Talk to me, Talk to me

      — Расс, к тебе можно? — Нудл постучала и прислушалась. Судя по музыке и мычанию в мелодию, Рассел был у себя.       — Да, если с тобой нет Катцу, — ответил он спустя несколько секунд.       — Кажется, нет.       Оглядевшись и не увидев нигде поблизости кошку, Нудл пожала плечами и шмыгнула носом. До сих пор было стыдно после того, как она спровоцировала Мёрдока вломиться с ней на пару в комнату Рассела и не добилась ничего, кроме дурацкой перепалки. Но, кажется, это уже успело забыться всеми, кроме виновницы происшествия. Вдохнув, она вошла.       — Ого! Вот это круто! Понятно, почему Катцу нельзя.       Весь пол был усеян деталями огромного пазла, изображавшего какое-то умопомрачительно красочное граффити, а Рассел стоял на коленях, поднимая и разглядывая детальки, чтобы положить их на место в кучки по цвету или попробовать добавить к небольшому пока кусочку сложенной картинки. В огромных тёмно-коричневых руках пазлинки казались просто песчинками.       — У меня это вместо медитации, — Расс, крякнув, поднялся и оглядел поле работы, которой ещё был непочатый край. — Хотя, иногда мне кажется, что я раздражаюсь сильнее, чем успокаиваюсь, особенно если долго не могу найти кусочек. Ведь я мог и потерять его! Тогда получится, что все старания впустую.       — Я постоянно сейчас так себя чувствую. Будто мои старания — впустую, — скинув ботинки, Нудл села на диван и прижала колени к груди. — И я до сих пор нормально не извинилась за ту фигню с пластинкой. Мне хотелось, чтобы вы с Мёдзом поговорили, вернее, чтобы ты не дал ему сразу сбежать, но… Вот. Надеюсь, мы не испортили подарок.       — Нет, нет, всё в порядке, — сев рядом, Рассел улыбнулся. Наверное, его улыбка была самой тёплой из всех, что Нудл видела. — Спасибо, что сказала это и беспокоишься, но тебя я давно простил. А вот Мёрдок… Чёрт, меня всегда бесила его безответственность, но этой отсидкой он меня просто убил. Погнать тебя в Патагонию — нет слов!       — Мы там неплохо отдохнули, — Нудл пожала плечами. — Он сам увяз в своих выдумках и слишком боялся возвращаться один. Я должна спросить: ты правда хочешь, чтобы Эйс заменил его насовсем?       Казалось, Расс должен был задуматься, взвесить ответ, выдержать долгую томительную паузу, почесать голову или другие места, но нет, не прошло и секунды, как он сказал:       — Конечно, нет. Если ты про наш с ним разговор, то я пытался вытащить из него хоть немного правды. О нём самом прежде всего. Это не так-то просто, ты знаешь. А насчёт группы… Хм, если спросить Эйса о музыке, а потом — о кино, когда тирада будет длиннее и громче?       — Про кино, — тут оставалось только вздохнуть. Сразу вспомнилось, что съёмки двух коротких клипов вызвали у Эйса больше энтузиазма, чем все студийные записи и все концерты тура вместе взятые. — Я понимаю, почему он хочет уехать и заняться чем-то другим, а не просто торчать тут в Конге и выяснять отношения.       — Понимаешь? — Рассел опустился на пол, поднял одну деталь пазла, а потом перенёс её через полкомнаты и вставил точно на её место. — На твоём месте я бы не был так уверен. Ты спрашивала?       — Нет. Но, может, давай попробуем? Прямо сейчас, правда, зачем откладывать? От нас вдвоём Эйс точно не отвертится.       — Ну-у, ты же всё-таки его подруга, — посмотрев как-то странно, Рассел поёжился. — Если честно, я его немного боюсь, особенно, когда он молчит и улыбается. Голливуд много потеряет, если не начнёт приглашать Эйса в фильмы ужасов.       — Ты шутишь что ли? Господи!       — Секунду, — от парочки совсем нелестных эпитетов Рассела спасло пришедшее сообщение. Точно так же блямкнул и Айфон Нудл. — От Эйса, в общем чате. «Через десять минут в верхней студии, самое важное объявление этого сезона. Сварите кто-нибудь кофе». Вот, у него даже сообщения довольно жуткие.       — Ничего не жуткие. Я сделаю ему кофе, подгребай.       Оказалось, не только она решила выполнить просьбу: когда Нудл вошла в студию, там уже ждали 2Д и Мёрдок с мрачными лицами, и у обоих тоже было кофе, даже по два. Похоже, каждый из них воспользовался разными кофемашинами в Конг, но это была не беда: Эйс мог осилить и в три раза больше, так что он только обрадуется.       — Не знаешь, что он хочет сказать? — спросил Мёрдок встревоженно и отпил из одной из двух кружек, которые держал в руках.       — Не знаю, — Стюарт пожал плечами, а потом сделал по глотку кофе сначала из стаканчика, а потом и из чашки. Ещё минус две порции для Эйса. — Может быть, что-то о своих планах?       — А какие такие у него планы?       — Я лично просил его остаться на какое-то время, чтобы мы с ним записали парочку треков для моего сольника.       Мёрдок только успел подавиться и выпучить глаза, как в студию вошли Рассел и Эйс. Обнаружив, что все в сборе, он на мгновение погрустнел, но потом увидел, сколько ему принесли кофе, и сразу расцвёл.       — М-м, спасибо! Вы все здесь, круто, — Эйс забрал стаканчик у Нудл и чашку у Мёрдока и прикончил обе порции, а потом глубоко вдохнул и вытащил из рюкзака файл с какими-то документами. — Вот. Это — контракт. Вы меня знаете, и знаете, что история уже затянулась, и что я к вам слишком привязался… Ну я и подписал контракт. Настоящий! Ребятам нужен басист в тур по Австралии, а у него родилась дочь, поэтому я еду с ними. Вы, конечно, не слышали про них, но в австралийских чартах…       — Чего? В Австралию?! — Мёрдок отставил чашку. На его лице отразилась смесь боли и непонимания.       — А как же мои треки? Ты ведь обещал! — Стюарт взмахнул руками и, конечно, облился кофе. — Чёрт!       — Я не обещал, а сказал, что тебе лучше записать их с Мёрдоком, не придумывай. И да, в Австралию. Давно хотел подраться с кенгуру.       — Да он тебя одной левой уделает! Это — полная хрень, откажись! Ты играл в Гориллаз, а теперь собрался таскаться по пустыне с какой-то дерьмогруппой? Они что, платят больше, или ты выбрал первых попавшихся, главное — подальше?       Судя по лицу Эйса, в чём-то из перечисленного Мёрдок явно был прав. Он тоже это заметил и принял ещё более несчастный и даже испуганный вид. Ему будто объявили что-то ужасное. Хотя, может, для него так и выходило?       — Эйс, ты правда этого хочешь или просто думаешь, что так будет лучше? — подойдя к нему, Нудл взяла контракт. Настоящий, похоже. «The Dead Town 8». Она их знала, играли альтернативный рок с тяжёлыми бас-линиями. Эйс стал бы для них находкой.       — Когда я думаю о том, что так будет лучше, мне сразу начинает правда хотеться, — он посмотрел Мёрдоку в лицо, и тот тяжело сглотнул, а потом спросил:       — Что Стю сказал тебе?       — Я ничего не говорил, — сразу помотал головой тот и со вздохом посмотрел на свою жёлтую футболку, которую теперь украшали коричневые пятна. — Выглядит почти как тай дай.       — А что он должен был сказать? — Эйс немного напрягся, но ещё явно не представлял, куда всё катилось. С горки на обрыв!       — Если ничего не говорил, то и не надо, так ведь? — Нудл встала между ними, но Мёрдок уже не мог остановиться:       — Раз он ничего не сказал, то с хрена ли ты решил вот так свалить? Чёрт возьми, я просто не дозвонился, я хотел извиниться! Да, не стоило, но ты же и сам понимаешь, почему я так, я ступил. Эйс? Скажи, что не поедешь. Не сейчас!       — Ребят, вы о чём вообще? — глаза Рассела чуть ли не светились от недоумения. — Кто кому что не сказал? Вы поссорились?       — Я. Ничего. Не говорил, — ещё раз заявил 2Д и вздохнул. — Но, наверное, стоит. Думаю, это будет не такой уж сюрприз.       — Да, скажи. Я примерно представляю, что он ляпнул, если даже захотел извиниться, — Эйс пожал плечами, а потом улыбнулся. Рассел отодвинулся от него на шаг, потому что это правда выглядело немного пугающе.       — Я спросил Мёдза, что он сделал, чтобы ты стал его другом, и он ответил, что просто нанял тебя тусоваться.       Стюарт посмотрел на Мёрдока свысока, а тот сжался и уже набрал воздуха, чтобы попытаться найти оправдание, но в этом не было смысла, и он просто опустил взгляд. Улыбка Эйса не исчезла, но стала кривой: то ли его опасения оправдались, то ли всё было ещё хуже, и он теперь думал, что стоило загадывать хлеще. Рассел… Рассел просто обтекал. Наверное, он только что изменил своё мнение о том, что Мёрдоку стоит остаться в группе. Что делать? Что же делать?!       — Это в какой-то мере правда, но есть ещё одна правда, — вдруг продолжил после этой убийственной паузы Стю. — Та, которую ты сказал, когда устроил вечеринку Культа Клёвых Клоунов и опять перебрал, а мы с тобой сидели у бассейна, где ещё были очень дурацкие шезлонги и какая-то девчонка свалилась в воду, когда пыталась выловить свой Айфон…       — Что я тебе сказал? — уши Мёрдока налились малиновым цветом, а на шее выступил пот.       — Вторую правду. Я надеялся, что ты выберешь её, чтобы мне ответить, но ты решил иначе. Прости, Эйс. Может, и правильно, что ты хочешь уехать. Я попробую записать всё сам. Надо сделать новый дизайн футболки.       — Надеюсь, ты сыграешься с этими ребятами из Австралии, — Рассел похлопал Эйса по плечу. — Если нужно, у меня есть куча свободных баллов British Airways.       — Я уже купил билеты, спасибо. Бизнес-класса! Я же теперь знаменитость, — он поглядел на Мёрдока с сожалением.       — Да, знаменитость, благодаря дружбе со мной! Скажешь нет? — Мёрдок протянул руку, будто тоже хотел прикоснуться, но на полпути передумал и взъерошил волосы. — Я не помню, что сказал тогда Стю, может, что я звал тебя на эту вечеринку, но ты отказался, потому что снимался где-то в грёбаной Оклахоме, и я очень скучал. Всё! И Нудл, она знает, что я правда хотел извиниться, на самом деле! Да, Нудл? Нудл, скажи ему. Стю заставил её подслушивать наш с ним разговор, потому что думал, что я побью его за тупые вопросы! Можешь себе представить, Расс? И вы ещё говорите, что это я параноик и надумываю, но я прав, выходит?       — О! Я же должен Нудл бирюзовую лава-лампу! — вдруг просиял 2Д. — Расс, кажется, я подарил её тебе пару месяцев назад. Можешь вернуть?       — Хорошо, — Расс покосился на напряжённо глядевших друг на друга Эйса и Мёрдока и покачал головой. — Нудл, идёшь?       — Нет. — Она была потомком древней династии самураев. Её неспроста выбрали для программы подготовки суперсолдат. Она, в конце концов, была женщиной, и, значит, должна выстоять, а слабые пусть ищут лава-лампу. И они пошли искать, Рассел аккуратно прикрыл дверь. — Мёдз правда хотел извиниться.       — Да, конечно, я знаю, как он извиняется, — стоило менее доверенным друзьям уйти, как жутковатая улыбка сползла с лица Эйса, и он даже позволил себе обиженный тон. Очень обиженный.       — А что тебе не нравится, что не так? Ты никогда не говорил, что я как-то плохо извиняюсь! — Мёрдок, похоже, был почти в отчаянии. — Я всегда делал это одинаково.       — Ты же как-то простил его, когда он пнул тебя после джема в Стоке? — Нудл изобразила самую милую улыбку, но Эйс пока оставался непробиваемо суров.       — Что, Мёдз рассказывает тебе про Сток-он-Трент?! — он вскинул брови и покосился на Мёрдока. Тот оскалился в неловкой улыбке. — А. Ясно, я догадывался. Ему, наверное, до сих пор кажется, что мне было достаточно стакана кофе и предложения сжечь школу.       — Разве нет?!       — Сжечь школу?!       — Это всё было заманчиво, конечно, но я остался только потому, что меня уговорил его дядя.       — Вы что, обо мне тоже говорили? Ты мне тогда ничего толком не сказал даже. Хотя, я и не спрашивал, просто радовался… — Мёрдок снова взъерошил волосы, потом пригладил их назад и посмотрел на Эйса из-под чёлки. — Давай я сейчас спрошу? Мне казалось, ты тогда просто сам определился с тем, чего хочешь. От меня и от всей этой авантюры, и поэтому остался, а не из-за моих извинений. Но я старался, ты же понимаешь. Ну, и что такого сказал дядя Марвин?       — Хорошо, я расскажу. Не то, чтобы он много сказал в твою пользу, но помог определиться, это правда.

***

      — Чёрт, да как я вообще тут оказался?!       Оглядев совершенно незнакомую улицу, Эйс подогнул ногу и потёр голень. Место, куда вчера со всей дури саданул Мёрдок, сильно болело, и ещё там наливался большой синяк. Гугл-карты показывали, что это — правильный квартал, но здесь не было ничего похожего ни на дом дяди Марвина, ни на брошенный Камаро. Хренова Англия, хренова затея, хренов Мёрдок!       — Окей, Гугл, как вернуться в Лондон?       Карта показала маршрут: через весь Сток на другой конец города к вокзалу, а там ещё нужно было ждать поезд неизвестно столько времени, не считая, что вещи и гитара остались в отеле.       Смартфон чуть не полетел об асфальт, но от катастрофы спасла жадность. Всё-таки в карманах и так гулял ветер, и вчера пришлось выложить кругленькую сумму за свою долю в люксовом двухкомнатном номере, который показался Мёрдоку недостаточно люксовым, и он очень долго ныл по этому поводу и ещё поцапался с портье, потому что тот узнал его и попытался заснять. Какое же удовольствие было наблюдать, как «рок-звезда» бубнит оправдания и даёт автограф под осуждающим взглядом охранника! Но за свою выходку в пабе он и не подумал извиниться. Похоже, у них в группе было так принято — спускать все его эскапады на тормозах и делать вид, что ничего не случилось. Тогда становится совсем не удивительно то, что 2Д всё время огребал, Нудл подвергалась опасности, а Расс торчал в тени и помалкивал. Ну, нет, Мёрдок должен извиниться, нормально, как положено!       Неужели это так сложно? Просто переступить через вчерашний ужасный день и продолжать быть «друзьями»? От рассказов Мёрдока о детстве в этом мерзком городишке до сих пор всё переворачивалось внутри, к тому же мучительные старания удержать лицо и не скатиться в собственные переживания пошли прахом. О, да, о детстве и вообще о жизни было что рассказать, потыкать ногтем в раны, причинить боль себе. И Мёрдоку тоже. Ему не понравится, никому бы не понравилось. Или ему было бы всё равно, как и остальным, тем более раз он такой эгоист.       Стоп. Это уже была другая улица. Под анальгезирующим воздействием ярости он прошагал ещё где-то полквартала и вышел ко входу в парк, а с противоположной стороны виднелась утыканная антеннами и спутниковыми тарелками крыша нужного дома — совсем рядом. Ладно, ладно, пускай это будет знак, что нужно взять себя в руки и действовать по плану. Если всё получится, то у Мёрдока не выйдет отвертеться, ему придётся извиниться и объяснить, что это вообще было. От и до объяснить.       Сжимая зубы и прихрамывая, Эйс обошёл дом. На капоте и крыше Стайло уже скопилось немного жухлых листьев, а за дворником торчало два бланка штрафов за парковку в неположенном месте. Нужно сказать об этом Мёрдоку. Хотя нет, пусть сам разбирается! К чёрту, к чёрту Мёрдока, раз ему так нравится поклоняться Сатане!       После звонка в дверь открылось знакомое окошечко, и высунулась камера. С трудом, что было так необычно, Эйс изобразил улыбку и помахал рукой. Теперь оставалось уповать, что дядюшка дома, а тётушка — нет.       