уйди! Не трогай меня! — отпихнул Мясника Ренард. Отвернулся, обхватив себя руками. Щёки горели, едва не плавились от смущения.       — Ты… — чуть нахмурился Мун, пытаясь разобраться. — Тебе нравится, когда…       — Замолчи! — закричал парень, зажав себя в собственных тисках. — Я сам знаю! Знаю, что отвратителен!       — Я этого не говорил, — спокойно возразил Джон.       — Я должен был умереть задолго до того, как вы захватили клуб и спасли всех. Таким, как я, не место среди нормальных людей. Я больной. Мерзкий извращенец.       — Это не так.       — Нет, это правда, — горько усмехнулся Итан. — Ты понятия не имеешь, о чём я думаю иногда. Какие фантазии порой возникают в моей голове…       Мясник смотрел на сгорбленную спину Фенека. Молчал. Ждал, когда тело и разум парня немного успокоятся. И спустя некоторое время, стоило тому повернуть голову и робко на него взглянуть, произнёс:       — Ты не сможешь вернуться к нормальной жизни, пока в первую очередь не примешь себя. Тебе всё время будет казаться, что ты лишний. И ты так и будешь пребывать в плену своих кошмаров. Потому что до сих пор думаешь, что только там тебе и место… Иди за мной.       Поднимаясь по ступеням вслед за мужчиной, Ренард силился понять, зачем они идут на второй этаж. Он нерешительно остановился, преодолев последнюю ступеньку. Джон развернулся, потянул его за плечи, подводя к большому напольному зеркалу и встал у него за спиной.       — Подними руки.       — З-зачем? Чего ты хочешь? — почему-то шёпотом спросил Итан.       — Просто покажу тебе кое-что. Подними.       Ренард подчинился. Его футболка заскользила по рёбрам вверх. Он затаил дыхание от неизвестности и странности происходящего. Но когда Мун дотронулся до пояса его штанов, вздрогнул, останавливая его пальцы своими.       — Джон…       — Не бойся. Я ничего тебе не сделаю.       Итан убрал руки. Горячие пальцы поддели и резинку нижнего белья. Потянули вниз. Последняя одежда с тихим шорохом упала на пол, полностью обнажая растерянного Фенека. От неловкости он тут же стыдливо отвернулся, прикрыв гениталии рукой. Но Джон мягко и бережно отвел её в сторону.       — Взгляни на себя, — попросил он парня. — Просто посмотри.       Фенек сначала покосился на своё отражение, а потом медленно повернул голову.       В зеркале отражалось его угловатое, бледное тело с неровными шрамами на груди — чуть выпуклыми швами, соединявшими тонкую, почти прозрачную кожу.       — Уродливо… Нужно будет от них избавиться.       — Нет, — качнул головой Мун, чуть надавив на хрупкие бёдра. — Идеально. Эти шрамы особенные… Они границы на карте твоего тела, разделяющие того, кем ты был до их появления, и кем стал после.       Рука переместилась вверх, едва касаясь, провела по самому длинному шраму, повторяя узор. Грудь Итана поднялась от судорожного вдоха. Но мужчина никак на это не отреагировал. Пальцы медленно скользили по розовым отголоскам издевательств.       — Они доказательство того, что ты намного сильнее прочих. Ты пережил то, что многим даже представить трудно. Выжил там, где другой бы не смог. Конечно, ты изменился. Но мы все меняемся. Даже выйдя на прогулку, можно вернуться совершенно другим, — Мун не обошёл вниманием ни одну линию, иногда задевая ладонью тёмные горошинки сосков. — Только тебе выбирать: жить и совершенствовать себя нового или похоронить под сожалениями, страхами и мыслями о прошлом.       — Ты… Тоже изменился после аварии, — едва дыша, прошептал Фенек.       Он привык, что его трогали, били, терзали и брали при посторонних. Насилие на публику — обычное явление в заведениях, подобных зверинцу. Но сейчас то, как к нему прикасался Джон, то, что говорил… Всё это казалось за гранью интимности. Предназначалось только для них. Даже РидВи не должна была этого видеть. Эрекция снова усиливалась. Сосредоточиться было всё сложнее, но Итан отвлекал себя как мог.       — Разве то, что ты хочешь пробудить эмоции… Не значит, что собираешься стать прежним?       