Терапия для психов

      — Джонни! — отплёвываясь, воскликнул Сэм. — А я тебя у парадного входа ждал. Даже вестибюль украшать начал, смотри.       — Я спросил: где он?       Мун развернул Данкворда и придавил к стойке, навалившись всем телом. Карателю пришлось прогнуться назад, отчего он начал захлебываться кровью.       — Был на четвёртом этаже. Где сейчас, не знаю, — закашлявшись, ответил он.       — Значит, толку от тебя нет.       — Стой! — заорал Сэм, увидев, как угольного цвета глаза кровожадно заблестели. — Тебе не справиться с ними со всеми одному! Пока будешь убивать одних, другие могут добраться до него. Может, уже добрались! — он не стал говорить, что здорово облегчил Джону и себе задачу, столкнув серийников друг с другом.       Но Муна слова Карателя не слишком убедили. Он хотел порезать этого ублюдка на куски прямо сейчас. Сжал пальцы на его горле так, что тот захрипел, пытаясь сказать ещё что-то.       Но лифт в очередной раз пришёл в движение, через несколько секунд дзынькнул, и двери разъехались в стороны. Молодой парень в кожанке с ножом в руках увидел сначала два трупа, а затем высокого мужчину в чёрном, нависающего над другим с разбитой мордой. Оба незнакомца внимательно уставились на него. Сообразив, что такое веселье не для него, он и так потерял своего приятеля на одном из этажей, парень начал лихорадочно жать на кнопку, чтобы поскорее убраться отсюда.       Джон оттолкнулся от Данкворда и, перескочив через мертвецов, влетел в уже закрывающуюся кабину. Парень резко махнул ножом, но вместо груди Джона рассёк воздух. В локоть ударила чужая ладонь, направляя руку дальше по инерции. Нож воткнулся в обшивку кабины прямо на уровне шеи несостоявшегося убийцы. Чужие пальцы до боли сжались на его собственных, не давая выпустить рукоять оружия. Вторую руку завели на такой же манер в противоположную от плеча сторону. Парень буквально попал в захват собственных рук. Они давили на шею несильно, но дышать стало на порядок тяжелее.       — Парнишка, за которым вы все тут охотитесь, видел его? — почти вежливо спросил Мясник.       — Нет.       Лифт снова открылся, к ним шагнул Данкворд с пожарным топором в руке и нажал на кнопку второго этажа.       — Не убивайте меня. Я всего лишь хотел найти своего друга. Тут начался какой-то дурдом, — пролепетал парень.       — Так это он и есть, — хмыкнул Сэм. Взялся за переносицу и резко дёрнул, вправляя сломанный нос. — Твою ж… Как больно… Вот интересно, — переведя дух, он повернулся к пойманному Джоном убийце, — ты послушал своих жертв, когда они просили тебя пощадить их, м?       — Я… Мы можем объединиться. Отбиваться от остальных. Пожалуйста…       — Грязный выродок…       — Мы тебя не тронем, — перебил Карателя Джон. И в подтверждение своих слов выпустил парня. Правда, нож всё же отобрал. — Если сам не напросишься.       Сэм фыркнул, выходя из кабины. Ладно. Он лично убьет этого гадёныша чуть позже. А сейчас его волновал другой вопрос.       — Джонни, как ты всё-таки попал внутрь?       — У таких зданий есть подвал с выходом наружу. Ты не заменил там замок.