Спустя минут пять безнадёги дверь открылась, и вышел Марвин: в сланцах, джинсах и майке с пятнами чего-то похожего на машинное масло, всклокоченный и недовольный. Почесав задницу, как заправский старик, он спросил:       — А ты ещё кто? — Марвин прищурился и шмыгнул здоровенным никкалсовским шнобелем. Неужели и Мёрдок лет через тридцать будет выглядеть так же? Вот жуть! Ещё и склеротик.       — Розалинда, девушка вашего племянника, — Эйс кокетливо убрал волосы за ухо и улыбнулся. Так, если сейчас старик рассердится, то можно со спокойной душой сдаться и вернуться в Лондон.       — А-а, Рози! Мёдз всегда любил мужиковатых. А ты просто эталон, вон какие плечи, — протянув руку, Марвин пощупал бицепс Эйса. — И голос! Надеюсь нажраться у вас на свадьбе.       — Чего?       Воображение быстро нарисовало череду картин одна омерзительней другой, закончив её чёртом-священником и Мёрдоком в платье, а на спине выступил холодный пот. В это же мгновение Марвин вдруг рассмеялся, так что аж схватился за дверь, чтобы не свалиться с крыльца. Нет, все Никкалсы были чокнутыми, просто все!       — Да помню я тебя, помню, парень. Последний удар током был лишь немного сильнее предыдущих. Заходи. Будешь кофе?       — Э-эм, — кофе очень хотелось, но не пятерной эспрессо точно. — Простите. Я тоже пытался пошутить. В прошлый раз всё закончилось совсем некрасиво, и я пришёл извиниться перед миссис Никкалс и вами, потому что…       — Брось, Эйс, мы проскользнём мимо неё и не будем поднимать шум, окей? — он немного испуганно огляделся, но тёти Пэйм нигде поблизости не было видно. — Засядем в мастерской, выпьем, поболтаем по-свойски… Давай, шевелись, пока Пэйм не застукала.       Понукаемый тычками в спину, Эйс прошёл холл, заваленный вещами, через гостиную, где они ссорились и пили отвратный кофе, потом по длинному коридору в цокольную мастерскую. Вернее, раньше это явно была мастерская, а сейчас комната скорее походила на логово: все вещи покрылись толстым слоем пыли, на столиках теснились банки из-под пива и одноразовая посуда, небольшое окно едва пропускало свет, а больше всего места занимали большой телек с приставкой и диван. На него Марвин и велел сесть. Оказалось довольно удобно.       — Я понимаю, что явился без приглашения, и что нагрубил в прошлый раз, но всё равно решил попытаться, — пожав плечами, Эйс взял протянутую Марвином банку пива, только что вынутую из гибрида микроволновки и холодильника. Он пока слишком мало знал этого человека, и приходилось прощупывать почву прямо по ходу. — Мне показалось, киборг для вас что-то значит, хотя вы и разозлились на нас с Мёрдоком.       — Да-а, я на него и сейчас злюсь, — вскрыв банку, Никкалс сделал большой глоток. — Но ты — ты мне нравишься. В былые годы Пэйм была чудо, как хороша, а сейчас стала походить на нашу с Якобом матушку: как заведётся, так и понеслась. Я так и не научился усмирять её пыл. Вот и подумал, что неужели у племяша появился друг, который может не только лабать и подбивать его на авантюры, чтобы заработать пару сотен и сразу их прокутить?       Чуть не вырвалось, но заглохло на подходе идиотически гордое «да», потому что он был лучше и мог не только лабать. Мог защитить в нужный момент… Ого, чем он гордиться собрался! Тем, что не дал Мёрдоку быть сожранным панической атакой? Может быть, но что мог тот? Пнуть в голень, потому что его догадки оказались чушью! Ах, какой равноценный обмен. С другой стороны, толка от этого всё равно нет. Они с Мёрдоком выяснили, что из себя представляет их «дружба». Договор. Сделка? Условия какие-то не слишком выгодные.       — Что до киборга… — продолжил Марвин, почесав затылок. — Эх, я обрадовался сначала, но теперь не уверен, что смогу чем-то помочь.       — Как жаль… Мы приехали ради неё.       — Да? В прошлый раз Мёрдок пришёл ко мне с идеей создать её, когда подумал, что Нудл мертва. Понимаю, вся эта история не слишком этична по отношению к девочке и с точки зрения робототехники тоже, но я не знал, чем ещё могу помочь. И вот опять. Опять он пришёл с этим киборгом и не говорит, где Нудл. Он её всё-таки угробил, верно?       Повисла тишина, в которой шуршание пачки сигарет Марвина показалось чересчур громким, как будто специальным. Прошлый раз — это, наверное, после крушения летающего острова Нудл на съёмках из-за пошедшего наперекосяк плана Мёрдока. Но вдруг тот прав в своих самых худших предположениях, и на этот раз никто, кроме него, не спасся? Даже Нудл? Что тогда? Нет, не может быть, это неправильно.       — Нет. Киборг — это просто предлог. Мёрдок хочет устроить вечеринку, чтобы убедить всех, убедить себя, что готов вернуться в строй.       — Так его ребята в порядке? — голос дяди Марвина звучал немного хрипло, а в глазах, похожих на глаза Мёрдока, но одинакового серого цвета, отражался дрожащий огонёк сигареты.       — Конечно. Но крепко обижены на него за всю эту хрень с островом, пиратами, киборгом и выпивкой, и думают, что Мёдз прозябает где-нибудь в полной депрессии. Если он просто позвонит Нудл и скажет, что всё не так, этого будет маловато. Поэтому он задумал вечеринку. Это очень важно для него.       — Для него? А для тебя что важно, парень? Зачем ты сюда приехал с ним?       Ну вот, снова этот вопрос. Какая им разница? Приехал, значит, захотел. Можно подумать, ответ им вообще нужен и интересен. Это — просто способ выяснить уязвимости. Мёрдок именно так и сделал. Не нужно было вообще ничего говорить, никому и ничего, особенно ему. Что ж, расплата в виде здоровенного синяка уже настигла.       — У нас с Мёрдоком небольшой договор. Я делаю кое-что для него, а он — для меня.       — Только не говори, что он пообещал сделать тебя знаменитым за неделю!       — Ну, о неделе речи не шло… — хотя, да, так и было. Но не совсем.       — А ты поверил?! У-у-у, ты сейчас упал в моих глазах, Эйс, а вроде не выглядел совсем наивным. Или скажешь, что и это — предлог, а правду выдать слишком сложно?       — Нет, почему? Не сложно. Знаменитым он меня не сделает, я понимаю, но у меня тоже есть группа, и от успеха вечеринки будет зависеть и наш успех, поэтому я и хочу, чтобы у Мёрдока всё получилось. Он пообещал помочь, если я его поддержу, и я поехал.       — Во-от как, а-а, — сделав глубокую затяжку, старик стряхнул пепел в пепельницу. — Если поддержишь! Что, так и сказал? Ну, пускай. Но я всё равно ничего делать не буду.       — А если Мёрдок извинится? Признает, что киборг — не только его изобретение? Я уверен, он сможет.       — Ты его плохо знаешь! Выдумки, банальное враньё, хитрые планы, давление на жалость и прочая белиберда, но только не извинения. Мёрдок считает, что признание ошибок и ответственность — это что-то для дураков, а он-то самый умный!       — Я тоже заметил, что он ничего не может сказать прямо, даже какие-то банальные вещи. Мёрдок вчера целый день рассказывал, как жил тут, и я так и не понял, зачем. Хотел, чтобы я проникся его детскими переживаниями? Или, может, прощал ему все выходки? Он навыдумывал обо мне невесть что, а потом ещё и обиделся, когда я сказал, что он ошибся!       — А он ошибся? — вдруг спросил Марвин. — Ты что-то так разошёлся, как будто Мёдзи был прав. Знаю, он неуклюжий и постоянно выводит из себя, но чует всё тонко.       — Нет никакой разницы — ошибся он или прав, дело в том, что я не просил, мне не нужно это его… Это…       А что это было? Если попробовать собрать паззл по кусочкам фраз, по тому, как он говорил, что и когда… «Зачем ты ночью сказал мне об этом, если не хотел услышать ответ?» Мёрдок пытался смоделировать разговор в его старой комнате! Только для чего? Да, его ответ вызвал мучительные переживания, жалость к самому себе и ещё бог весть какие чувства, но зато положил конец поискам объяснения. И потом Мёрдок даже рассмешил, чтобы разрядить обстановку. Он ощущал, что что-то не так. Что всё не так. И хотел это исправить?       — Ох, парень! — Марвин глотнул пива, откашлялся и глотнул ещё. — Ты бы себя видел со стороны! Такой внутренний процесс, столько эмоций. Тебе нужно податься в актёры.       — Я и так актёр, — пожав плечами, Эйс тоже отхлебнул пива. Отвратное, «White Light». И какие ещё там за процессы были? Просто размышления. — По правде говоря, я сюда приехал ради Мёрдока. Это я натолкнул его на мысль починить киборга и вернуть группу.       — Если ты действительно рассчитываешь на благодарность с его стороны, то можешь рассмотреть мой опыт. Бесплатно, — старик упёрся, как баран. Видно, обида на Мёрдока засела слишком глубоко, где-то в районе его желчного пузыря. — Мёдзи считает, что раз он звезда, то ему положено оказывать услуги по умолчанию.       — А знаете, из-за чего Мёрдок такой? Он боится показаться слабым, выбиться из образа, ему не на кого рассчитывать, кроме себя, вот и защищается, как может. Я вчера целый день слушал о том, какой пиздец он переживал ребёнком, и что? Вы же наверняка знали, что его избивали дома и в школе, что отец заставлял его зарабатывать себе на пиво унижениями, что его… Его… Ух, он был в опасности, а никто ничего не делал. Поэтому приходится угадывать, что он хочет сказать, и слишком долго ждать извинений.       — Да, я знал, — Марвин закурил следующую сигарету. — Про дамочку из столовой тоже узнал — слишком поздно. И ничего не сделал.       — Почему?! — все красные линии были пройдены, точки кипения достигнуты. Он держался вчера целый день, сегодня всё утро, и если не получается добиться своего правильным путём, то придётся идти тем, какой есть. Слишком хорошо известно, как это переживается — когда никто ничего не делает.       — По разным причинам. Потому что казалось, что так и надо, потому что было страшно, потому что не понимал, как следует поступить, потому что надеялся, что сделает кто-то другой или просто закрывал глаза. Мёрдок никогда не спрашивал. Наверное, он не представлял, что это как-то неправильно. А ты — спрашиваешь. Хочешь узнать, почему тебя самого никто не защитил? Кто тебя бросил? Папаша?       — Он умер, — снова холодный пот на спине. Неужели всё так явно, так понятно? Или это семейка Никкалсов умеет разглядывать то, что другие даже в упор не видят? Не хотят видеть, закрывают глаза.       — Да, бросил капитально, надо сказать. Соболезную, парень. Но вы с Мёдзом уже не дети, защищайте себя сами. Ты же смог как-то его вытащить из когтей моей жёнушки? Надеюсь, он рано или поздно сделает что-нибудь и для тебя, только наберись терпения и не завышай ожидания. Ха! Это же он тебя пнул? Я наблюдал с дрона — сам его сконструировал, как ты хромаешь и злишься.       — Я врезал в ответ.       — Ого! Ты мне снова нравишься. Будь ты всё-таки Розалиндой, я бы на месте Мёдзи за тобой приударил. Хотя, он не особо разборчивый…       — Да перестаньте уже! Неудачная шутка. Скажите, вы почините киборга? Хотя бы попытаетесь? Раз не могли ничего сделать тогда — сделайте сейчас. Сделайте! Нужно вернуть группу Мёрдока, вы должны помочь. Он позвал меня с собой, чтобы я просил вместо него, потому что он сам не может. Но это не значит, что ему не нужна помощь!       Марвин заколебался. Его взгляд заскользил по мастерской, руки немного тряслись, а голова то кивала, то качалась, будто он взвешивал все «за» и «против». Впрочем, Мёрдок ведь уже сделал кое-что, он тоже знал, что правильно, а что — нет, просто в своей области. Чёрт, непрошенная мысль. Вряд ли он старался специально, скорее преследовал свои цели, но его слова всё равно работали. Даже слишком хорошо. Да, Мёрдок вёл себя неуклюже и жёстко, но по-другому, кажется, не умел. С чего бы, после такого-то детства?       — Ладно, — вдруг отмер Марвин. — Твоя взяла. Я согласен, но при условии, если Мёдз извинится прямо на этой его вечеринке, чтобы все услышали. И даст киборгу выступить соло, пусть покажет все свои способности. А она очень способная! Настоящий шедевр. Мне нужно осмотреть малышку, чтобы понять масштаб поломки.       — Спасибо! Я могу её принести прямо сейчас, киборг там, в…       — Цыц! — Марвин неожиданно схватил за челюсть и тоже чуть не схлопотал удар в почки. — Пэйм спускается! Лезь в окно, лезь в окно!

***

      Не рассказав самого интересного — поймала его Пэйм или нет, Эйс вытащил сигареты и закурил. Мёрдок поджал губы и похлопал по карманам, но, видно забыл свою пачку, а стрельнуть одну прямо сейчас ему не позволяла обида. Пока Эйс говорил, выражение лица Мёрдока менялось от крайне возмущённого до грустного и даже смущённого, но он не перебил ни разу. Это было удивительно.       — Тебе повезло, Мёдз, что дядюшка немного остудил меня, иначе бы тебе пришлось отправлять мою гитару в Лондон доставкой.       — Повезло? Знаешь что! — Мёрдок поставил руки на пояс. — В эту игру можно играть вдвоём! Если бы не брат, то я бы тебя самого отправил в Лондон доставкой! Нашёл бы ящик побольше и отправил.       — Конечно. Ганнибал подогнал тебе красивую тачку, и ты отвлёкся на новую игрушку, как маленький, всё просто. И теперь ты знаешь, что имел в виду дядя Марвин, когда на прощание сказал, что тебе надо жениться на Розалинде, — хихикнув, Эйс с довольным видом затянулся. Похоже, ему нравилось смотреть, как Мёрдок наливается багровым цветом.       — Дядя такого не говорил, Нудл!       — Верю, он у тебя вряд ли настолько продвинутый, — конечно, Эйс явно врал, но Мёрдок выглядел очень смешно, и ей едва удалось не ляпнуть что-то вроде «А когда помолвка?»       — Эйс заливает! Из него и слова правды не вытянешь, и я себя так вёл тогда потому, что меня достала эта фигня. Я всего лишь хотел, чтобы ты сказал нормально, как ко мне относишься. Больше ничего. Хотел услышать, что быть со мной — не безумие и не пытка, а ты не понимал. Дело было не в тачке или чём-то ещё, брат просто напомнил, что на самом деле у меня никого нет. Дай сигарету, — Мёрдок протянул руку, и Эйс дал ему пачку.       — Я правда не понимал, прости. Считал, что всё знаю, но на самом деле нихера не понимал. И ты знаешь, почему. Чувствовал столько всего, но это было похоже на детали мозаики, которую я не мог сложить, и очень злился. Со злостью у меня никогда не было проблем, — Эйс прикурил Мёрдоку сигарету и вздохнул. Это он так легко признавался в ошибках или снова кривил душой? Во всяком случае, он ответил себе на вопрос, как оказался в Сток-он-Тренте вместе с Мёрдоком. Осталось выяснить, почему он захотел там оказаться.       — Мёдз, но если ты был с братом, то почему решил, что у тебя никого нет? Ты почти ничего не говорил про Ганнибала, и я даже не знаю, что и думать. У вас с ним были плохие отношения? — Нудл постаралась сделать крайне обеспокоенное лицо. Очень уж хотелось услышать две версии примирения, а ещё — про поджог школы.       — Ганнибал… Он в детстве постоянно давал мне какую-то надежду, а потом её отбирал. Конечно, я, как вырос из пелёнок, перестал на это вестись, но тогда подумал, что чёрт возьми, все так изменились, может, и Ганн тоже? И да, он пиздец как изменился. Только не там, где я мечтал.