Рука Муна остановилась на мгновение. Чёрные глаза встретились с янтарными в отражении.       — Нет. Я просто хочу вспомнить. На моём теле нет шрамов. Поэтому я не помню, каким был до того, как изменился. А у тебя редкий дар, — он чуть наклонил голову и снова погладил кончиками пальцев грудь парня. — Они как строки в дневнике… Наше прошлое всё равно что сны. Хорошие или плохие, неважно. Со временем мы забываем детали. Ты тоже забудешь. И только эти записи будут свидетельством того, что ты когда-то побывал в аду, созданном людьми… Правда, от одной строки я всё же избавился бы.       — Какой?       Мясник скользнул ладонью по животу до самого паха, отчего Фенек не смог сдержать стона, хоть и едва слышимого.       — Вот от этой, — шепнул ему на ухо Мун, прикрыв чернеющую вульгарную надпись со стрелочкой, указывающей на член. — Она тебе не подходит и раздражает. Уверен, никто так ни разу и не воспользовался данной инструкцией. Скорее всего, было наоборот.       — Да… Джон… Я…       — Вижу, — последовал невозмутимый ответ. — Тебе нужна помощь или справишься сам, как обычно?       Затуманенный возбуждением взгляд тут же прояснился. И как этому мужчине всего одной фразой удавалось вернуть его с небес на землю?       — Не надо, — краснея, буркнул Ренард, освобождаясь от рук Муна и вновь пытаясь прикрыть затвердевший орган. — Я сам.       Мясник оставил парня в покое, давая возможность уединиться. Правда, прежде, чем спуститься на первый этаж, всё же обернулся:       — Так зачем ты ходил в ту комнату?       — Аптечку искал. Я… обжёгся.       — Поставлю её на видное место, — кивнул Джон, приняв решение. — Кажется, с твоим появлением ею придётся пользоваться чаще обычного…

***

      Красная пелена. И в ней всхлипы, тихие стоны, едва слышимое прерывистое дыхание. Он шёл на звук. Медленно, вслепую. Протянул руку, и кончики пальцев коснулись мягкой, но прохладной кожи. Место прикосновения прояснилось. Он касался тонкой руки, задранной вверх и стянутой вместе со второй цепями. Пока продвигался вниз, картинка становилась яснее. Взлохмаченная голова, тонкая шея во власти тугого широкого ошейника и веревки, опутавшие тощее израненное тело узором. Уродливо. Грязно. Он часто пытал тех, кого к нему приводили. Видел много крови и делал нечто похуже. Но его это никогда не трогало. Он был слеп и глух к тем, кого истязал. Но не теперь. Не по отношению к этому телу. К нему. Ему казалось, это неправильным. Мерзким.       Опущенная голова дёрнулась, и на него уставились глаза цвета янтаря. Тёплые и живые. Несмотря ни на что.       Мун вздрогнул и проснулся. Рядом тихо и спокойно дышал Итан. Вероятно, парень замёрз, попросил РидВи прибавить температуру, и та немного перестаралась. Оттого в комнате было душно и жарко, а лампы тусклого, почти оранжевого света наводили на мысль, что они вовсе не в кровати, а в костре.       Джон повернулся набок, чтобы взглянуть на Фенека. Тот спал на животе раздетый по пояс в попытке охладиться. Руками сгрёб подушку, подмяв ее под голову. Впервые он ухватился во сне за что-то постороннее, а не за руку Джона.       «Какой же он худой» — в который раз отметил про себя Джон, рассматривая его спину. Выпирающие крылья лопаток, полосы теней и света на рёбрах, голубоватые венки, кое-где проступающие сквозь тонкую оболочку, в которой был заключен живой, любознательный и упрямый характер. Мун поднял руку. Не касаясь, провел ладонью вдоль позвоночника, считая позвонки. Хрупкий, но невредимый. Такой безмятежный и девственный. Именно так Итан и выглядел. И именно таким и должен был быть. А то, что Джон видел во сне, то, что случилось с этим парнем наяву, неправильно. Он был уверен в этом. Конечно, Итан это переживёт. Справится. Но мужчина чувствовал странную потребность оберегать его. Может, потому что он спас его и теперь просто хотел сохранить в целости. А может, здесь было что-то ещё… Да. Определенно что-то ещё…