***

      Старик, конечно же, заметил, как кто-то шмыгнул в дверь и запер её за собой. Постоял немного, вежливо постучался пару раз. Прислушался, постучал ещё. И тогда из-за двери раздалось:       — Передай организатору, что игра закончилась.       Дедушка поохал и зашагал прочь. Ловить кого-то специально ему не хотелось. Поэтому он решил просто прогуляться по этажам. Вдруг кто сам попадётся?       — Почему закончилась? — тихо спросил Итан, отходя от мужчины, с которым оказался заперт в палате.       — Потому что я тебя спрятал, — улыбнулся художник. — Знаешь, может, это прозвучит грубо и несвоевременно, но я сразу заметил, какой ты красивый. Может, побудешь моей музой, пока мы здесь?       — И что я должен делать?       — О, совершенно ничего, — поднял руки художник в успокаивающем жесте.       Только вот Фенек заметил дрожь его тела, как только они остались наедине. Это нетерпение, готовое сорвать все тормоза больного человеческого мозга. Он оскалился, показывая, что провести его не удалось.       — Тогда что будете делать вы?       — Картину, конечно. Я ведь художник, — мужчина подошёл к единственному в комнате столу, достал из ящика салфетки и пузырёк с эфиром. — Ты станешь частью произведения искусства.       Ренард покосился на дверь. Ключ был всё ещё в замке.       — Я бы не хотел делать тебе больно, — предупредил его новый знакомый, продолжая выкладывать на стол скальпель, шкурник и гвоздезабивной пистолет.       — Что значит: стану частью?       — У тебя такая гладкая нежная кожа. Идеальный холст. На полноценную картину не хватит, конечно. Но на небольшой этюд — вполне.       — Вы… Снимете с меня… Кожу? — запинаясь, спросил Итан, в который раз дёрнув бинт на руке.       Убийца кивнул.       — А потом напишу на ней картину.       — Вы что, о салонах татуировки не слышали? Могли бы просто там работать.       — Ты не понимаешь. Мою выставку могут увидеть миллионы. А тату? Нет. Это совсем разные вещи… Жаль, что тут нет подрамников. Но ничего. Уверен, что смогу найти, на что набить твоё полотно, чтобы высушить и растянуть.       Итан всё же метнулся к двери. Успел открыть замок, но и только. Художник перехватил его сзади, оттаскивая подальше от выхода.

***

      Мун вместе с начинающим маньяком проверяли палаты в одном из коридоров, пока Сэмюэль тащил найденный труп к лифту.       — Ты очень хочешь найти этого парня, да? — спросил молодой убийца, толкая одну дверь за другой.       — Очень, — отозвался Джон, выходя из помещения напротив.       — Нам с другом он тоже приглянулся, но потом мой приятель куда-то делся. А я без него… В общем, это он в основном убивал. Я был приманкой. Забалтывал, приводил в укромные места. Мы и убили-то всего четверых, — начал рассказывать парень. У него сдавали нервы, и от этого он стал чрезмерно болтлив. — Может, он решил не делиться со мной в этот раз? А жаль.       Мясник старался не обращать на его треп внимания. Методично заходил и выходил из палат.       — И веснушки у него симпатичные, — продолжал малый, открывая очередную дверь. — Люблю конопатых. У моей сестры их было семь тысяч девятьсот пятьдесят шесть. Пришлось в каждое пятнышко втыкать иголку, чтобы со счета не сбиться.       Джон остановился. Его терпение кончилось. Развернулся и тихо направился в палату, откуда вещал парень.       — Интересно, на теле у него они тоже есть или только на лице? — спросил тот, задумчиво глядя в окно. — Вот бы сосчитать, сколько их.       — Шестьдесят три, — ответил Мясник у него за спиной.       Он схватил убийцу за шею и трижды резко ударил в живот его же собственным ножом.       Парень так и не оторвал взгляда от корявого дерева, что росло во дворе. Глаза застыли, а когда Джон его отпустил, и тело повалилось на пол, уставились на ржавую батарею, прикрученную к стене…