***

      — Ву-у-у! Тачка, тачка, тачка! Она красная, как я хотел! Бро, ты всё про меня знаешь, ты охуенный! — не зная, броситься обнимать Кадиллак или брата, Мёрдок развернулся и в итоге обнял опору подъёмника, на котором торчал полуразобранный кроссовер. — Ай, бля!       — Узнаю малыша Мёдзи! — Ганнибал заржал, схватившись за живот, как делал это и в прошлом. — Что-то ты с годами не стал ловчее, всё в облаках витаешь. Или опять читал с фонариком и ослеп?       — Да иди ты, — Мёрдок потёр ушибленный лоб и, всё-таки выбрав машину, оббежал её несколько раз. Свежепокрашенная, с перетянутым качественной кожей салоном, кастомными зеркалами и решёткой радиатора, восемь цилиндров, двести пятнадцать лошадей и белые молнии на задних надкрылках. Мечта, это была мечта и достойная замена старику Стайло. Эйс умрёт, когда увидит! Если только… Если… Ну, и чёрт с ним.       — Я когда узнал, что ты приедешь, сразу отправил за ней ребят. Долго держал эту красотку на примете, немного освежил и доработал, и теперь она — твоя, — подойдя ближе, брат всё-таки обнял сам. В детстве Ганнибал казался большим из-за разницы в пять лет, после — потому, что занялся боксом, а теперь в плюс к мышцам набрал жирка. И всё ещё был выше, это не изменилось. Его объятия ощущались очень странно, даже немного неприятно.       — Ладно, ладно, — Мёрдок вынырнул из-под ручищ брата и одёрнул куртку. — Сколько я должен за неё?       — Хочешь меня обидеть? Это подарок. Я могу себе позволить порадовать брата и намекнуть, что у меня прекрасно идут дела. Сервис здесь, ещё две шиномонтажки в Бирмингеме, и ещё через месяц, как утрясу всё с бумагами, будет точка в Манчестере — сервис и мини-салон с тачками как эта, — он кивнул на Кадиллак. — Так что не ссы, я не имею в планах отжать у тебя честно заработанные кривляниями на сцене бабки.       — Я не кривляюсь, — если быть честным, то первой мыслью насчёт того, почему брат вдруг так потеплел, было опасение, что он решил отрезать ломоть от чужой честно заработанной славы. Но нет. Даже стыдно теперь немного. — А ты стал прям Биг Боссом… Тебе не влом этим заниматься? Таскаться туда-сюда, бумажки всякие подписывать?       — У меня для этого есть юрист-на-побегушках. У тебя же были менеджеры, которые собирали за тобой пустые бутылки и подтирали блевотину? Вот и у меня такой есть. Теперь есть, — Ганнибал задумчиво почесал толстую шею, украшенную тюремными наколками. Хоть их не свёл. В остальном он стал слишком другим: ни «мартенсов», ни модной рубашки, ни подтяжек. Футболка, кроссовки и джинсы, как у всех.       — И как оно, быть богачом?       — Шикарно, знаешь. Впрочем, папаша ведь решил переписать на тебя «Глиняную Собаку», так? Можем вместе подмять под себя этот городишко. Я буду давать купоны на пиво, а ты — визитки моей монтажки со скидкой.       — Да-а, как раз были в конторе сегодня, консультировались типа. Нет, в шоу-бизе я плаваю, как барракуда, знаю, где, что и куда, и кого покусать, чтобы всё нормально сделалось, но тут… И, ты можешь себе представить?! Я просто выпал в осадок, охренел и челюсть потерял одновременно!       — Что такое? Узнал, что наш батя умеет писать?       — Нет, там был Тони Чоппер! Тони "Кулачищи" Чоппер стал нотариусом! — Мёрдок взмахнул руками, но Ганнибал не понимал. Он пялился и шмыгал носом, исправленным пластической операцией, не похожий на себя. Чужой. — Ну, он сломал мне нос. Ещё до тебя! Вспоминай же, Ганн!       — Ах, этот долбоёб, который ещё тебя Голубым Лордом обозвал, когда ты чернилами покрасился? Вот умора была!       — Точно, особенно весело было мне, — да, вот поэтому он так долго не общался с братом. — Ну вот. Я думал, что он будет жить под мостом или, как максимум, танцевать с рекламным плакатом, но нет, я захожу, значит, в контору, а он — там. В костюмчике, с галстуком, вежливый такой. Вот какого хрена, как так? После всех этих издевательств — и никакой кармы! Короче, я подписал какие-то бумажки и забил ему стрелку. Прямо в старой школе! Пойдёшь со мной?       — Стоп, стоп. Ты хочешь отомстить парню за сломанный тридцать лет назад нос, или за то, что он живёт спокойной жизнью? Завидуешь, как пить дать.       — Нет, просто хочу справедливости, — правда, жить спокойно совсем не хотелось. Или не правда?       — Мир несправедлив, братик, давно пора усвоить это и перестать заниматься хернёй. Ты заработал себе денег и славы на три жизни, так что можешь расслабиться и выдохнуть. Позволь уже себе стать нормальным человеком! Что ты как маленький? Смотрю на тебя, а тут снова мелкий Мёдзи-Шмёдзи, будто вообще не вырос. Вечеринки, старые обиды, стрелки… Развлекайся, делай бизнес, лабай в «Собаке», если не можешь без этого. Найди себе бабёнку или парнишку, кто тебе там сейчас нравится, расслабься. А я за тобой пригляжу, если что.       — Я никогда не жил «нормально». Не уверен, что смогу, — Мёрдок отвернулся от брата и посмотрел на поблескивающий лаком красный Кадиллак. Вроде настоящий. А вот Ганнибал — будто бы нет, потому что молол полную чушь. Исправил нос и перестал быть Никкалсом! Даже страшно немного. А ещё хуже то, что описанная им «нормальная жизнь» выглядела пугающе заманчиво. Ведь карьера висит на волоске, вдохновение сделало ручкой, даже Эйс, и тот хлопнул дверью и весь вечер и утро разговаривал междометиями. Если ничего не получится, что тогда?       — Слушай, ну я же смог? Батя же смог? Мне понадобилось три отсидки, чтобы понять, что на воле лучше, чем на нарах. Я тугой, не спорю. Но теперь-то всё отлично! И у тебя будет, так что не делай такое лицо. Знаю, ты любишь свою группу, писать музон, скакать по сцене в трусах и плаще, но у тебя же вечные проблемы со всем этим.       — Что ты имеешь в виду? — по телу прошла холодная волна напряжения, оставив за собой тянущую боль в мышцах. Он всегда занимался музыкой и всегда был несчастен. Может быть, это связано?       — Да с группами проблемы. Твои бэндмейты, смотрю, тебя уже в третий раз кинули. И раньше у тебя тоже как-то не спорилось. Я только и слышал от тебя жалобы, что кто-то ушёл, кто-то тебя ударил, кого-то ударил ты, а один так упоролся, что свалился со сцены и сломал ногу. Или руку. Не помню. Даже вчера, когда ты с тем парнем, как его, лабал в «Собаке»…       — С Эйсом, — становилось всё хуже. Брату стоило бы заткнуться, и он видел, что ему нужно заткнуться. — Слушай, хватит про это, с ним всё нормально, мы просто поцапались малость. Скажи лучше, как тебе новая мамочка?       — Да хрен с ней, Хильда та ещё змеюка, ты давай меня дослушай. Кто тебе ещё это скажет? И я же знаю, как для тебя лучше будет.       — Ну, правда, нормально всё, я разберусь, — собственный голос прозвучал так слабо, что стало мерзко. И тут же вспомнился Эйс, который просто взял и наорал на тётю Пэйм, и она тут же заткнулась. С братом так не выйдет. Да и с кем бы вообще вышло? Разве что с каким-нибудь тупым журналистом или 2Д.       — Ничего не нормально. Вот вы играли, всё было круто, потом я через пару минут иду встретить младшего братца, и что я вижу? — Ганнибал взмахнул руками, а потом взял за плечи. Боль в мышцах усилилась. — Этот твой Эйс вылетает пулей и врезается в меня! Я чуть не обделался, думал он убить хочет — так посмотрел. Были у меня во время последней отсидки рамсы с одним мужиком, вот я подумал, он откинулся и собрался меня пришить…       — У него просто лицо такое. Играет злодеев в кино. Не бери в голову.       — Да как я могу не брать в голову? Я тебе хорошего желаю. Если у тебя с ним такая же история, как с тем гитаристом…       — Ганн, не надо. — Пусть он заткнётся. Пусть уже заткнётся! Нет, не было никакой подмены, это всё тот же Ганнибал, который специально будет говорить, пока не случится взрыв. Почему рядом нет Эйса, чтобы и его заткнуть? «Я не хотел, чтобы ты это слушал, с тобой так нельзя».       — …С тем гитаристом, из-за которого ты вены порезал, то только скажи, я порешаю. Эти гандоны даже капли твоей крови не стоят, не то, что той лужи, которая…       — Стоп! Хватит, я сказал, закрой рот и раскинь мозгами! — слова Эйса, остановившие тётину тираду, сами выскочили из головы на язык и заставили брата отступить на шаг и убрать руки. — Хватит учить меня жизни и строить из себя заботливого братика. Те времена, когда я верил, что ты знаешь, как лучше, уже прошли. И, что самое интересное, ты меня тоже постоянно бросал. Раз уж ты вспомнил тот случай и Фредди, то ты потом пообещал, что если я брошу музыку и вступлю в твою банду, то ты всё время будешь рядом и будешь от всего защищать. И через месяц сел в тюрьму.       — Ну, извини, я это не специально, — брат скис и растерялся. Способ работал!       — Ты не сделал ничего, чтобы не сесть. Хотя знал, как ты мне нужен. Так было всегда: между мной и своими друганами, бандой, делишками и баблом ты всегда выбирал не меня. И ты заставил меня постричься, чтобы быть похожим на скина.       — Трагедия. Но отросли же?       — Да. Ты всегда думал, что потерял меня из-за музыки, но это чушь. У меня своё «как лучше», у тебя — другое, но ты не принимал этого, вот мы и стали чужими. И порезался я не из-за Фредди, вообще-то. И на середине передумал!       — Я когда сидел и переливал тебе кровь, то почему-то думал, что если в тебе будет моя лимфа, то ты станешь хоть немного на меня похож. Знал, конечно, что придумал какую-то хренотень, и так не бывает, но всё равно надеялся.       — Не сработало. Я всегда чётко знал, чего хочу, и что мне нужно. И сейчас знаю. Поверь, это не бизнес в вонючем Стоке.       — И что же тебе нужно?       Ему нужна была его группа. Которая была очень далеко от Сток-он-Трента. Нужен был тот, кто разделяет его «как лучше». И это был не брат. Ганнибал и раньше считал музыку какой-то хернёй, и даже большой успех не изменил его мнение. Он пропустил мимо глаз и ушей их с Эйсом выступление, когда они наслаждались процессом, переживали столько эмоций и зажигали зал, зато прицепился к глупой ссоре за сценой. Нужно вернуть Эйса и как-то объяснить ему, что можно перестать играть роли и расслабиться. Если только это не будет означать, что он сразу захочет уйти…       — Мне нужна красная тачка! Я могу на ней покататься? Или только под присмотром старшего брата?       — Она твоя. Говорю же, подарок, — Ганнибал пошарил по карманам, а потом кинул ключи. — Но если разобьёшь, я снова сломаю тебе нос.       — А я натравлю на тебя Эйса, раз уж ты его боишься. Он знает пару приёмчиков.       — Ха! Ты сначала помирись с ним. Уж не знаю, что ты ему такое сказал, если он тебя саданул по почкам, но вид у него был правда злой.       Если бы Ганнибал знал, как помириться, то можно было бы спросить совет. Но вряд ли брат знал.       — Он всё неправильно понял. Вернее, правильно, но не понял, зачем я это спрашивал. Раньше у него так легко это получалось, но не в этот раз.       — Ну так объясни. Если ещё не поздно, — брат пожал плечами, а потом ещё развёл руками для верности. — Я в этих делах плохой советчик. Если крепко ссорюсь с девчонкой, то мне проще завести новую.       Мёрдок закатил глаза, чуть не провернув их на триста шестьдесят градусов. Ганнибал — дьявол с ним, пусть думает, что хочет, но как объяснять? Как извиняться, особенно если не виноват ни в чём? Эйс упорно делал вид, что ничего не понимает, хотя все ответы и причины лежали на поверхности, выбесил и огрёб. Просто напрашивался на встряску! И теперь нужно просить прощения, потому что больше рядом никого нет, а не явиться на стрелку, которую сам значил — полный позор!       — «Here we go again, That's electric-tric-tric», — в кармане завибрировал мобильник.       — Сатана прости, Мёдзи, ты что, поставил свою же песню на рингтон? — Ганнибал фыркнул и покачал головой.       — Завали, это Эйс. Ну, чё как?       — Я договорился. Дядя Марвин починит киборга, — ответил Эйс ровным и всё ещё обиженным голосом. Неужели за столько времени не смягчился хоть немного? Жопошник. — Мёдз? Ты не слышишь что ли? Твой дядя согласился!       — Что? Что, ты смог его уговорить?! — смысл сказанного вдруг дошёл, и сердце радостно ёкнуло. — Да ты — гений переговоров!       — Сам от себя в восторге, — мрачно отозвался Эйс. — Было нелегко.       — А, а у меня есть тачка новая! Красная. Брат подогнал.       — Поздравляю. Тогда, может, заберёшь меня? Нога болит после твоего пинка. Я в парке напротив дома Марвина, прячусь от Пэйм. Она обещала поймать меня, потом поймать тебя и убить нас друг у друга на глазах. Ужасная женщина.       — Уже еду. Не высовывайся, — Мёрдок сбросил звонок. — А ты что ржёшь?       — Ты бы свою улыбочку видел, тоже бы заржал, — брат продолжал хихикать, пока открывал дверь гаража и в последний раз осматривал салон Кадиллака. — Удачи! Позвони, как ещё будете играть в «Собаке», мне очень понравилось. Мне всегда нравилось, как ты играешь.        — Спасибо. Позвоню. И потом пригоню тебе Стайло, я уверен, что покупателей найдётся херова туча. Особенно, если скажешь, что это моя машина.       Кадиллак заурчал мотором, стоило повернуть ключ, и никаких капризов. Это было очень непривычно и очень… радостно? Он дал отпор брату, хотя раньше всегда пасовал, выяснил, чего хочет, получил тачку мечты и едет к Эйсу, чтобы услышать, что дело сдвинулось с мёртвой точки. И чтобы помириться. Слово-то какое! Воняет подгузниками и жвачкой. Детством, когда всё было так просто: дерёшься, а потом — миришься, и никто не обижается слишком сильно и не бросает, чуть что. Эйс утром пробурчал, что уедет, если получится договориться насчёт киборга. Но он наверняка опять врал. Нужно купить ему кофе.       На пути как раз попалось заведение, дававшее стаканчики на вынос, и для цены в полтора фунта аромат был очень приятным. В любом случае, купить кофе было правильным решением, потому что сначала Эйс говнился и не собирался говорить, где именно прячется, но стоило намекнуть, что если он будет выёживаться, то кофе совсем остынет, сразу пришла точка геолокации. Как оказалось, Эйс не особо-то прятался, а торчал на мостике, перекинутом через прудик, опираясь на перила и зачем-то швыряя опавшими листиками в уток. Едва заметив, что кто-то идёт, он тут же подогнул якобы ужасно мучившую его ногу и принял обиженно-страдальческий вид. Хоть на Оскар выдвигай!       — Вот, держи, — Мёрдок отдал кофе. Казалось бы, столько всего передумал, пока добирался, но слова и мысли куда-то разбежались.       — Спасибо. Просить у твоего дяди я не решился, — Эйс впервые не выхлебал стаканчик сразу, а стал греть об него руки. Около воды было зябко.       — Я, ну, ты, это… Уф. Дядя там как, сильно злится? Тётя, понятно, да, — хотелось помириться и пойти дальше. Но Эйс держался так закрыто, и непонятно было, что он хочет услышать. Хоть бы намекнул! — Я, эм, представляю. Но ты крут в этих делах. Знаешь, что кому сказать, и всё такое. Сыграть можешь кого надо, если требуется. Спасибо, что уговорил.       Эйс одобрительно хмыкнул и отпил из стаканчика, продолжая изображать обиду. Или он не изображал, а правда накрутил себя на пустом месте? Или это для него не было пустым местом? И, может, стоило ему напомнить про утреннее обещание свалить и про то, что так он пропустит всё самое интересное? Нет, слишком рискованно. Ещё раз похвалить? Сказать «спасибо» более выразительно? Да к чёрту, полная чушь!       — Пойдёшь со мной на стрелку с Тони Чоппером? Хочу припомнить ему кое-что. А потом — сжечь школу.       — Тони Чоппер — это тот парень, который сломал тебе нос? — мгновенно вспомнил Эйс.       — Именно! Хочу раз и навсегда решить этот вопрос, восстановить справедливость!       — Пойду, конечно, — он кивнул. Похоже, сегодня был какой-то волшебный день. — Где и во сколько?       — В одиннадцать ночи, прямо в «Содсвордской Общеобразовательной». Придётся немного полазить и нарушить закон, но нас это не остановит! Надо ещё заехать купить бензина, сделаем коктейли молотова.       — Круто, давай, — это было довольно неожиданно, но глаза Эйса загорелись, а лицо озарила совершенно злодейская ухмылка. — А тачку-то покажешь?       — Ещё бы! Ты умрёшь, когда увидишь!

***

      — Ну, вот так мы и помирились. А дальше всё было шикарно, — Мёрдок махнул рукой, а Эйс закатил глаза. Нет, ничего шикарно не было. Ни тогда, ни сейчас. — Нудл? Я тебя умоляю, малышка, мне было семнадцать, я немного порезался по дурости и сразу передумал, и, уж конечно, не из-за несчастной любви. Я даже тогда не был настолько тупым!       — Мне ты не говорил об этом, — Эйс посмотрел на Мёрдока как-то странно: то ли с укором, то ли с сочувствием. — Хотя, если бы ты мне сказал, то я бы заставил Ганнибала копить на новую ринопластику.       — Вот потому и не сказал. Зато Нудл теперь знает, откуда тот Кадиллак. Тебе же он нравился?       — Да, особенно когда мы на нём в Детройте гоняли. Но твой брат правда… Если бы он тебя принимал и защищал, то многого могло бы не случиться, — она хорошо умела драться, а если вдруг навыков супер-солдата не хватало, то рядом всегда было трое людей, готовых помочь. У Мёрдока же никого не было. И у Эйса, видимо, тоже.       — Ничего. Я считал хорошим раскладом, если Ганн вообще был и не слишком на меня злился.       — И, значит, я тогда всё-таки не зря огрёб от тёти Пэйм, когда она меня поймала, — вытащив себе ещё одну сигарету, Эйс дал вторую Мёрдоку, и они, коснувшись друг друга пальцами, улыбнулись. Что ж, к сегодняшнему дню Мёдз уже выяснил, чем ещё можно задобрить Эйса, кроме кофе.       — Неожиданные контратаки всегда хорошо работали, — Нудл кивнула и тоже закурила. Второй рассказчик тоже решил обрезать самую интересную часть. — Так что там с вашим актом вандализма? Удалось, или поймали бобби?       — Да ничего мы не сожгли, — Эйс выдул облачко дыма и покосился на Мёрдока. Тот состроил недовольную гримасу. — И даже Тони Чоппера не побили. Нечего рассказывать.       — Жопой чую, там было самое интересное! — стоило перейти на понятный этим двоим язык, как сработало:       — Да ладно тебе, расскажи ей, — Мёрдок поудобнее устроился на диване и помахал сигаретой. — Девочка всё поймёт. Побудь хоть немного честным, никто не умрёт. Ты тоже.       — Вот не надо, я и до этого ей рассказывал, как есть. Просто без спойлеров.