***

      Итан сопротивлялся. Отворачивал голову и не давал сумасшедшему прижать к лицу пропитанную жидкостью ткань. Но резкий сладковатый запах был слишком сильным, в голове начало мутнеть. Фенек задержал дыхание.       — Только подумай, что я тебе предлагаю, — сквозь зубы уговаривал его убийца. — Это даже не смерть. Это перерождение во что-то вечное. Другие причинят тебе нестерпимую боль. А со мной ты просто уснёшь, насладившись перед этим опьяняющим чувством эйфории. Боли не будет. Только лишь лёгкость и свобода.       От нехватки воздуха Ренард на секунду перестал сопротивляться, позволяя мужчине сделать то, что он задумал. Но тут же снова вцепился ему в руку и вдавил пальцы в болевую точку на локте.       Художник вскрикнул, будто его ударило током, от неожиданности ослабил хватку и получил под дых.       Фенек, тяжело дыша, отбежал от него подальше, но вовсе не к двери.       — Хорошо! Я согласен! Но сначала ответьте мне, а то я не знаток. Холст для картины должен быть идеально гладким, ведь так?       — Так, — выдохнул убийца, не ожидавший такого развития событий.       — Тогда сначала нужно убедиться, что я вам подхожу, разве нет?       «Что я делаю?» — мелькнуло в голове Фенека, но отравленный мозг, кажется, сам знал, что правильно, а что нет. И это показалось ему забавным. Он с какой-то нездоровой весёлостью улыбнулся и стянул с себя футболку.       — Это… Что… Такое? — художник, выпрямившись, смотрел на худое изуродованное розовыми полосками тело парня.       — На спине то же самое, — Итан даже повернулся, подтверждая свои слова.       Лицо мужчины исказилось сначала в неверии, а затем отвращении.       — Ты… Ты… Несовершенный! Бракованный!       — Верно. Не выйдет на таком холсте великого шедевра.       — Что подсунул мне этот мошенник в маске?! Испорченный материал?!       Чокнутый деятель искусства очень расстроился. Так сильно, что склянка с жидкостью полетела в стену, а все инструменты на пол. Стол тоже оказался крайним. Его мужчина несколько раз пнул со всей силы и разломал все ящики. Пока это происходило, Фенек быстро натянул футболку обратно и подхватил ленту размотавшегося бинта, не давая соскочить с раны. Он хотел его лишь ослабить, чтобы не давил и не отвлекал, но в итоге тот развязался совсем. Парень зажмурился и тряхнул головой, надеясь, что это поможет стенам стать прежними. В его глазах они ожили и изгибались в разные стороны, как мягкий пластилин.       Художник, казалось, совсем забыл о непригодной для него добыче. Испинав ни в чём не повинную мебель, опустился на колени и, раскачиваясь вперёд-назад, начал что-то шептать. Видимо очень не любил, когда нарушаются его планы. Оттого и сошёл с ума окончательно.       Ренард медленно и тихо подошёл к двери, щелкнул замком, замерев при этом, но чокнутый никак не отреагировал. Открыв дверь, парень шагнул в коридор и вдруг понял, что кое-что забыл. Финик валялся на полу прямо рядом с бредившим художником и смотрел на Итана умоляющими глазами. Ему даже показалось, что из пластмассового жёлтого глаза выкатилась слезинка.       Эфир — странное вещество. От него голова становилась тяжёлой, как чугун, а тело — легким, как воздушный шарик. И этот шарик понесло в сторону игрушки. Художник всё ещё что-то приговаривал, но видел, как парнишка нагнулся около него и поднял плюшевого медведя.       — Когда картина не выходит, я режу её. Порчу, чтобы больше не пытаться её исправить. Избавляюсь от неё, — с этими словами он ринулся к ножу и размахнулся.       Ренард интуитивно отгородился руками, ожидая вспышки боли, но нож пропорол лишь мягкий плюшевый живот.       — Финик!       Не отдавая себе отчета, парень закричал, разозлившись. Ударил мужчину ногой и тут же бросился на него, повалив навзничь. Схватил свободный конец бинта и, обмотав вокруг шеи убийцы, начал душить. Художник отбивался, целился ножом Итану в бок, но тот перехватив полоску ткани в одну руку, второй вцепился ему в запястье и ударил об пол несколько раз. Пальцы мужчины разжались и выпустили нож. А Итан уже заметил нейлер неподалёку. Не обращая внимания на удары и продолжая стягивать бинт, ставший удавкой, дотянулся до пневмопистолета и, уперев его в грудь губителя плюшевых игрушек, нажал на спусковой крючок. Но ничего не произошло.       Воспользовавшись замешательством парня, убийца наконец скинул его с себя. Снова схватился за острый шкурник и приподнялся, переворачиваясь. Предохранитель на нейлере в руках Фенека щелкнул. Прозвучало множество громких хлопков. Как в замедленной съёмке, Итан видел влетавшие в чужую грудь, шею и лицо гвозди. Один попал художнику прямо в глаз и исчез в недрах черепной коробки. Любитель смертельного творчества покачнулся и, так и не успев до конца подняться, повалился вперёд, загоняя гвозди в собственное тело ещё глубже.       Фенек распластался на полу, стараясь отдышаться. Смотрел на пляшущий над ним потолок. Впрочем, минут через пять он угомонился. Только тогда Итан смог подняться. Наркотическое действие проходило, навалилась усталость. Он посмотрел на тело, торчавшую из-под него игрушечную лапу, растекшуюся кровь. Пока он не чувствовал ничего, кроме уверенности, что всё сделал правильно. Может, осознание придёт позже? Может, он пожалеет об этом потом? Но не сейчас. Сейчас он просто вышел из комнаты, забрав нейлер с собой.

***

      — А я уж было подумал, что ты и его захочешь приютить, как Итана, — посмеивался Сэм, поднимая мёртвого парня, считавшего когда-то веснушки.       Мун обжёг его ледяным взглядом и быстро вышел из комнаты проверять последний оставшийся коридор.       Едва каратель дотащил и запихнул второго мертвеца в лифт, в холле раздалось размеренное постукивание тростью.       — О, а вот и ещё один охотник, — улыбнулся Данкворд старику. — Как вам развлечение? Нравится?       — Вы и есть организатор? — наклонил голову дедушка, остановившись.       — К вашим услугам. Я же обещал, что присоединюсь к игре. Ну как, поймали кого-нибудь?       — Да так, — расплывчато ответил на улыбку собеседник, — научил молодёжь вежливости, и только.       Мясник, услышав голоса, притаился, не выходя из соседнего коридора.       — Да, нынче они все жутко невоспитаны, — махнул рукой Данкворд на закрывающиеся двери лифта.       — Всё же я староват для таких игр. Слишком медлительный, — разочарованно покачал головой старик. — Охота завершена. Добычу поймали на пятом этаже. Но пока об этом знают не все, я же могу…       Мун выбежал из своего укрытия, прерывая светскую беседу. Старик поднял трость, готовый в любой момент дать отпор, но высокий мужчина, которого совершенно точно не было с начала развлечения, не обратив на него внимания, промчался мимо в сторону лестниц.       — Интересная у вас трость, — чуть прищурился Сэмюэль, обращаясь к старику. Протянул руку, провёл вдоль неё пальцами, а затем схватил, дёрнув на себя…

***

      Джон ворвался на пятый этаж. Застыл, прислушиваясь. Ни криков, ни разговоров, ни звуков борьбы. Здесь было тихо. Грудь сдавило от мысли, что он опоздал. Что если Итан уже не может кричать? Или его увели по другой лестнице на нижние этажи? Мужчина быстро зашагал, открывая двери. Но везде было пусто. Один коридор, второй. Дошёл до приоткрытой палаты и остановился, увидев на полу чьё-то тело. Сразу определив, что это не его Фенек, и оттого выдохнув с облегчением, он толкнул дверь. Покосившийся стол с разломанными ящиками, запах анестетика, осколки, нож и тёмно-коричневая плюшевая лапка. Мясник перевернул мертвеца на спину. Игрушечный медведь вторым трупиком лежал с распоротым животом. Белый мягкий наполнитель пропитался кровью и походил на настоящие внутренности. Джон перевёл взгляд на человеческое тело. Верхняя часть туловища утыкана гвоздями, вошедшими на разную длину. Десятка три, не меньше. Словно какой-то сумасшедший собирался сделать из мужчины ёжа.       — Ну где же ты, Фенек? — вздохнул Мун.       Оставалось всего два этажа, и он поспешил на четвёртый.

***

      Карателю было очень интересно посмотреть, что творится на пятом этаже, но когда он туда поднялся, не увидел ни Джона, ни кого-либо ещё из живых. Зато наткнулся на друзей тех трёх дохляков, которых он уже собрал и бросил друг на друга в лифте. Размахивая своей новой и первой тростью, он принялся способствовать воссоединению всех членов клуба мёртвых серийных убийц.