***

      — Тебе пора заняться спортом, Мёдз. Я даже с больной ногой легко влез, — Эйс протянул руку вниз, и Мёрдок, кое-как ухватившись за ладонь, с натужным кряхтением всё-таки преодолел последнюю секцию забора.       — Ничего у тебя не болит, хватит мне этим тыкать, — едва переводя дыхание, Мёрдок сел на перекладину, а потом, вместо того, чтобы аккуратно сползти, свалился вниз. Хорошо хоть там была большая куча листьев и травы.       — Ты как? — спрыгнув во двор школы, Эйс помог Мёрдоку подняться и стряхнуть мусор. Кажется, в сохранности было всё, кроме его хрупкого эго.       — Мне нельзя заниматься спортом! Да, я сделал нос, но это не значит, что я могу нормально дышать! Либо дыхание, либо форма! А суперзвезда должна быть узнаваемой. Понял? Раньше вообще задыхался постоянно… — он поморщился и потёр колени. — А канистры пройдут между прутьями, или опять надо лезть?       — Сейчас проверим.       Две полные бензина канистры совершенно беспрепятственно оказались на территории бывшего учебного заведения, а уж найти несколько пустых бутылок в заброшке точно не составит труда. Но теперь возник вопрос: а сможет ли Мёрдок унести ноги, если вдруг полиция отреагирует слишком быстро? Проверять не очень-то хотелось.       Время тянулось медленно. Тони Чоппер не спешил явиться заранее, Мёрдок ушёл в себя и бродил по двору, явно вспоминая свои тяжёлые школьные годы. Написала несколько сообщений скучная правильная Бет. Может, порвать с ней? Хотя, тогда не будет гитары и вокала, а первый сингл уже почти готов. Да и Ральфи не оценит и тоже, скорее всего, уйдёт. Не стоило вообще действовать через кровать, но кто же знал? Бет до чёртиков надоела и дико раздражала, но все пути отхода были перекрыты. Может, сделать так, чтобы это она влюбилась в кого-нибудь другого? Тогда и ей будет стрёмно, так что из группы не свалит, и можно будет найти другую пассию. Горячую, с чувством юмора, безбашенную, громкую и понимающую, в чём дело. Ох, если такие и водились в Сток-он-Тренте, то давно отсюда сбежали…       — Идёт, идёт! — вдруг рядом появился Мёрдок, и его лицо светилось радостью от грядущего возмездия.       Действительно, к воротам школы с другой стороны приближалась крупная фигура. Очень крупная. Может быть, они с Мёрдоком погорячились, решив, что смогут с ним справиться?       — О, привет, ребята, — Тони Чоппер приветственно поднял руку, а потом включил фонарик. Он был похож на пожилого усатого рестлера, зачем-то нацепившего офисный костюм и смешные маленькие очки. — Вы зачем туда залезли?       — В смысле? — Мёрдок подошёл ближе, щурясь от света, но остался стоять так, чтобы в случае опасности отпрыгнуть в кусты. — Если я сказал В школе, то это значит В!       — Ну, — его оппонент окинул взглядом забор, — я не полезу, извини. Я принёс пиво. Твой отец обмолвился, что ты не пьёшь, так что безалкогольное. Будете?       — Эм, — нерешительно промычал Мёрдок и огляделся. Всё явно шло не по его плану, если таковой вообще был. — Кто приносит на стрелку пиво?       — Тот, кто хочет извиниться. Я был полным ушлёпком в школе, и мне жаль, что я доставал тебя и других младших. Меня постоянно третировал и бил отчим, вот я и отыгрывался на тех, кто слабее. Но после того, как ты мне всё высказал, я стал осознавать. Не сразу, и прости ещё раз за сломанный нос, но потом я подумал: Господи, что же я за человек, если даже младшеклассник может меня уделать? И решил изменить жизнь.       Он достал из коробки и сквозь решётку протянул два пива. Эйс взял обе и открыл одна об другую бутылки. Пиво выглядело хорошим решением, потому что драться с Тони Чоппером было бы очень опрометчиво.       Мёрдок взял свою бутылку и растерянно поглядел на неё, а потом на старого врага. Интересно, он правда ожидал, что сейчас сможет выместить на бывшем школьном хулигане обиду тридцатилетней давности? Хотел ли этого сам, или просто опять запутался в своих переживаниях и идеях? Не важно, потому что они оба здесь для того, чтобы справиться с влиянием прошлого.       — Круто, — Эйс чокнулся бутылкой сначала с Тони, а потом и с Мёрдоком. — Мёдз умеет вдохновлять не только музыкой! Выпьем за него и его таланты.       — Да! — оживлённо откликнулся Тони. Они выпили, и эта марка была получше, чем «White Light». — Твой последний альбом, кстати, просто шик, ты гений. Я каждый раз плачу от Empire Antz. Если вдруг будешь выступать в своём пабе, пригласишь? Я так и не попал ни на один концерт, чёртова работа! И когда новый альбом?       — Ну, я здесь как раз, чтобы поработать над концептом. Вечеринка перед концом света! — Мёрдок всё-таки улыбнулся и отпил ещё пива. — Хочу поднять социальные темы: неравенство, бедность, безумные политиканы и немного секса. Или много секса, пока не решил.       — А автограф дашь? Ты, по сути, открыл мне глаза на мою жизнь, так что я обязан попросить. Но, если откажешь, я пойму. Я правда сожалею, что ударил тебя.       — Да почему откажу… — он пожал плечами и взъерошил волосы. — Есть, что подписать и чем?       — Конечно, я же нотариус. Звонят круглые сутки.       Он вытащил из кармана большой блокнот и дорогую ручку с гравировкой. Мёрдок взял их, накалякал на обложке подпись, а потом, закусив язык, ещё добавил свой схематичный портрет. Кажется, он любил рисовать.       Счастливый Тони залюбовался на эти каракули, но чуть не выронил блокнот, когда зазвонил его мобильник. Пару раз угукнув в трубку лебезящим тоном, он вздохнул и смущённо объяснил:       — Нужно помочь снохе уложить внука. Он такой энергичный по вечерам, что она одна не справляется. А мой вид его успокаивает, говорит.       — Ну, бывай тогда, — Мёрдок немного погрустнел. — Только пиво нам оставь.       — Пока, спасибо, что всё-таки пришёл, — Эйс помахал Тони рукой и потом перетащил оставленное пиво на их сторону ограды. — Ты как, Мёдз?       — Даже не знаю, — он снова пожал плечами. — Как-то странно это всё. Брат был прав, когда сказал, что мир несправедлив, но я… Я не был готов к тому, что хренов Чоппер меня теперь боготворит. Нет, в целом он абсолютно прав, так и надо, только я… Я всё равно на него злюсь. Мне в своё время было слишком плохо, чтобы сейчас взять и простить. Его, и остальных, и брата с отцом.       — Ты не обязан брать и прощать. Но лучше же, когда прошлое не тяготит так сильно? Если постоянно мечтать, чтобы кто-то страдал, потому что однажды заставил страдать тебя, то будешь в этом постоянно, застрянешь в своих страданиях. Всяким ушлёпкам от этого ничего не делается, они вообще не парятся, а ты будешь мучиться бесконечно. И кто от этого выиграет?       — А ты мечтаешь, чтобы кто-нибудь страдал? — подняв голову, Мёрдок посмотрел в глаза. Слабые отсветы фонаря, стоявшего дальше по улице, очертили его левую скулу, линию челюсти и сломанный нос, оставили блик на густой чёлке. Почему-то захотелось потрогать его волосы. Мягкие, наверное. Было бесполезно ему врать.       — Да, мечтаю. И не могу сдвинуться с места, я будто всё ещё там. Поэтому знаю, о чём говорю.       — Верю. Я сам типа «застрял в детстве», — он изобразил пальцами кавычки. — Хрень. Мне просто не нравится быть занудой и жить без рок-н-ролла. Так мы будем сжигать школу? Я вообще-то ради тебя это придумал.       — Правда? А я на это согласился только ради тебя.       — Да ну! Я тогда не знаю, что тебе вообще нравится. Кроме кофе, это до меня дошло. Подумал, что, может, раз ты тоже не любил учёбу, то оценишь идею избавиться от школьного хлама в мозгах. Обычно это работает — совершить вместе небольшое преступление. Но опять мимо! Чувствую себя идиотом.       — Прости, — стало действительно неловко. Значит, вся эта ночная вылазка была просто попыткой наладить потерянный контакт. Маленький хитрый план, который не сработал. Или сработал? — Мне было нормально в школе. Меня больше отец с матерью прессовали. «О нет, ты набрал девяносто баллов на экзамене, а не сто! Ты ужасный сын! Ты меня убиваешь, а-а-а!» И так постоянно. Им всё было не то. Не такая внешность, не такие увлечения, не такие оценки, не такие друзья. Да они бы всё отдали за другого сына, и с ним бы вели себя так же. Я пытался им угодить и постоянно играл кого-то. Не был собой. И когда ты рассказал историю с Тони, я подумал, что ты охрененно сильный, если даже в восемь лет так отстаивал себя и не поддавался, был Мёрдоком Никкалсом, хотя это и не всем нравилось. Не то что я. Поэтому и не стал ничего говорить. По сравнению с тем, что пережил ты, это бы звучало, как издёвка. Я не хотел тебя обидеть.       — Да уж. Может, раньше я бы правда обиделся. Но не теперь! Не всем же достаются настолько ужасные испытания, и лишь единицы достаточно сильны духом, чтобы справиться и потом добиться славы. Со мной нельзя сравнивать, понимаешь? — Мёрдок улыбнулся, довольно прищурив глаза. О да, несравненная суперзвезда, помазанник Дьявола, куда до него простым смертным? — И, и даже если бы я так подумал, то не стал бы высказывать. Если нужно, я могу сдерживаться. Но не всегда. Я… Я перегнул. Мне показалось, ты специально морозишься, и это было как красная тряпка для быка.       Значит, и всё остальное было попытками сблизиться? Мёрдок, выходит, своими откровениями пытался снова всколыхнуть тяжёлые чувства и вызвать желание рассказать ещё что-нибудь ужасное? Но зачем? Хотел удостовериться, что не он один переживал всякое дерьмо? Вряд ли, потому что считает, что ему было хуже всех. Кому и для чего вообще может понадобиться выслушивать о чужих неудачах, проблемах и переживаниях, какое в этом удовольствие? Разве что, чтобы потом знать, где больные места, и бить прицельно, а не абы куда.       — Ты действительно перегнул. И я не морозился, как ты говоришь, а просто не хотел тебя ничем грузить. Мы с тобой здесь с определённой целью, и я не понимаю, зачем тебе…       — Низачем! Я подумал, что это нужно тебе! Не знаю, что ты там обо мне думаешь, потому что да, я эгоист, признаю, но не неблагодарный. Когда ты вломился ко мне в дом, я решил, что правда мог умереть, вот так тупо, прямо на коврике, — Мёрдок показал на пожухлую траву под ногами. Живо вспомнились его бесполезные попытки подняться и отразившийся на лице шок осознания, который потом превратился в ужас. — Ты почувствовал, что что-то не так, ты припёрся, ты меня растолкал, ты не ушёл, когда у тебя был хороший такой шанс свалить. Нет, ты вернулся и притаранил мне такос.       — У меня даже в мыслях не было свалить, — это было правдой. Что бы случилось, реши он не возвращаться? Может быть, Мёрдок ждал бы какое-то время, потом понял бы, что никто не придёт, послонялся по дому в поисках пятого угла, вернулся к киборгу и повторил бы всё снова, уже специально? Нет. Нет, он ни секунды не думал, должен ли покупать такос, и даже правильно рассчитал маршрут, чтобы вернуться вовремя. — Я знаю это ощущение, когда вдруг обнаруживаешь, что смерть оказалась ближе, чем представляется. Как в зеркале заднего вида. Думаешь, что она где-то там, а выходит — прямо здесь. После передоза я лежал в коме почти месяц, а когда очнулся, то рядом был отец. Мне было так страшно, руки и ноги, ничего не двигалось, я ничего почти не понимал, а он орал до звона в ушах. Опять что-то про то, какой я не такой, что не такого сына он растил, что у меня нет нормальной работы, что я ужрался коксом вместо того, чтобы быть поводом для гордости, и что он не будет оплачивать лечение, хотя я спустил все бабки на наркоту. Но мне было всё равно, я цеплялся за эту ругань, чтобы не провалиться назад. А он, когда успокоился немного, сказал, что пойдёт купит себе кофе, и не вернулся. Наверное, умер по дороге. Не знаю точно, но надеюсь.       — Я тоже… Надеюсь, — немного помолчав, сказал Мёрдок и невесело усмехнулся. — Чёрт возьми, как хорошо, что ты не похож на своего батю. Не знаю, кем надо быть, чтобы так сделать? Мой тоже та ещё задница, ты сам знаешь, но если со мной случалось что не то, начинал квохтать, как курица. Боялся, наверное, что если я помру, никто не купит ему опохмел. Тьфу. Я рад, что ты не свалил. Правда, подумал об этом только сейчас, потому что, ну, в голове не укладывается. Ты не такой, мы не такие. Я никогда не ушёл бы вот так, даже если бы велели проваливать. И если тебе нужно, говори, что хочешь. Или не говори. Постараюсь больше не перегибать, но не обещаю. Пошли уже отсюда, погоняем лучше на тачке. Надо опробовать её полную мощь! Тут места глухие, даже днём бобби почти нет. Всё, я полез, сделаю этот тупой забор!       Конечно, Мёрдок снова застрял, не добравшись до верха, и пришлось подавать руку, слушать миллион проклятий в адрес школы, забора и его строителей до пятого колена. Но проклятия были цветастые и смешные, а злиться дальше не было никакого смысла. Уезжать из унылого Сток-он-Трента совершенно перехотелось.

***

      Некоторое время они молчали. Кажется, Эйс сильно смутился. Он пытался сохранять безразличный вид, и одновременно с этим так сжимал челюсти, что низ лица побелел, а щёки и нос, наоборот, покраснели.       — Слушай, после того, как поступил твой отец, ты имеешь право говорить о нём куда жёстче, — протянув руку, Нудл помяла его плечо, деревянное от напряжения.       — Может быть. Но это всё равно… Я каждый раз, когда признаюсь в этом, чувствую себя каким-то монстром, не знаю. Поэтому и не признаюсь. Мне просто так проще. Умер, и всё. Все отстают с расспросами. А на самом деле нихрена не умер. Писал вот неделю назад в Инсте. Я удалил, не читал даже.       — Заблочь урода, — посоветовал Мёрдок. — И, видишь, она тоже понимает. А твои эти, из Австралии, будут понимать, думаешь?       — Мёдз. Это уже решённое дело, я решил, понимаешь?       — Я понимаю, но не понимаю, почему! Всё происходит не из-за тебя. Ты свалишь, а я — останусь, и ничего не изменится! — не выдержав, Мёрдок слез с дивана и подошёл ближе. — Что ты хочешь услышать? Что? Прости меня, я сказал Стю полную хрень, ты знаешь, что ты значишь. Я сказал, что испугался, что умер бы, но потом подумал, что нихрена бы не умер, я бы проснулся и продолжил жить вот так! Это… Это было бы ещё хуже.       — Как — так? В депрессии, потому что тебе было одиноко? — Эйс высоко вскинул брови. — Хочешь сказать, тебе сейчас одиноко с Нудл, Стюи и Рассом? И тебе обязательно нужен я, чтобы не впасть в хандру?       Мёрдок открыл и закрыл рот, а потом поглядел так беспомощно, что стало его жаль. Но если он вот так сравнивает то своё состояние с сегодняшним, то, выходит, ему так же плохо? Настолько же плохо, как если бы он был один? Кажется, Мёрдок больше не видел в них близких людей или очень сильно в этом сомневался.       — Мне кажется, мы так все разом впадём в хандру, — Нудл засмеялась. Кажется, вышло не слишком натужно. — С тех пор, как ты вернулся, мы ни разу не тусовались все вместе, как раньше. Конечно, если сравнивать, то будет как-то депрессивно. Предлагаю сегодня завалиться в хороший клуб и взорвать танцпол!       — Хорошая идея. Прощальная вечеринка! — согласился Эйс и ткнул кулаком насупившегося Мёрдока. — Присутствие обязательно. И ты прощён, если что. Пойдём, я тебе волосы уложу. Давай, давай, не делай такое лицо.       — Ладно, — Мёдз пихнул его в ответ. — Они все попадают, когда увидят этот образ.       — Уже готовлюсь! У меня тоже есть офигенный новый прикид. Пойду, объявлю Стю и Рассу. И заберу свою лава-лампу.