***

      Всё же этаж, выбранный маньяком с самого начала, оказался самым лучшим из всех. Там было много простора для фантазии. А здесь, на четвёртом этаже, царили скука и уныние. Ни тебе интересных игрушек, ни друзей, с которыми можно было развлечься. Правда те, что он поймал, тоже быстро выдохлись. То ли игры такие были им не по вкусу, то ли просто не захотели с ним дружить, как и все, с кем он играл до этого. Жалкие людишки без воображения, не знающие толк в настоящем веселье. Впрочем, солдафон был ничего. Все ещё держался, да и вырубился всего пару раз. Не то, что первый малый. Тот так и умер прямо в процессе игры. Но он не мог остановиться. Уж слишком этот друг был несчастным. Взгляд так и умолял продолжать, даже после того, как противное сердце остановилось. Он, конечно же, доиграл. Он же отзывчивый и добродушный. Но резвиться с мертвецами не так интересно.       А военный, хоть и выносливее, и дёргается куда забавнее, и стонет громче, но всё же тоже к таким играм не привык. Поэтому пришлось покинуть этаж и поискать себе нового друга. Раз никто не объявил, что охота прекратилась, значит, парнишка, ради которого все притащились сюда, ещё не пойман. Вот уж кто точно сможет составить ему компанию дольше всех. Это было видно по его золотисто-карим глазам. Просто мужчина отвлёкся на время, повстречав этих друзей. Хотел сначала собрать себе компанию куда больше, чтобы резвиться со всеми вместе, но не удержался и сразу начал играть. Теперь же, было время найти того, кто по-настоящему оценит его задорный нрав. Ведь один приятель уже не может развлекать его, второй пока отдыхает, чтобы потом снова радовать своими криками, стонами и слезами радости и восторга, разумеется.       Пока убийца и насильник размышлял об этом, из-за поворота вышел человек. Но это был вовсе не хрупкий парнишка с живыми огоньками глаз, а высокий длинноногий мужчина с широкими плечами и узкой талией, соблазнительно подчеркнутой чёрной рубашкой. Показался и тут же юркнул обратно. Однако серийник успел разглядеть его. Заметить и бледность кожи, и ничего не выражающее лицо, глаза, в которых даже блики от света меркли, и красивые зелёные лезвия, зажатые в сильных пальцах. Новые игрушки. Новый друг, похожий на живого мертвеца. С такими он ещё не имел удовольствия познакомиться. Да и не было его раньше. Иначе он бы непременно захотел подружиться в первую очередь именно с ним.       — Постой! Давай поиграем, — приторным голосом произнёс убийца. — Или… Ты уже играешь со мной? В прятки? Я знаю игры куда интереснее.       Он выпрыгнул из-за угла, держа наготове дубинку, но нового друга там не оказалось.       — Ты такой застенчивый? А не похож. Выходи. Хочу познакомиться с тобой поближе, — приговаривал маньяк, врываясь в каждую комнату, пока не заметил за одной из открытых настежь дверей край черного ботинка.       — Нашел, — прошептал он, заулыбавшись. Ринулся за дверь, и его тут же ею ударило несколько раз, вдавливая в стену. Он не расстроился, нет. Игра нравилась ему всё больше и больше. Поставив дубинку поперек между стеной и деревянным полотном, чтобы оно больше не причинило неудобств, он, шарахнувшись в сторону, поймал запястье своего нового приятеля в кольцо наручников.       Мун дёрнул закованную руку на себя, сокращая дистанцию, направил нож наискось вверх, оставляя на груди убийцы глубокий порез. За что получил ощутимый удар дубинкой в основание шеи. Следующий попал по корпусу одновременно со вторым порезом, появившимся на теле нападавшего. Противник хоть и был гораздо ниже Джона, но бил быстро и точно. Тогда Мясник, намеренно пропуская удары, подгадал момент и полоснул его керамбитом по руке, разрезав локтевой нерв. Мужчина взвыл, дубинка с гулким стуком ударилась об пол. Конечность повисла плетью и больше не двигалась, потеряв чувствительность. Пальцы второй руки отпустили свободный обруч наручников.       Он так и не успел полностью сковать высокого незнакомца. Ему безусловно нравилось играть. Но не тогда, когда игрушкой становится он сам. Этот человек был слишком привлекательным. От того он и не заметил опасности. Развернувшись, он ударил Муна ногой в живот и побежал.       Джон, держась за левый бок, схватил дубинку и вылетел в коридор. Быстро догнав убийцу, он прямо на бегу упал на колени, по инерции проехав ими по полу и, ударив наотмашь, перерезал серийнику пяточные сухожилия на обеих ногах. Раздался новый крик боли, и подкошенный в буквальном смысле маньяк рухнул.       — Я тоже знаю много игр, — спокойно произнёс Мясник на фоне завываний. — Вот тебе одна из них: доползти до лифта и спуститься на первый этаж быстрее меня. Если сможешь, тебя ждёт награда. Если же нет, то последней игрой, в которой ты примешь участие, будет та, где я перерезаю тебе горло.       Он бросил дубинку рядом с изрезанным мужчиной, вернулся в комнату, чтобы обуться и снова побежал на последний непроверенный этаж.

***

      Солдат резко пришёл в себя. Затуманенным взглядом пытался понять, где он. Узкие стены с потрескавшейся краской, в плечо упирается, обжигая холодом, помутневший от времени унитаз. Тело, замотанное в кусок ткани, обливалось потом, смешивающимся с липкой кровью, и периодически вздрагивало, будто всё ещё получало разряды током. И с каждой такой судорогой в голове вспыхивали жуткие картинки. Вот он первый раз очнулся после того, как его вырубило. Вокруг полумрак, странное жужжание, провода. Куча проводов… Белые всполохи и стоны. Он попытался подняться, но сразу осознал, что руки и ноги перетянуты ремнями, удерживая его на кушетке. Почему-то уже голого, в одном нижнем белье. Хрипы сбоку и слабый голос: «помоги». Повернул голову и встретился взглядом с каким-то парнем. Тот смотрел на него с ужасом и мольбой. Лицо было забрызгано кровью, и раздавались странные ритмичные звуки, похожие на шлепки. Парень дёргался им в такт. Солдат не видел, что с ним делали. Обзор закрывала старая больничная шторка. Хотя понял всё и так.       Новая вспышка. Перед глазами всплыло другое лицо. С мерзкой улыбкой и светло-серыми безумными глазами. По груди ласково пробежались пальцы в толстой резиновой перчатке и, сдавив сосок, потянули его вверх. Блеснул нож.       Военного тряхнуло снова. Он ударился головой о тонкую перегородку кабинки, но это только сменило картинку. Шторка уже была отодвинута, и теперь он видел во что превратился парень. Раскрытая грудная клетка, торчащие из неё кабели и провода, кровь, стекающая ручьями на пол, широко раздвинутые ноги, покрытые ожогами и укусами, а голова… Клоками выстриженные волосы и несколько отверстий в черепе. Он больше не говорил. Просто смотрел на военного остекленевшими, ничего невидящими глазами. Сам наёмник уже с кляпом во рту приподнял голову и взревел. Оба соска срезаны, а на их месте в плоть воткнуты два толстых провода. Нестерпимая боль от разрядов тока, спазмы мышц по всему телу, гул приборов и тихий смех рядом.       Картинка снова поменялась. Перед глазами стена, голову не повернуть — зафиксирована. Его мучитель, всё так же улыбаясь, наклоняется к нему, и около уха раздаётся отчётливое жужжание дрели…       Сейчас, сидя на полу, он дёрганными движениями коснулся головы. Справа, сквозь сгустки крови, нащупал ровное круглое отверстие. Его передёрнуло от ужаса и всех этих воспоминаний. Он не помнил, как сбежал. В какой-то момент снова потерял сознание, а когда очнулся, человека, что истязал его, в комнате не оказалось.       Скорее всего, пока он бился в конвульсиях, старые ремни треснули и надорвались. Он освободил руки, разорвал ремни на лодыжках. Стиснув зубы до скрежета, вытащил провода из своего тела и свалился с кушетки на пол, сорвав шторку. Потом он полз. Через какое-то время поднялся. Он знал, что не сможет далеко уйти. Этот человек непременно его найдёт и продолжит «играться» с ним.       Осознав это, военный задёргался, неосознанно ковыряя края отверстия в черепе, будто желая выцарапать видения, что никак не отпускали его.       Но снаружи вдруг послышался тихий скрип открывающейся двери. Рука, как и всё тело, в страхе застыли.

***

      Это был единственный незапертый туалет, который попался Итану. Обшарпанные двери кабинок, грязные от пыли ржавчины и застарелой мочи писсуары вдоль противоположной стены, пара умывальников, и треснувшее зеркало, висевшее над ними.       Парень отложил гвоздезабиватель на край раковины, покрутил вентиль одного крана. Тот обиженно заворчал, отказываясь поделиться водой. Второй оказался более сговорчивым. Сначала из него тонкой струйкой потекла грязная вода, но через некоторое время она начала светлеть, пока не стала совсем прозрачной. Ренард вымыл руки, смыл кровь с раны на запястье (от нагрузки она начала немного кровоточить), набрал в ладони ледяную воду и умыл лицо. Но сонливость всё равно никуда не уходила. Тогда он подставил под холодную струю голову, растирая затылок и шею. Стало легче. Выключив воду, он выпрямился и глянул в зеркало. Как раз в этот момент дверь медленно открылась во второй раз, и в отражении появилась тёмная высокая фигура.       Фенек резко обернулся, но лишь для того, чтобы его поскорее стиснули в объятиях.